Чтение онлайн

– Вы спасли ей жизнь, думаю, она простит вас рано или поздно.

– Что ж, – махнул рукой Цезарь, – поговорим о тебе.

– Обо мне? – удивилась Аканхта.

– Я… – начал было Цезарь, но запнулся на полуслове, – я знаю про смерть Марка Друза и Юстины Татиус. Они были достойными людьми. Мне очень жаль. Прости меня, Аканхта, – в его голосе слышалась неподдельная скорбь, что сильно озадачило девушку.

– Почему вы извиняетесь? – непонимающе произнесла Аканхта.

– Скоро ты все поймешь, – печально проговорил Цезарь, – это сложно объяснить и в это трудно поверить.

– О чем вы?

– Не пройдет и года, как этот мир погрузится в хаос. Начнется мировая война… – отрешенно проговорил Цезарь, – прольются реки крови. Погибнут достойные люди. Но ты, Аканхта, не можешь умереть. Я допустил смерть Марка и Юстины, допустил смерть многих, слишком многих. Я проделал огромный путь, прошел через огонь и воду, чтобы достичь этой точки.

– Я не понимаю, – ужаснулась Аканхта, ей все это казалось бредом безумца.

– Когда вспыхнет пожар мировой войны, – не обращая внимания на слова Аканхта, продолжал Цезарь, – ты должна будешь послушать то, что тебе скажет твой отец. Его совет поможет тебе в трудную минуту сделать правильный выбор.

– Я всегда слушаюсь отца.

– Что ж, это хорошо, – улыбнулся Цезарь, заглянув в глаза Аканхты. – И еще, сохрани это.

Он передал девушке большую красную жемчужину.

– Что это? – Аканхта взяла жемчужину, с удивлением рассматривая ее. – Теплая…

– Это мой подарок тебе, – молвил Цезарь, – храни его, он защитит тебя и укажет путь в трудный час.

– Хорошо, – кивнула Аканхта, – пусть я не понимаю, но раз мой отец верит, то и я доверюсь Вам.

– Спасибо, – улыбнулся Цезарь, – что ж, я сказал, что должен был. Мне пора. Береги себя.

И он покинул библиотеку, оставив девушку наедине со своими мыслями. Аканхта знала Цезаря как старого друга своего отца, который к тому же спас ее тетю. Она встречала его еще в детстве. И тогда он казался ей очень добрым и чутким человеком. Она даже считала его частью большой семьи. Однако теперь Цезарь говорил странные вещи, которые не согласовывались с его прошлым благоразумием. Аканхте предстояло тщательно обдумать слова Цезаря и понять, что он имел ввиду. Однако их истинное значение она поймет лишь тогда, когда уже случиться непоправимое.

***

Тем временем в небольшой деревушке Содин, которая находится вблизи симдской столицы Симрея, в доме старосты находилось двое мужчин. Один из них был Луций Убийца Троллей, префект претории империи Симдов. Он сидел за столом напротив второго мужчины, коим являлся Янус.

– Почему ты не доверяешь И.С.Б.? Ведь Эмилия руководит ею, – спросил Янус.

– Мне кажется, что среди них есть шпионы Кровавой секты, – ответил Луций, – как еще объяснить утечку информации?

– Ты ведь не думаешь, что в этом замешана Эмилия? – нахмурился Янус, – если так, то мы полные дураки, у которых спрятался враг среди первых лиц государства.

– Нет, – решительно покачал головой Луций, – Эмилия не может быть предателем, она всегда была с нами, воевала против коммунистов и лично пронзила сердце Лю Хенга.

– Верно, – кивнул Янус, – тогда выходит, шпион умудряется делать все, уходя от взора Эмилии.

– Да, посему нам нужно провести свое расследование, кто знает, сколько предателей в И.С.Б…

– Хочешь задействовать своих преторианцев?

– Да.

– Хорошо, действуй, – дал разрешение Янус, –Ах, да! С Миюки и Леем все в порядке? – участливо спросил он.

– Да, Миюки покинула Пакин и направилась на юг. Ван Лей же пытается выжить в конкурентной борьбе.

– Мы могли бы помочь ему, – слегка улыбнулся Янус.

– Что Вы в нем нашли? – недовольно проговорил Луций.

– Ты просто кое-чего не знаешь, этот юноша настоящий гений, такие, как он,рождаются раз в тысячу лет.

– Как скажете, господин Янус, – вздохнув, кивнул Луций.

«В Тартаре обитает особый вид существ. Их называют порождениями Бездны, каждый из них уникален и наделен личным именем. Есть среди них как разумные, так и неразумные создания. Но вот что странно. Неразумные куда сильнее. К примеру, Молох…»

«Мерзопакостные твари, увиденные одним исполином» Гендель

***

Тем временем Адриан помогал Генделю в одном сложном деле. Исполин желал вернуть человеческий облик Коляниусу, которого он долго искал и, наконец, одолел. Трагичная история Коляниуса впечатлила Генделя, и он возжелал помочь ему. Но сложность состояла в том, что сам Баошенгдади, бог жизни, превратил его в большую ящерицу, и попытка сделать Коляниуса вновь человеком означала пойти против него. Впрочем, Гендель не боялся гнева Баошенгдади, и, если бы мог, давно исцелил бы Коляниуса. Однако Гендель был исполином, а не умелым практиком жизни.

Отдыхая в убежище Адриана, друзья думали, как помочь бедному человеку. Астероп, конечно, выказал сомнения. Но исполин высокомерно сказал:

– Кто я? Я Гендель. Я делаю, что хочу и где хочу. Захочу помочь преступнику, против которого ополчился весь мир – помогу! Захочу вернуть ящерице человеческий облик – верну! Я исполин! Ты понимаешь, что это значит? Я законный правитель мира. Разве может мне кто-то что-то запретить?!

– Хо? Я и забыл, какой ты гордец! – усмехнулся Адриан.

– Так ты поможешь?

– Хм? Значит спасательная операция? Почему бы и нет? – улыбнулся Адриан. – Но у него была изменена сама сущность жизни… – он взглянул на Коляниуса, который разлегся среди злата, словно сказочный дракон, – и не кем-то, а самим Баошенгдади.

– И что? Неужели ему нельзя помочь? – нахмурился Гендель.

– Я этого не говорил. Есть в мире те, кто способен нам помочь.

– И кто же? – прибодрился Гендель.

– Ахей из рода Селевка.

– Нынешний глава рода… – кивнул Гендель, – я слышал о нем. Он действительно может помочь нам?

– Я в этом уверен, – улыбнулся Адриан, – он талантливый практик жизни.

– Он должен быть сейчас в Гелиополисе, верно?

– Нет, неверно, – усмехнулся Астероп, – он зачем-то прибыл в империю симдов. Причем тайно.

– А ты откуда знаешь тогда?

– Ты забыл, кем я раньше был? – самовлюбленно проговорил Адриан. – У меня все еще есть связи по всей империи. У меня много друзей, несмотря на мой статус бунтовщика…

– Хорошо, хорошо, великий следователь! – улыбнулся Гендель. – Но где именно Ахей?