Чтение онлайн

— Так ты снова спас меня, друг. — Я ласково погладил волка по шее.

— Доктор говорит, твоя рана была хоть и глубока, но не смертельна. Ты мог потерять слишком много крови, но Ранд успел вовремя довезти тебя до больницы. — Эйва с благодарностью взглянула на него.

— Я перед тобой в долгу, друг, — обратился я к Ранду.

— Да бросьте, господин, — отмахнулся он.

— Сколько раз можно говорить — никаких господинов. Ты давно стал другом нашей семьи. И, кстати, подыщи мне нового водителя. Потому что я собираюсь сделать тебя ответственным за поставку алкоголя в императорский двор.

— Ох, Аксель… — Ранд был растерян. — Не знаю, что и сказать.

— Я надеялся, что ты согласишься на работу, — улыбнулся я.

Меня выписали спустя неделю.

Вернувшись домой, я долго ходил по комнатам и изучающе осматривал их.

— Ты чего, милый? — удивилась Эйва. — Ты какой-то странный.

— Я просто хожу и думаю — как, оказывается, легко быть счастливым. Оказаться в родных стенах, рядом с семьей — и понимать, что теперь-то уж точно нашему покою ничто не угрожает. Разве это не счастье?

— Я тебя понимаю. Мы с тобой заслужили пожить скучной жизнью, без всяких Нильсонов, похищений и покушений на наши жизни.

— Ты совершенно права, дорогая. Давай начнем эту новую, прекрасную, скучную жизнь с чашечки кофе перед камином?

— А ты уже думал о том, как мы назовем нашего сына?

— Если ты не будешь против, родная… — Я обнял Эйву: — … мне хотелось бы выбрать имя Карл.

— Карл — прекрасное имя, Аксель.

Эллинор Нильсон сидела в кабинете мужа и отдавала распоряжения новой горничной.

— Я сложила все вещи своего погибшего мужа — на помойку их.

— А как быть с вещами вашей дочери, госпожа? — робко поинтересовалась полноватая девушка.

— Быть может, у вас есть, кому отдать их? Мне бы не хотелось выкидывать вещи Каи.

Эллинор сохраняла на лице спокойное выражение, но сердце ее тоскливо сжалось при мысли о смерти дочери. Да, Кая ненавидела мать, помогала отцу измываться над ней годами. Но материнское сердце, даже плача кровью и рубцуясь уродливами шрамами от полученных ран, продолжает любить собственное дитя.

— Моя сестра такая же тощая… — Служанка покраснела и запнулась. — Я хотела сказать…

— Да нет же, ты права — Кая была тощая, как спичка. Можешь отдать ее вещи сестре.

Когда горничная, рассыпаясь в благодарностях, покинула комнату, Эллинор прошептала:

— Сдается мне, одно платье моей дочери стоит дороже всего гардероба твоей сестры…

Течение жизни стало умиротворенным и плавным. Мы с Эйвой ждали появления нашего сына на свет и готовились к этому чудесному событию. Оборудовали детскую комнату. Закупили огромный шкаф одежды. Эйва заказала на дом гору литературы о беременности, родах и детской психологии, и зачитывалась этим всем сутками.

Астрид выписали из лечебницы для зависимых людей, и она как-то наведалась к нам в гости. Девушка словно изменилась. Не в смысле, вылечилась, хотя это тоже, надеюсь. Нет, Астрид будто стала… взрослее, что ли. В ней уже не было заметно острой потребности напакостить отчиму, устроить очередной мятеж. Подросток-бунтарь в душе девушки уступил место леди, которой захотелось заняться в жизни чем-то поинтереснее употребления наркотиков и побега с сомнительным ухажером. Эйва тоже заметила эти перемены в императорской падчерице.

Хорошо, что люди способны меняться, иначе в мире было бы куда больше дерьма, чем мы имеем.

Мы с Эйвой сидели в библиотеке и изучали каждый свою книгу: моя супруга что-то про воспитание ребенка, а я — травоведение.

— У меня дежавю, — шепнула Эйва, отрываясь от страницы.

— У меня тоже. А помнишь, как мы с тобой познакомились? — улыбнулся я.

— Я думала, обычно этот вопрос задают девушки. — Эйва мило прыснула в кулак.

Я чмокнул ее в макушку, и мы снова погрузились в чтение.

Перелистнув страницу, я застыл. Моему взору предстала легенда. Легенда о человеке, который якобы с помощью одного редкого зелья научился перемещаться между мирами. Далее шли ингредиенты для зелья. Почти все они росли в Альхене. Недостающие части так же были мне знакомы, и наверняка я смог бы их достать как-нибудь.

— Аксель, ты что? — Эйва нагнулась ко мне и с тревогой заглянула в глаза. — Ты так изменился в лице. Что-то случилось? Ты заболел?

— Нет, милая, я в полном порядке. Просто встал перед очередным выбором в своей жизни.

— Перед каким выбором? Ты меня пугаешь.

— Я выбираю тебя, Эйва. Тебя, нашего сына и эту жизнь, в которой я наконец-то так счастлив.

Впервые я услышал Голос сразу после аварии.

Тогда я не придал этому значения. Происходило столько всего, что разобрать где реальность, а где галлюцинации, не представлялось возможным.

Ангелы в сине-оранжевых комбинезонах с красным крестом на груди и раскидистыми белыми крыльями отгоняли чёрных, как ночь, псов. А те норовили ухватить меня зубами и куда-то утащить.

Во всю глотку орал ротный, который никак не мог понять, какого хрена я здесь развалился и не реагирую на приказ «готовиться к бою». А я, как дурак, пялился на белоснежные крылья в росчерках алой крови.

Где-то на краю сознания остался чей-то озабоченный голос:

— Множественные переломы, закрытая черепно-мозговая, аккуратнее, аккуратнее поднимайте, мать вашу, у него позвоночник сломан!

Интересно, о ком это он?

Потом было гудение движка и стрекот вертолетного винта.

Дева Мария, склонившись надо мной, искала вену, чтобы воткнуть в нее иглу капельницы. Обгоревший, израненный Куст в драном камуфляже, сидящий на пулемете у полуоткрытой двери, длинными очередями садил по чудовищным птицам с черными перьями. Птицы били по обшивке стальными клювами, а сидящие у них на спинах обнаженные амазонки хохотали и потрясали копьями.

Странно, мы же похоронили Куста…