Чтение онлайн

Среди знакомых мне: «Звездные войны: Новая надежда», «Козерог-1», «Близкие контакты третьего рода», «Чужой» и «Вожди Атлантиды», оказались полузнакомые — «Бак Роджерс в 25 веке», «Космический линкор 'Ямато», «Человек, который упал на Землю», «Роллербол» и «Зеленый сойлент» и еще десять фильмов, названия которых мне ни о чем не говорили. Понятно, что сегодня больше двух фильмов я пацанам не поставлю. Нужно оставить время для обстоятельного разговора. Так что я выбрал «Звездные войны» и «Козерог-1».

В пять часов в дверь позвонили. Старлей пошла открывать. Однако это оказались не мальчишки, а сторож. Я вышел в прихожую.

— Там к тебе пацанья целая куча, — пробурчал он. — И девка какая-то… Пущать, что ли?

— Пущай! — велел я.

— Я здесь не для того приставлен, шоб зазря по квартирам шастать, — запричитал старик, видать, рассчитывая на мзду.

— Сидорыч, имей совесть! — строго произнес я. — Мало я тебе платил?

Бурча, он отправился восвояси. И вскоре в квартиру хлынул шумный поток под названием восьмой «Г», который внес преподавательницу математики Разуваеву. Я потребовал, чтобы пальто и шапки складывали в спальне, а ботинки и сапоги заняли всю прихожую, оставив место только для прохода. Понятно, что и речи не могло быть о том, чтобы уместить всех за одним столом. Поэтому решили разделить компанию. Двадцать человек разместить в большой комнате, десять — включая троих взрослых — на кухне.

Просмотр фильмов, конечно, будет общим. Уместимся как-то. Антонина Павловна вызвалась присматривать за чаепитием, происходящем в комнате, откомандировав на кухню Абрикосова, чтобы соблюсти пропорцию. Вскоре вся квартира наполнилась звуками — стук чашек о блюдце, звон ложечек, шумное прихлебывание и чавкание. На кухне было потише. В присутствие двух взрослых, особенно хмурой «двоюродной сестры», пацаны вели себя сдержанней. Только Алька вертелся, видать, не терпелось ему что-то выложить.

— Ну, говори? — сказал я ему, когда все остальные наши сотрапезники, не считая Ефросиньи, покинули кухню.

Пацанчик покосился на старлея. Та, видимо все поняла, потому что встала и тоже ушла в большую комнату.

— Выгнал тетю, — улыбнулся я.

— Ну-у, она же чужая… Ой, извините, Сан Сеич!

— Не извиняйся, ты прав…

— Ну вот, я же чувствую…

— Ладно. Ты дело говори!

— Я закончил, Сан Сеич! — выпалил он.

— Поздравляю! Дашь почитать?

— Да, я принес. Даже перепечатанное. Без помарок!

— Кто перепечатал-то?

— Илга Артуровна попросила кого-то.

— Понятно… — я помолчал. — У меня будет к тебе большая просьба, Алька.

— Какая?

— Нужно прочитать и это… отредактировать рукопись нового романа Третьяковского.

— Миния Евграфовича?

— Так точно.

— Отредактировать, — задумчиво повторил юный писатель. — Вообще-то, у него в книжках есть… Ну не то что — ошибки, неточности, что ли… Их, наверное, мало кто замечает, а меня они расстраивают… Ну ведь можно же лучше!

— Ну вот у тебя есть шанс их исправить… Хотя бы в новой книге, — сказал я. — Я возьму у Третьяковского рукопись и принесу ее тебе в школу.

— Хорошо, Сан Сеич!.. Я буду очень стараться!

— А пока неси свою рукопись.

Абрикосов сорвался с места и через минуту притащил на удивление пухлую распечатку.

— Вот это кирпич! — восхитился я.

— Шесть авторских листов, полтора интервала, — солидно известил пацаненок.

— Я в этом ничего не смыслю, — сказал я, — но тебе верю. Сегодня, завтра прочитаю.

— Если не понравится, вы так и скажите! — потребовал Алька.

— Скажу! Пойдем кино смотреть. «Звездные войны» называется.

— Ух ты! — выдохнул он, и его как ветром сдуло.

Сунув под мышку распечатку, я пошел следом. Зрители расселись, кто где сумел. Разместились на диване, на стульях и табуретках, на полу и даже не спинке дивана. Мне места не осталось, но я и не претендовал. Впервые я увидел это кино еще, когда учился в военном училище, ходил с дружками в видеосалон. Ну и потом пару раз смотрел. Поэтому, воткнув кассету в видик и дождавшись, когда запустится фильм, я ушел в спальню. Там было хорошо, тихо. Можно было поваляться и почитать творение нашего школьного писателя.

За не слишком толстой стеной, разделявшей спальню и большую комнату, что-то свистело и бухало, а я открыл творение восьмиклассника, которое называлось «Рыцари Старого Замка». Название не слишком оригинальное, но вот текст мне понравился с первой строчки. За окном сгущались сумерки. Срывались с края крыши капли, автомашины с шипением расплескивали лужи — в городе прошел первый весенний дождь — а со страниц сказки дохнуло летней жарой, гудели шмели, надсадно скрипели петли замковых ворот.

И все это казалось таким реальным, что я даже вздрогнул. Подумал, что заснул. Нет. Комната никуда не делась. И капель за окном всё так же серебрилась в лучах фар, но и избавиться от ощущения, что нахожусь на пыльном дворе Старого Замка, а босые пятки жжет накаленная зноем брусчатка, не получалось. Хуже того — я чувствовал ломоту во всем теле и как чешутся подживающие ссадины, хотя никто меня не избивал. Меня — нет. А вот Дэна Гора — главного героя сказки — еще как! Его долго лупцевали стражники, прежде чем притащить на суд своего хозяина.

Я выдержал страниц тридцать из ста пятидесяти. Не потому что скучно, а потому что это даже не литература и не кино, а живая жизнь. Вот тебе и еще одна суперспособность еще одного моего ученика, которую я для себя открыл. Он умеет строчками вызывать у читателя подлинные ощущения. Здесь даже слово «гений» не подходит. Он маг, чародей от литературы, волшебник словесности, а добрый или злой — жизнь покажет. Вернее — зависит от дальнейшего воспитания. Причем — не от родительского, а скорее от моего.

Видел я его мамашу. Лощеная пустышка, которая тут же принялась строить мне глазки, едва я порог переступил. Папашу Абрикосова видеть не доводилось. И не жалею. И так ясно, что родители не понимают, кого они произвели на свет. Впрочем, я этого тоже до конца не понимаю. И скорее всего — никто не понимает, разве что гражданка Шульц-Эглите. Каких еще гениев открою я в своем классе? Даже представить трудно. Ладно, не буду заранее голову ломать.

Бух, бах, пиууу — доносилось из-за стены. Похоже, дело двигалось к развязке. Надо сделать перерыв. Тем более, пацаны сами хотели со мною поговорить. Надо только выставить на кухню телохранительницу. Не для ее ушей этот разговор. Пусть моет посуду. В конце концов, я ее не звал меня охранять. Я сполз с кровати, погасил в спальне свет и вышел в прихожку. Из большой комнаты доносились торжественные звуки марша — шло награждение победителей. И вдруг музыку перекрыл истошный женский визг.

Я бросился в большую комнату и тут навстречу мне, как ошпаренная, выскочила старший лейтенант Зудова. Не говоря ни слова, она впрыгнула в сапожки, схватила пальто и ту дурацкую розовую вязанную шапку, которую носила, и вылетела из квартиры. Ну и ладно. Пусть пока проветрится. Вернется! Куда ей деваться, у нее приказ. А вот что ее так напугало, с этим следует разобраться. Я вошел в большую комнату и увидел вытаращившую глаза Тигру и пацанов, которые тихонько фыркали в кулачки.