Чтение онлайн

Могута понимающе подмигнул гостю, кивая в сторону девушек. А едва тот отвернулся, уставившись на девичьи прелести, то сразу же выразительно потряс кулаком. Обе девицы, заметив это, переглянулись.

— Они сделают так, как вы захотите… Прошу, прошу, господин Милославский…

Запустив княжича внутрь, купец тут же прильнул к двери. В его положении за всем следить нужно. Даже за этими девками, чтобы, не дай Бог, что-нибудь не напутали. Возьмут и брякнут что-то такое княжичу, что тому и знать не положено.

— Я же потом с этих мокрощелок семь шкур спущу, — шипел он, скорчившись у дверной щелки. — Их дело сейчас пёздами трясти, а не рты раскрывать. А если и раскрывать, то совсем для другого дела… Так… Чего там? Болтают что ли все еще… Сказал же этим дурам, чтобы сразу его в оборот взяли. Сиськами там потерлись, задницами потрясли… Сопливые дуры…

Наконец, с той стороны послышался звонкий девичий смех, всплески воды. Плескались, похоже. Игрались.

— Вот так-то лучше. Самое то, — выдохнул Могута, увидев, как его девки сорвали с себя сарафаны и прильнули к княжичу. — Козочками вокруг него запрыгали. Молодыми сиськами так трясут, что и мне даже жарко стало, — тяжело задышал он, чувствуя, как на лбу выступил пот и перестало хватать воздуха. — Ух ты как Анфиска трясет… Я бы этой толстозадой сейчас так врезал, что ходить бы забыла как… А потом на французский манер…

Распалился, что совсем невмоготу стало. Ерзать начал, раскраснелся весь, губы то и дело облизывал.

— Черт!

Чтобы хоть как-то отвлечься, схватил с барного столика графин с водкой и сходу отхлебнул из него. Шумно выдохнул, прислушался к себе и еще раз прильнул к графину.

— Ух, хорошо!

Вмиг все желание как рукой сняло. В голове, правда, немного зашумело. Но это нормально. Ему такая доза, что слону дробина.

—… А после этого пацана рядом с этими клушами за стол усадим, наливочки моей фирменной нальем, заведем душевные разговоры, — ухмыльнулся Могута, кидая жадный взгляд на опустевший графин. — И вот тогда самое интересное начнется… Кстати, как там этот студентик с моей фотокамерой? Не заснул там? Не дай Бог что пропустит…

Это дело с новомодной фотокамерой Могута уже давно проворачивал к своей великой пользе. Тайно ставил ее в трактирах или номерах, где отдыхали важные люди. После же специально нанятый человек делал фотографии весьма пикантного содержания, которые купец складывал в особый сундук. А в нужный момент торговому сопернику или недругу предъявлял со словами, что, если тот будет артачится, то в газеты передаст для утреннего тиража. Естественно, дураков не было противиться и «права качать». Ведь, интимные фото могли запросто уничтожить всю торговую репутацию человека, превратить за какой-то месяц крупного купца в нищего. Никто не станет вести дел с человеком, которого так ославили. С благородными еще лучше. Те все отдавали, чтобы порочащие их снимки в тайне оставались. Офицеры полковые кассы вскрывали и деньги несли, дамы честью поступались. Словом, памятник из золота нужно ставить тому, кто такую нужную вещь изобрел.

Купчина подскочил к одной неприметной дверце за плотными шторами, где находилась узкая комнатка без окон. Места там было лишь столько, чтобы треногу с фотокамерой поставить и самому мастеру присесть.

— Бдишь? — с подозрением спросил Могута, резко распахивая дверцу. — Или опять налакался и дрыхнешь, свинячья харя?

А перед фотографическим аппаратом скрючился худой, как смерть белобрысый парень в засаленной гимназической форме, и что-то подкручивал в треноге.

— Получилось? — купцу явно не терпелось узнать, что вышло из его затеи. — Ну?

Фотограф, почесав копну давно не мытых волос, кивнул.

— Смотри, чтобы все получилось, как надо! — с угрозой в голосе проговорил Могута, поднеся к лицу паренька здоровенный волосатый кулак. — А не то жандармы узнают, какой ты чтишь государя-императора. Отдам им твои записки про республику, живо тебя в Сибирь закатают. Понял меня?

Гимназист вымученно пробормотал что-то утвердительное.

— Смотри-ка, что эти курицы вытворяют?! — а Могута уже смотрел в особое окошко, которое вело прямо в соседнюю комнату. Искусно замаскированное деревянной резьбой и разными статуэтками, оно оттуда было совсем не заметно. — А этот аж слюнями исходит! Хорошо, очень хорошо… Чего застыл? Чтобы все сделал, как надо! Как надо…

Повторив это в очередной раз, купчина вышел. У барного столика не удержался и еще раз приложился к графину, на дне которого еще оставалось немного водки. А почему бы и нет? Все шло как надо. Сейчас он этого княжича крепкими путами свяжет, не вырвешься. Девки-затейницы с ним такого сотворят, что и никто потом не рыпнется: ни он сам, ни его родичи. На коленях к нему приползут. А если стращать станут, то милости просим на первые полосы газет. Завтра же вся столица будет про эти фотокарточки говорить. Сами же со стыда сгорят.

С первых же шагов в этом доме Рафи, а точнее тот, кто занял его личину, испытал странное чувство. Он шел сюда охотником на мелкую дичь, а оказалось, что в его силки попала весьма крупная добыча. Хуже того, вот-вот и он сам мог превратиться в беззащитную добычу. Ведь, Могута оказался весьма грозным противником, просчитывавшим все на несколько шагов вперед.

— Как кур во щи попал, — прошептал он про себя. — Могута-то, реально, могуч. Такие комбинации крутит, что другим и не снились. Даже завидно немного. Наша-та с Рафи комбинация по проще будет… Угораздило же нам на местного Дона Корлеоне попасть.

Хитрый купчина, похоже, темный дела здесь проворачивал. Больно уж все у него складно получалось. Не иначе большой опыт был. Таким вещам по книжкам и рассказам бывалых людей не научишься. Все нужно ручками и ножками прочувствовать.

— А вот и медовая ловушка…

Едва Рафи оказался перед дубовой бочкой с горячей водой, как ему в спину что-то уперлось. Прямо через шелковую сорочку он ощутил упругие, торчащие торчком, груди. Твёрдые сосочки аж кололи кожу. Мигом вспотел.

— Господин, будет мыться прямо в одежде? — из-за спины раздался переливчатый, словно звон колокольчика, девичий голос. А нежные девичьи пальчики тут же стали расстегивать пуговицы его сорочки. — Мы с Анфиской поможем разгонишаться…

А прямо перед ним уже стояла та самая Анфиска, жадно облизывавшая губы. Сразу видно разбитная, все и везде повидавшая. Чёрные волосы распустила. В глазах просто не прикрытая похоть, того и гляди сама на него набросится. Маленький алый язычок то и дело из-за губ выглядывает.

— А апосля, господин, мы с Прошей тебе спинку намылим, — тут она набрала в ладошку воды из бочки и игриво плеснула на него. Только брызгами и её задело. — Ой, и я намокла! Беда, беда! — проказница скалила во весь рот зубы. — Видно, снять сарафан придется…

И одним движением сдернула платье, оставаясь в костюме Евы. Вроде бы даже попыталась прикрыться, но как-то неуклюже: вроде и закрывается ладошками, а вроде бы и нет. Все самое тайное наружу: внушительная грудь стоит торчком, тёмный треугольник внизу тоже будоражит взгляд. Чертовка, одним словом.

Соображать при таком натиске едва ли было возможно. Все на парне встало, к потолку задралось, словно наэлектризованное. Сердце так в груди грохотало, что он себя самого не слышал.

А Рафи, так, вообще, внутри него поплыл. Пискнул удивленно и затих. Похоже, женского тела-то толком и не видел, а уж про то, чтобы попробовать девичью сладость и говорить нечего. Вот и сомлел. Придется, видимо, все на себя брать и самому выгребать отсюда. Друг он в самом деле или не друг?