Чтение онлайн

– Попала?

– Вроде попала, но он не свалился, далеко уже было, пуля на излете.

– Да и черт с ним, может где нибудь окочурится в степи, а чего ты так близко подошла? И не прячешься.

– Я боялась! А с кем ты в кафе воевал? Что там за грохот и крики были? Мне одной страшно. Ты весь в крови, ранен наверное, тебе больно? Я могу перевязать!
– затарахтела скороговоркой, нервно теребя молнию на толстовке и внимательно вглядываясь в меня.

Надо же, переживает, подумал с каким то удивлением.

– Успокойся, я в порядке, у меня только царапина на голове, кровь не моя. Но только ты в кафе не заходи, плохо станет.

– Ладно. Хорошо, я послушная - соглашается Лена. Она смущенно улыбается, оглядываясь вокруг. Связанные девчонки на деревянном помосте завозились, разом загомонили, требуя поскорее их развязать и создавали сильный шум. Естественно, разобрать что они рассказывают, было невозможно.

– Оставайтесь пока на месте, сейчас всех освободим - торопливо заверил женскую часть нашего коллектива. Я тоже начинаю осматриваться кругом в поисках возможных недобитых противников. Как некомфортно себя ощущать без огнестрела в руках, в зоне боевых действий. С одним топором чувствуешь себя донельзя неловко, вроде как вышел на люди без штанов.

Похоже что все закончилось и можно вздохнуть свободно. Все произошло так стремительно, что даже осмыслить содеянное не получилось. Интересно, кто эти мужики и чего им от нас было нужно? Откуда они так внезапно появились? И почему сразу так жестко накинулись на наших? Кого теперь об этом спросить?

Но нет, еще ничего не закончилось. От гостиницы слышен женский визг, дверь распахивается, на крыльцо вываливается Таня - медичка с серым лицом. Сзади ее держит за волосы и прижимает кинжал к горлу еще один бородатый, вернее сказать давно не бритый тип крепкого телосложения.

Блин, да сколько же вас здесь! Когда вы суки все закончитесь? Он что-то громко говорит, почти кричит, вроде на немецком, но мы не понимаем. Взятие заложника - классический бандитский прием, похоже во всех странах и во все времена. Как только ломаются планы и начинает играть очко у всяких разных налетчиков, так они при драпе стараются прикрыться женщинами и детьми.

– Мужик, все, все, мы на месте стоим, все путем, можешь уходить, тебя никто не задержит - кривя рот громко говорю я.

– Только ее отпусти, и свободен. Клянусь!

Он опять что-то требовательно говорит, уже потише, но кинжал от Татьяны не убирает. Лена щелкает затвором, стреляная гильза красиво отлетает в сторону и откатывается мне под ноги. Затем поднимает винтовку, наводит ее, прицеливается. Но этот, хитер паскуда, прячет голову за Танечку и вновь что-то лопочет, потихоньку двигаясь вместе с ней в сторону лошадей, небольшими приставными шагами.

Нет, ну до чего разумный гад! Моментально въехал в тему, понял что такое огнестрел. И заложником как умело прикрывается, такое ощущение что имеет соответствующий опыт. Таня начинает отвечать ему на немецком, дрожащим голосом, он что-то уточняет, они шаг за шагом удаляются от нас.

– Он обещает меня отпустить, когда сядет на коня и отъедет немного вдаль - поясняет она слегка запинаясь.

Тут уже я все понял .

– Гут! Зер гут, комрад, ком хаус!
– бросил топор на площадку, специально чтобы он зазвенел и налетчик понял что я остался без оружия. Следом за ним полетел нож, про который совершенно забыл в ходе драки. Нарочно показал руки с пустыми ладонями, картинно покачивая ими. Сам скалил зубы и кивал головой, изображая согласие и готовность к примирению и диалогу.

И Лене, не размыкая губ, шепотом.

– Обманет! ткнет ножом чтобы отвлечь внимание, или увезет с собой, стреляй как только сможешь.

На площадке установилась полная тишина, лишь слышно как легонько всхрапывают лошади и раздается шорох осторожных шагов захватчика и медички, все больше отдаляющихся от нас в сторону импровизированной коновязи. Связанные девчонки на летнике тоже затихли, напряженно наблюдая за развязкой драмы. Бандит, сделав еще несколько скользящих шагов с Таней в обнимку, осторожно выглядывает из-за нее одним глазом. Типа, взглянуть на нас, проконтролировать.

Напрасно он это сделал, но видать такая у него печальная планида. Зря я решил что он хитрый и осторожный тип. На поверку бандит оказался лохом печальным.

– Бамц! грохочет биатлонка у меня над ухом, с пулей в глазу безымянный террорист кулем валится на брусчатку, из простреленной глазницы струйкой вытекает кровь. Татьяна находится в прострации, молча оглядывается по сторонам, слабо понимая что происходит вокруг. Она лишь машинально трогает свое горло, на котором остался легкий порез от оружия захватчика. Видно в последний миг рука дернулась и кинжал оцарапал шею заложницы.

– Нашел кому условия ставить - громко говорю я мертвому бандиту - козоеб ты вонючий! От пули не убежишь. Лена стреляет как бог, она наш лучший снайпер в команде!

Пытаюсь подмигнуть ей, но веко начинает дергаться независимо от моих желаний. Указательным пальцем прижимаю его и продолжаю.
– А может даже лучший и в этом гребанном мирке!

Снова утро. Всего лишь третий день пошел, как мы здесь, а столько событий произошло, в голове не укладывается...

Вчерашний " экшен "здорово встряхнул нас всех, смерть Светы, насилие, издевательства, побои и другое, заставили оставить рефлексии типа.

– Я не хочу! Кто в этом виноват? Как вернуться назад?

Сразу все поняли что здесь нам не рады, мы здесь случайно, и этот мир прогнет всех под себя, если не сопротивляться.

Поэтому надо сжать зубы, сплотить ряды и дать отпор всем инсургентам и темным силам, что попробуют к нам сунуться. Примерно такую речь вчера, я и задвинул, типа теперь нас не застанешь врасплох, будем всегда наготове.

– В обиду никого не дадим!

Как единственный мужчина, оставшийся боеспособным и не раненным ( царапину на голове в расчет не берем ) назначил себя военным комендантом гарнизона, к которому перешла вся власть. Всех остальных поставил к себе в подчинение. У Пауля Татьяна диагностировала сотрясение мозга средней тяжести, ему прописан покой и уход. У Васильича прострелено плечо, переломы ребер, рассечения, гематомы по всему телу, лицо сплошной синяк, глаз не видно и похоже тоже сотрясенье. У Коли дела хуже всех - пропорот бок, разрублено плечо, сломана ключица. Он потерял много крови, находится без сознания, лицо совсем бледное, пульс слабый, нитевидный. Татьяна ни на шаг от больных не отходит, зашила что нужно, наложила повязки, уколы, бинты, все дела.