Чтение онлайн

Только зря она все это затеяла. Малыш-то уже давно вырос, и вырос в приличную скотину, на которой и клейма негде было ставить. А ведь бедная женщина все еще видела в нем того хорошенького ангелочка с пухленькими щечками, носиком-пуговкой и белокурыми локонами на головке, которого было так приятно тискать в объятьях.

Сабуров вдруг резко вскинул голову и ожег кормилицу ненавидящим взглядом. И столько жути в нем было, что кормилица с испуга вскрикнула и отпрянула назад.

— Пошла на х… тварь! — рявкнул он, одним махом руки сметая все со стола. Серебряные ложки, вилки, ножи, тарелки с плошками с грохотом разлетелись по сторонам. — Ненавижу!

С налитыми кровью глазами, парень вскочил из-за стола и выбежал из кухни. Прыжками взобрался по лестнице на второй этаж и буквально влетел в свою комнату, где как раз заканчивала уборку горничная.

— Ай! — взвизгнула девушка, увидев его перекошенное лицо. Тут же выронила из ослабевших рук тряпку и по стенке прокралась к выходу из комнаты.

Княжич же, оставшись один, с силой обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону, как китайский болванчик. Но не прошло и минуты, как он свалился на стул, где и застыл с медленно шевелящими губами:

— Что же я наделал… Б…ь, что я наделал… Если все всплывет, то это все… Конец…

Сейчас, когда бушевавшие внутри него эмоции — злость на отца и мать, ненависть к своему недругу, желание показать свою смелось и независимость и многое другое — более или менее стихли, он наконец понял, что натворил. Совершенное «по пьяному делу» совсем не походило на шалость или относительно невинное развлечение аристократической молодежи из тех, что не особо осуждалось в столице. Здесь ясно прорисовывалось самое настоящее имперское преступление первой — самой тяжелой — категории, за которые светила или бессрочная каторга или смертная казнь в лучшем случае. В худшем же могли и пытки назначить, правда, именуемые в имперском кодексе об уголовных наказаниях более благообразно — «умиротворительные» процедуры.

— Вот же я недоумок… Черт, настоящий недоумок… — едва не навзрыд, костерил он себя самыми последними словами. И если раньше такое помогало взбодриться и прийти в себя, то сейчас совсем не помогало. Становилось лишь хуже, гораздо хуже. — Просто без башки…

Едва не собственными глазами Сабуров видел, как перед его ногами раздвигается бездонная пропасть. И сейчас она совсем не казалась метафоричной, а, как раз напротив, очень реальной.

— … Черт, черт… Они же найдут ее, обязательно найдут… Весь город на уши подняли, по всем подворотням и подвалам лазают… Конечно, найдут… Боже, найдут, и тогда все…

Сабуров снова обхватил голову руками, словно хотел как в детстве закрыть от всего плохо и страшного. Только сейчас это никак не работало.

— Нужно что-то сделать… Нужно что-то сейчас же сделать, — словно мантру повторял он снова и снова, раскачиваясь на стуле. — Нужно, нужно… чтобы ее не нашли…

И вдруг парень в напряжении застыл, встав на самые цыпочки и едва не падая со стула. Кажется, был выход!

— Я все приберу… Ничего не останется, ни следов, ни концов…

Его губы раздвинулись в улыбке.

— Как говориться, концы в воду… Все просто, очень просто…

Сабуров выпрямился, удовлетворенно хмыкая от найденного выхода. В длинном зеркале, висевшем на стене напротив, отразилась странная, произошедшая с ним, метаморфоза. Вместо жестокого, своенравного молодого оболтуса, привыкшего, что ему все сходит с рук, оттуда смотрел жесткий беспринципный мужчина, готовый ради себя идти по головам всех без исключения. С таким взглядом уже не строили детские козни с краской и грязью в гимназической сумке, а просто убивали…

— Главное, спрятать концы в воду… Сначала Сенька… Он хоть и дурак, но дурак болтливый. Сболтнет что-нибудь лишнее про ту девку и конный двор, след сразу ко мне потянется. А не станет дурака, не станет и следа…

Словно гончая он развернулся в сторону двери. Их садовник сейчас скорее всего в саду с розами возится. Княжна Сабурова как раз по их поводу сегодня возмущалась. Мол, неухоженными, брошенными выглядят, словно у каких-то бродяг.

— В саду и самое место подходящее. В какой-нибудь закуток завести и…

Накинув на себя ветровку, парень вышел из комнаты и снова направился на кухню. Насколько он помнил, где-то там еще оставалось кусок медового пирога. Как раз именно то, что и нужно. Осталось лишь щепотку крысиного яда сверху посыпать.

— Сенька настоящая орясина, шкаф, два на два. Такого ни ножом, ни молотком не возьмешь, а ядом легко, — шептал Сабуров, доставая из кладовой небольшой бумажный пакет с черной крысиной мордочкой, которая злобно скалила огромные клыки. Самый обыкновенный стрихнин за тридцать копеек для травли грызунов в подполе и чердаке. — Вот только потом, что с телом делать…

Ответ и здесь пришел сам собой, и вдобавок, довольно быстро.

— Он же садовник! Вот пусть и копает яму для… себя. А потом пирогом угостится.

Стараясь не касаться крупного ломтя медовика, посыпанного ядом, княжич осторожно завернул его в пергаментную бумагу. Вот и решение первой проблему.

— А потом и в каретный двор наведаемся…

Счастливый смех раздавался в укромном уголке городского парка. За огромными елями, прятавшими этот закуток от нескромных глаз, укрылись трое. Высокий мужчина с уханьем подбрасывал над собой розовощекого малыша в забавной матроске. Кроха ничуть не боялся. Напротив, взлетая к небу, тут же заливался смехом и замолкал лишь тогда, когда снова падал в руки отца. Чуть в стороне, на пестром покрывале, расстеленном прямо на траве, сидела черноволосая женщина, то и дело вскрикивавшая в притворном испуге.

— Миша, Миша, Мишенька, куда так высокого?! Сашенька же испугается!

Но малыш снова взлетал вверх, оглашая полянку радостным смехом. Размахивал ручками и ножками, показывая, что ему ничуть не страшно, а даже наоборот, весело.

— Миша?! Я прошу тебя. Ой! Ты чего?

Михаил, бывший мастер боя из имперской гвардии, а теперь «боец» у сквада трёх, вмиг потемнел лицом. От улыбки не осталось и следа. Поймав сына, он быстро опустил его на земли и легким толчком отправил в сторону матери. Сам же, выпрямившись, развернулся в сторону.

— Ты? Пришло время отдать долг?

Он знал, что когда-то этот день наступит. Ведь, за все нужно платить. И он готов был заплатить за то, что его и семью поддержали в тяжелое время. Если бы не вовремя предложенная работа в скваде, его семью бы вышвырнули из квартиры, супруга бы стала шлюхой из дешевого борделя, а кроха-сын сгинул от лихорадки.

Невысокий черноволосый парень, вышедший из-за ели, молча кивнул.

— Я готов. Только жену успокою, а то вон вся не своя прям.

Быстро переговорив с женой и успокоив ее, как получилось, мужчина вернулся.