Чтение онлайн

– У нас на его злость уже иммунитет, – хмыкнул Инсон.

Он был словно пьян. Такое бывает после удачной творческой работы: когда сделанное нравится, тебя немного плющит от радости. Дану тоже, без сомнения, понравилось работать с Инсоном – удивительно легко у них все получилось, но при этом он понимал, что… и песня все еще не лучшее, что он писал, и не факт, что агентство ее примет. Кто знает, что там у них в головах творится.

– Вик, подойди тоже, – окликнул его Дан. – Без тебя все равно никому ничего показать не сможем.

Вик подошел, Дан спокойно включил демку на телефоне. В зале уже занимались и Сунан, и Сынхван, они оба осторожно прислушивались, но стояли в стороне. По мере того, как шел трек, недоверчиво-презрительные выражения Вика и Джима менялись на удивленно-уважительные.

– Это вы за эти несколько часов сделали? – искренне удивился Джим.

Дан кивнул. Даже Вик с уважением посмотрел в его сторону, Инсон улыбнулся еще радостнее. Дан даже начал волноваться. Он шел менять трек, прекрасно зная, что это будет значить, но Иносону объяснить ситуацию как-то забыл. Это трек Вика и Джима, рэп-партии писал Чхансу, к тому же работали они в агентстве. Треки, которые написаны здесь, в первую очередь принадлежат агентству. Там, конечно, формулировка – сделано на оборудовании агентства, а они работали на ноутбуке Дана, но… тут Дан знал, что эта песня условно не его. Эта такая творческая благотворительность, чтобы убедить продюсеров, что с ними нужно по-другому.

– Это звучит круто, – уважительно кивнул Вик. – Хотя от нашего трека тоже остались одни… ошметки.

Дан смущенно улыбнулся. От музыка осталась только общая тема и хук в припеве, и то не полностью. От слов… отдельные строчки и куски. Инсон, быть может, хуже Чхансу в плане скорости сочинения, но пишет он интереснее и образнее.

– Но ладно, пойдем… Продюсер Мунсу вроде до вечера сегодня на месте, – решился Вик.

Мунсу объяснения слушать не захотел. Демо взял, причем программную версию, с сохранением всех звуковых дорожек, потребовал сразу, не слушая. Но включать трек не стал, высказаться тоже не дал и быстренько выставил всех за дверь.

Это отношение, вроде бы, не должно было стать для Дана чем-то неожиданным, но… все же заметно царапнуло. Мунсу относился к ним так, будто они по умолчанию не могут сделать ничего хорошего. Он не спросил даже чего-то банального – вроде того, как давно Дан пишет. Разглашение творческого псевдонима постепенно приобретало окраску мести. Появилось легкое чувство злорадства: что Мунсу скажет, если узнает, что Дан вовсе не любитель в этом деле? И одновременно с этим мстительным ощущением, как он потом расскажет и все обалдеют (не факт, но как минимум удивятся) росло и другое чувство.

Понимание, что он не сможет побороть Мунсу. Их группа была его первым провалом, до этого все его проекты становились успешными. А в Корее ценят постоянство даже в тех сферах, где нужно уметь быстро подстраиваться под новые модные веяния. Мунсу не снимут ради Дана, а сам Мунсу не примет советы трейни.

Во вторник Дана не было все утро – съемки. Когда к полудню Сонхи привезла его в агентство, Мунсу сразу вызвал его к себе.

Дан немного шмыгал носом. В море купаться не пришлось, но все равно было неприятно ходить по побережью в тонкой белой рубашке и делать вид, что ветер нисколечко не холодный. Вряд ли он простыл, но долгое пребывание на ветру на нем все же отразилось.

– Я бы хотел поговорить с тобой о съемках, – спокойно сказал Мунсу. – Ты слишком часто отсутствуешь.

Дан устало вздохнул: он говорил об этом с менеджером Ким на прошлой неделе, и вот опять.

– Я приезжаю вечером, чтобы репетировать со всеми, и не пропускаю субботы, – спокойно ответил он. – О том, что я все еще работаю моделью и веду социальные сети, я уведомлял заранее… и вы согласились с этим.

Мунсу посмотрел на него исподлобья.

– Ты отсутствуешь слишком часто. Сколько у тебя съемок на этой неделе?

Дан с трудом удержался от закатывания глаз.

– Две коммерческие, в остальное время я занимаюсь индивидуально и работаю над блогом, – так же терпеливо ответил Дан.

Кресла в кабинете Мунсу были неудобными. Жесткие и из скользкого холодного материала, что сейчас, пожалуй, даже к лучшему – точно не расслабишься.

– То есть ты будешь до конца недели приходить после обеда?

– Да, – невозмутимо ответил Дан. – И на следующей тоже. Мне не совсем понятно ваше недовольство. По-моему, меня как раз и брали потому что я уже известен. Почему сейчас вас стало не устраивать то, что у меня много работы и я становлюсь еще известнее?

Он спросил прямо, потому что эти возмущения его не просто раздражали, они действительно были ему непонятны. Ладно если бы он, пропуская утренние занятия, тормозил подготовку к дебюту. Так нет, пока школьники не приедут, все равно никто ничего не готовит. К чему претензии?

– Тебя брали без консультации со мной. И мое личное мнение – центр группы должен не просто быть самым популярным, но и вкладывать в дебют достаточно сил. Ты же стараешься недостаточно.

– Я беру частные уроки вокала и танцев. Хореографию я уже почти полностью сдал, осталось немного. Этого недостаточно?

Мунсу недовольно выдохнул, словно он взрослый, вынужденный разговаривать с непонятливым ребенком.

– Ты мог бы тратить это время на более нужные дисциплины. Твой танцы и вокал и так на достаточно высоком уровне.

– А работать с микрофонами меня учили в школе. Чему я должен учиться по утрам здесь?

– Мы могли бы организовать тебе занятия с музыкальным продюсером…

Дан удивленно вздернул брови: надо же, неужели про трек заговорят?

– Вы прослушали то, что мы с Инсоном сделали? – спросил он.

– Прослушал. Трек сырой, многие места следует подправить, вам многому нужно научиться. Чувствуется, что ты – талантливый любитель.

Нервный смешок сам сорвался с губ. Талантливый любитель? Правда так и рвалась с кончика языка, хотелось уязвить Мунсу, сказать ему о том, какой он на самом деле любитель и какие у него были учителя… но осторожность победила. Если он скажет все это сейчас, Мунсу все равно не оценит. Он гордый, даже тщеславный. Мунсу не признает, что какой-то мальчишка может быть в чем-то хорош.

Но и совсем молчать – не выход.

– Я больше года стажировался в Columbia Records, у меня были очень хорошие учителя. Практики у меня было много.

Мунсу бросил на него еще один раздражающий взгляд. Типа – деточка, что ты мямлишь, ты просто личинка.

Сейчас Дан прям отчетливо осознал это: он для Мунсу лишь инструмент. Как и вообще все айдолы. Какие-то инструменты успешнее и дороже, какие-то совсем никчемные, о каких-то он заботится, на каких-то ему наплевать. Дан для него просто хорошее вложение, но его ценность теряется, если инструмент начинает жить своей жизнью. Мунсу, судя по всему, не интересует тот факт, что мальчишки хотят осуществить свою мечту. Этого мужчину интересует только воплощение собственных амбиций. Мунсу хочет доказать, что его решения и видения правильны. Судя по всему, собственная личность ему настолько важна, что он скорее отклонит хорошую идею, чем признает чужую правоту.