Чтение онлайн

Инсектоморфы и другие сотрудник проекта, наконец-то, обратили внимание на мое присутствие. Они вставали из-за стола, кивками меня приветствовали и покидали комнату. Наконец, в ней остались только мы с Эрнестом и главный инсектоморф. Тот рассеяно собирал со стола какие-то бумаги.

— Вам тоже следует быть готовым, доктор, — негромко произнес Ортодокс. — И вам, товарищ Третьяковский.

Эрнест кивнул, а я просил:

— А я-то вам зачем?

— Кто-то же должен будет осмыслить все то, что мы успели здесь открыть и изобрести, — пробормотал главный инсектоморф.

Сложив собранные листочки в стопку, он положил ее в туго набитую папку и протянул мне. Я машинально взял ее и сунул под мышку.

— Я слышал, вы говорили тут про каких-то детей, — сказал я. — Вы что же, держите их в этом занюханном городишке, больше похожем на декорации студии «Казахфильм»?

— Мы ни кого здесь не держим. У нас не зоопарк. Просто они посещают занятия, которые мы по очереди ведем. Из ближайшего города приходит автобус, привозит их утром, а вечером возвращает обратно. Правда, один парнишка живет здесь постоянно. Да вы его знаете! Это Игорь Болотников. У него просто нет в городе родни.

— Извините, Ортодокс, вы передали моему другу результаты своих исследований. Я несколько не сомневаюсь в его возможностях. Он наверняка во всем разберется, но как же ваши воспитанники? — спросил Голубев.

— Вы имеете в виду детей? Н что ж, все они скоро вырастут и каждый пойдет своей дорогой. Большинство из них, наверняка, забудут нас.

— Вы скромничаете, Ортодокс, они только о вас и говорят!

— Говорят? Возможно… Общение с нами, безусловно, увлекает их, как любая игра, правила которой интересны. Вот только в детстве кумиром может стать, кто угодно, даже цирковой фокусник, но когда человек вырастает, творимые им чудеса перестают быть волшебством, а только лишь искусством, которому при достаточном старании может научиться каждый. Многие ли взрослые вспоминают без усмешки свою веру в факира?

— С вами трудно спорить.

— Вот и не спорьте. К сожалению, вынужден с вами проститься, товарищи. У меня еще много дел.

Эрнест потянул меня за рукав и вытащил в коридор. Я не сопротивлялся. Папка то и дело выскальзывала у меня из-под мышки и приходилось ее все время поправлять. Меня мучило какое-то не соответствие в словах Ортодокса и выйдя вслед за другом на улицу, я понял — какое. Тормознув, казал Голубеву:

— Стой! Я не понял! Ортодокс сказал, что нужно попросить детей не покидать территорию и в тоже время он утверждает, что за ними вечером придет автобус!

— И что тебя не устраивает?

— Ну как это — не покидать, когда дома их ждут родители?

— Да так. Если ты еще не понял. Их приходится едва ли не силком каждый вечер в этот автобус запихивать! Им скучно в родном городе! Ненавистна школа, тошнит от пионерских сборов, дружки во дворе противны, а родители и другие родственники кажутся унылыми занудами.

— Это понятно. Только ведь не сегодня завтра здесь что-то начнется, если я правильно понял? Может быть детишек лучше держать подальше?

— Кстати, а сам-то ты зачем сюда приехал? — подозрительно прищурился Эрнест

Раздался телефонный звонок. Граф прервал рассказ, поднялся, взял трубку.

— Третьяковский!.. Кто? А, привет, Тимка! Что случилось?.. Что?! Где вы?.. Да, у меня! Держитесь. Едем!

Он положил трубку. Посмотрел на меня. Я вскочил. Выкрикнул:

— С пацанами что?!

— В городе Переведенский. Велел Илге собрать весь восьмой «Г». Выделил под это дело специальный автобус с охраной. Хорошо, у пацанов оповещение налажено. Они собираются уйти в карст под Чертовой башней.

— Он что, совсем охренел это твой академик! Зачем ему пацаны?

— Он недоволен результатом. Видать, решил собрать их в закрытом пансионате. Наверняка все согласовано и одобрено наверху.

— Хрен он их получит… Говоришь, у Чертовой башни пацаны собираются? Поехали!

— Что ты собираешься делать?

— Да уж точно не лясы точить!

— А именно?

— Для начала соберу свою опергруппу, — пробормотал я, беря трубку телефона и спешно накручивая номер. — Добрый вечер! — сказал я, как только с той стороны провода откликнулись. — Могу я услышать Лилю?.. Да, спасибо!.. — Я подождал, пока Красавина возьмет трубку. — Лиля, привет! Экстренная ситуация! Через пятнадцать— двадцать минут возле моего дома. Все. До встречи!

Я посмотрел на лжеклассика, тот был уже одет. Я тоже накинул куртку и натянул обувку. Мы вышли из дому, сели в мою «Волгу» и покатили. Признаться, я сам не знал пока, что собираюсь делать, но пацанов этому проходимцу Переведенскому не дам. Даже если мне придется понести за это наказание по всей строгости. Никаких пансионатов и интернатов, никакой изоляции. Нельзя запирать пацанов, от этого они и вовсе замкнутся, уйдут в свои выдуманные миры.

— Ты не против, пока мы едем, чтобы я продолжил рассказ? — спросил меня Третьяковский.

— Давай! — пробурчал я.

— Напомню, что Голубев спросил меня, как я там у них, в городке, оказался. Я не стал скрывать, что меня прислал сюда членкор. Эрнест кивнул и пробормотал:

— Так я и думал. Переведенский пошел ва-банк, понимает, старая перечница, что своего мы не тронем.

— Ты так спокойно об этом говоришь? — удивился я.

— А что, мне кричать караул и звать охрану?

— Ну не знаю… Принять какие-нибудь меры, изолировать меня, наконец… Я не хочу вам вредить…

— Насчет мер — это ты хорошо придумал. Пойдем ко мне, я проголодался…

И мы вернулись к нему на квартиру. Голубев вытащил из холодильника кастрюлю с макаронами и большую миску с котлетами. Поставил на газовую плиту, налил растительного масла, вывалил в него макароны и котлеты, принялся перемешивать деревянной лопаткой.

— А знаешь, почему никто не собирается тебя здесь ни в чем ограничивать? — спросил он.

— Потому, что контора, похоже, закрывается… — хмыкнул я. — Не долго музыка играла, не долго фраер танцевал… Опять членкор наш сел в лужу…

— Такой как он не пропадет, — отмахнулся Эрнест. — Не впервой… Знаешь же…

— Знаю… Я только не пойму, как вы тут такую хреновину вырастили? — и я кивнул на черное, лоснящееся основание Башни, которое хорошо было видно из окна.

— А-а, это?.. — усмехнулся врач. — Эффектно, не правда ли?

— Еще бы! Башня конца света…

— С точки зрения химии — процесс интересный, — кивнул Голубев. — На самом деле — это большая куча парафина, продукт реакции углеводородов с атмосферным воздухом. Формула весьма интересная, но с планами членкора насчет дистанционного управления большими людскими массами не имеет ничего общего. Инсектоморфы придумали эту хреновину только для того, чтобы Переведенский мог хоть чем-то похвастать перед высоким начальством, от которого зависит финансирование. Основное же достижение проекта — дети!