Чтение онлайн

Первыми впереди шли стражники, контролируя ситуацию. Их доспехи мерцали на солнце, отражая лучи света, словно золотые крылья духов, что защищают Тайоганори.

Следом за ними медленно тянулись колесницы, украшенные золотом и драгоценными камнями, наполненные дарами и пожертвованиями от благородных семейств, желающих показать свою поддержку и уважение новорожденному принцу.

Я ехала в сердце процессии в своем экипаже, вместе со слугами, братом Гу и сейванены. Сант и Йонри были ответственными за нашу безопасность. Ордо сейчас был среди стражников.

— Что? Ехать внутри? — возмутился он тогда. — Да я протухну от скуки!

— И попыток прекрасных дам тебя заарканить, — хмыкнул Йонри.

В ответ тогда уважаемый сейванен ответил что-то непереводимое. Явно на своём. На сейваненском.

Путь к поместью был усыпан цветами и лепестками, словно природа сама сияла от радости этого светлого дня. Воздух наполнялся ароматами цветущих растений, а птицы, словно певцы великого театра, заливались в честь юного Шенгая.

Я смотрела в окно, неосознанно поглаживая золотую коробочку, украшенную аметистами — цветом рёку Шенгаев. Внутри были именные палочки для еды, которые мастера специально делали для моего маленького Мамору. Пока что ещё было сложно поверить, что у меня есть племянник. Самый настоящий!

Золотая коробочка, украшенная переливающимися аметистами, казалась каким-то волшебным сосудом, который хранил в себе не только подарок, что я так искала перед выходом, но и частицу волшебного тепла. Каждый аметист, словно живой, излучал свой собственный фиолетовый свет, создавая атмосферу загадочности и величия.

Именные палочки для еды, спрятанные внутри этого сокровища, были изготовлены с любовью. Их поверхность блестела, словно звездное небо в безоблачную ночь, а узоры, выточенные с такой тщательностью, будто рассказывали собственную историю.

После того, как я узнала о рождении малыша, в какой-то момент на краю сознания появилось воспоминание, что я и сама могла бы быть уже матерью. Но… оно было недолго. Исчезло, как сон перед восходом солнца.

Мой ребенок — это империя. Будь у меня сейчас младенец, не знаю, получилось бы быть столь отданной Тайоганори, как сейчас.

— О чем думаешь, Аска? — спросил брат Гу.

Я была искренне благодарна, что он согласился поехать со мной, не выбрав другую повозку.

— О судьбах империи, — ответила я, что, в общем-то, было чистой правдой. — И о том, что порой делаешь некоторые вещи, без которых, кажется, что дальше жить невозможно. А проходит время и понимаешь — всё будет совсем по-другому.

Брат Гу чуть улыбнулся, посмотрел в окно.

— Да. Никто не знает, что уготовало ему небо. Мы можем только следовать за дождем.

— Но при этом зонтик лучше не забывать, — проворчала я.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. И впервые за очень долго время я вдруг поняла: мой зонтик в этой жизни очень даже неплох.

Поместье Шенгай

— Точно не сломаю? — подозрительно поинтересовалась я, глядя на замотанного в праздничное покрывало крохотного Мамору, который ответственно сопел и совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг.

Изуми тихо рассмеялась:

— Попробуй. Он не такой хрупкий, как тебе кажется.

Я не поверила ни слову, продолжая коситься на племянника. Если вам скажут, что все женщины при виде ребенка сразу знают, что с ним делать, то вот вам моё слово — врут безбожно.

Оно же такое… маленькое. Такое… тоненькое. Такое…

Или, может быть, я просто не женщина? Вон как Изуми баюкает малыша и не испытывает никаких трудностей. Правда, она видит его не первый раз. А я — первый! Это до цуми важно!

Ичиго стоял рядом, приобнимая жену. Он полностью восстановился после пребывания после всех ранений и экспериментов. Рёку так и бурлила — я чувствовала это, даже не прикасаясь.

— Мамору, твоя тётя не боится цуми и проклятых богов, но вот испугалась тебя. Точно ли перед нами Аска-воительница? — подколол он.

— Ты мне тут ещё поумничай, — оскорбилась я, но на провокацию вестись не собиралась. — Я, между прочим, воспитываю императорского хеби.

О том, что Мамору, который будет расти, по шалостям будет не лучше хеби, говорить не стала.

Однако… крупица истины в его словах, разумеется, была. Поэтому всё же набравшись решительности, я протянула руки и приняла младенца.

Оказалось, не так уж страшно. Ну почти.

Мамору открыл свои карие глаза и с интересом посмотрел на меня. Потом улыбнулся и потянул ручонку к подвеске на головном уборе, сделанном мастером Цзинтачи.

Некоторое время я насторожено смотрела на него, всё ещё ожидая подвоха, но потом улыбнулась в ответ.

— Ну, здравствуй, Мамору Шенгай, — произнесла я, легонько покачивая в объятиях. — Теперь этот мир твой.

Мамору что-то прогулил и вдруг с силой ухватил подвеску и дернул. Вспыхнула фиолетовая рёку, и подвеска в тот же момент оказалась в детской ручонке.

Повисла тишина. Я только хлопнула ресницами.

— Что ж… — протянул Ичиго. — Зато сразу видно, что уродился в своё тётушку.

Я фыркнула и подмигнула племяннику. Да что они там, в конце концов, понимают?!

Край Неба, далеко в горах

Тихая ночь в горах окутывала мир мягким покрывалом тьмы, в котором звучали лишь шепот ветра и далекое эхо горного воздуха, взмывающего ввысь, словно струя света в бескрайнем небе. Под сводами бархатного неба, усеянного звездами, как тысячами сверкающих огоньков, каждый шаг по тропе казался путешествием сквозь вечность.

Сердце трепетало в моей груди, словно птица, пытаясь выпорхнуть из клетки. Волнение заполняло каждую клеточку тела, словно невидимая рука обвивала его, не давая ни одному мускулу покоя. Шепотки и шорохи доносились со всех сторон, десятками нечеловеческих голосов, пытающихся обратить на себя внимание, затуманивая разум.

Тихие голоса духов проникали в уши призраками из прошлого, заставляя волосы вставать дыбом. Это были слова чуждого людям языка, но в то же время мне необходимо было это принять.

Они просыпаются. Скоро их будет много. И придется делить этот мир не только с цуми и Теми, Без имени.

Я шла, сливаясь с мраком. Шла уверенным шагом по глухой тропе, словно она была подсказана самими звездами. Мой взгляд устремился к маленькому озеру, спрятанному в сердце северных гор. Путь к пещере, расположившейся у берегов озера, был нелегким, но отступать было некуда.

Пришло время.

Доносилось уханье сов и далекий вой волка, и шептали-шипели духи за спиной, не смея подходить ближе. В темноте казалось, что каждое дерево, каждый камень обладают своей собственной душой, которая живет вечно в этих местах.