Чтение онлайн

На этот раз я настоял, чтобы мы вышли к автобусной остановке заранее.

Автобус не обманул моих ожиданий: снова приехал раньше, чем следовало (согласно расписанию).

Светловолосая Оксана не сразу пошла в салон следом за своими подругами. Она запрокинула голову, посмотрела мне в лицо. Неуверенно улыбнулась.

— Серёжа, а можно… я тебе письмо напишу? — спросила она.

— Зачем? — сказал я. — Нам было весело и интересно вместе. Но теперь у меня своя жизнь, а у тебя своя. Ты клёвая девчонка, Ксюша. Не сомневаюсь, что всё у тебя в жизни сложится хорошо. Без меня.

Оксана кивнула, печально вздохнула и пошла к автобусу.

Я посмотрел ей в вслед; отметил, что в прошлый раз Оксана мне подобные вопросы не задавала.

Без тульских парикмахерш даже мне пребывание в пансионате показалось скучным. Почти трое суток мы провели на море: словно отбывали скучную, но обязательную программу. Чётко по расписанию ходили на пляж и в столовую. Ели, загорали, купались — без особого желания, словно по привычке. Вечера проводили в своём номере. После отъезда девчонок из Тулы Прохоров не устроил для отдыхавших в пансионате советских граждан ни одного концерта. Сборы домой стали для нас не печальным, а радостным событием. Кир и Артур с самого утра в день отъезда обсуждали свои планы на оставшиеся летние дни. Вечером мы приехали на автобусе в Первомайск. А ближе к ночи загрузились в проходивший через Первомайск поезд до Москвы.

В Новосоветск мы прибыли чётко по расписанию.

Ещё из вагона поезда я заметил стоявшую под часами около здания вокзала Лену Котову.

«Ты-то откуда здесь взялась? — подумал я. — Ты же до конца августа уехала к тётке в Геленджик».

«Семочки! Семочки!» — как и год назад голосила на перроне тётка с корзиной. Высыпавшие на перрон «подышать» пассажиры поезда (многие в нашем вагоне ехали до Москвы) вытягивали шеи, провожали тётку любопытными взглядами. Я шагнул из вагона на асфальт, попрощался с улыбчивой проводницей. Позади меня громыхал гитарой Артурчик — Кирилл задержался в купе: между ним и Прохоровым вклинился загруженный сумками и чемоданами усатый мужчина. Я огляделся.

Невольно вспомнил, как выходил из вагона поезда после дембеля… и после падения в Средиземное море. Железнодорожный вокзал Новосоветска с тех пор заметно не изменился. Уличные вокзальные часы по-прежнему отсчитывали минуты и извещали о том, что поезд прибыл на станцию чётко согласно расписанию. Около киоска «Союзпечать», как и тогда, выстроилась длинная очередь. Вот только сейчас я к киоску не пошёл. Увидел, что Котова нас заметила — Лена махала нам рукой.

— Котова-то что тут забыла? — произнёс у меня за спиной Артурчик. — Она же свалила к тётке до конца лета.

Я на вопрос Прохорова не ответил. Не обернулся. Рассматривал замершую под часами Лену. Отметил, что Котова загорела (белокожей она не была и при нашей последней июньской встрече, но теперь походила едва ли не на мулатку). Волосы Лена собрала на затылке в хвост, от чего её глаза будто бы стали ещё больше. Лёгкий светло-голубой сарафан с узором в виде мелких ромашек почти не скрывал фигуру Котовой. Я невольно вспомнил тот сон, который увидел, когда уснул на морском пляже.

Прохоров будто прочёл мои мысли.

— Наши новосоветские девчонки самые красивые, — сказал Артурчик. — Как говорит мой батя: «Всё познаётся в сравнении». Клёво, что мы на море съездили. Теперь нам есть с кем наших девок сравнить. Чёрный, ты согласен со мной?

Я улыбнулся.

— Что ты сказал? — переспросил появившийся из вагона Кирилл.

— Я сказал, что Ленка Котова за месяц похорошела, — ответил Артур. — Вон, какой красавицей стала. Непонятно только, почему она из своего Геленджика свалила. Неужто по Чёрному так соскучилась?

— Твоя Наташка тоже здесь, — сообщил Кирилл.

Он указал рукой на Наташу Торопову, которая спешила к Лене с двумя порциями мороженого в руках. В голосе брата мне послышались грустные и завистливые ноты (Инга Рауде ещё в июне уехала домой, вернётся в Новосоветск не раньше конца августа). Я забросил на плечо лямку сумки и зашагал к Котовой. Лена следила за моим приближением. Она рассматривала меня, улыбалась. Не отвела взгляда от моего лица, даже когда принимала из рук подруги вафельный стаканчик с мороженым.

— Привет! — бодро поздоровалась Котова. — А вы хорошо загорели!

— Котова, ты же свалила в Геленджик! — сказал Прохоров. — Я надеялся, что до сентября тебя не увижу.

Лена усмехнулась, дёрнула плечом — смотрела мне в глаза.

— Я чуть от скуки там, у тётки, не померла, — заявила она. — Каждый день плеск волн и крики чаек. Они чуть с ума меня не свели. Я только купалась и загорала. Больше ничего не делала. У тётки даже телевизора нет!

Она лизнула мороженое.

— Это вы на море поехали втроём, — сказала Лена. — Веселились, наверное. А мне там кроме собаки и поговорить не с кем было: не надоедать же с утра до вечера тетке и её мужу. Сбежала я оттуда.

Котова развела руками.

Артурчик покачал головой, посмотрел на Торопову.

— У нас тоже невесело было, — сообщил он. — На море полно водорослей и медуз. Кормёжка отвратительная. До ближайшего магазина почти десять километров по жаре топать! Мы даже пиво там толком не попили!..

Прохоров вздохнул — струнные гитары тоскливо застонали.

— Дни до возвращения домой считали, — заверил он. — Напрасно гитару с собой таскал. Старикам и старушкам в этом пансионате песни Высоцкого не понравились. Про синий платочек им пел. Ещё и о камень ударился, когда нырял.

Прохоров ткнул пальцем в почти зажившую рану на своей верхней губе.

Наташа погладила Артура по голове, поцеловала его в щёку.

— А у нас в кинотеатрах сейчас фильм про итальянцев показывают, — сообщила Котова. — С Андреем Мироновым в главной роли. Олег и Рита на него уже ходили. Говорят: смешной фильм, и погонь в нём много…

Лена и Наташа не поехали ни к нам в посёлок, ни вместе с Артурчиком — заявили, что пришли на вокзал, лишь чтобы с нами поздороваться. Мы поболтали с Тороповой и с Котовой полчаса. Поели мороженое. Расстались мы с ними на трамвайной остановке. Прохоров и девчонки поехали каждый к себе домой. Мы с Кириллом отправились к родителям. По пути мой младший брат смотрел за окно и печально вздыхал. Почти не говорил со мной, словно обиженный. Но он резко повеселел, когда дома узнал: ещё с позавчерашнего дня его ждало письмо от Инги Рауде.

Уже на следующий день я снова встретился с Леной Котовой: она вместе с Наташей Тороповой после полудня наведалась к нам в посёлок. Появление Тороповой меня поначалу удивило. Но «всё стало на свои места», когда в посёлок через два часа после приезда девчонок нагрянул и Артурчик. Прохоров заявил нам, что сбежал к бабушке из «этого шумного детского сада», в который превратилась квартира его отца. Пожаловался на то, что «эти малолетние бандиты» выжили его из дома (искренности я в его голосе не почувствовал). Заявил, что поселится у бабушки в посёлке до конца августа.