Чтение онлайн

Однако настоящий бич народов не огурцы, а колбаса, на латыни: botulus. И в честь этой колбасы названо самое тяжёлое токсико-инфекционное заболевание и самый смертельный органический яд из всех известных человечеству! Недаром среди сотрудников Аманды не имелось любителей колбасных изделий, а она сама на полки с данным видом продуктов смотрела как на выставку оружия массового поражения.

– Ботулизм? – нетерпеливо требовала подтверждения Кэтрин, расхаживающая в большом зале прозекторской вокруг пяти тел на столах.

– Или яд скорпиона – он тоже из нейротоксинов, – хмыкнула Аманда, проводя токсикологическую экспертизу. – Отчего мечтающие о проблемах люди выбирают колбасу, чем их скорпионы не устраивают? Побочек меньше, эффект тот же. Тем более у нас, в Северной Америке, скорпионы вполне себе безопасны, для них убить человека – малореальный успех, а вот у колбасы есть все шансы.

– Я и говорю – ботулизм, – гнула свою линию патологоанатом.

– Или яд королевской кобры, – продолжила блистать эрудицией её коллега, привычно вынуждая Кэтрин скрежетать зубами из-за невозможности надежно опровергнуть и этот вариант. Симптоматика воздействия нейротоксинов в патологоанатомической картине была трудноразличима для разных их групп. – Не рвись меня упокоить, бедняг и правда прикончил ботулотоксин.

– О, редкий случай, когда мы быстро пришли к единому мнению. Ты уже отправила своих ребят на мясокомбинат?

– Почти всех, хоть хватило бы двоих, – недовольно подтвердила Аманда, считавшая, что специалисты ей и в отделе пригодятся, но взвинченному шефу полиции лучше не противоречить. Из-за утечки в СМИ информации о массовом отравлении колбасой перепуганные люди дружно выкидывали колбасы и сосиски на помойки, многие с криками пытались вернуть их в магазины, требуя отдать уплаченные за них деньги и устраивая беспорядки. Где-то разбили витрины с продукцией мясоперерабатывающих предприятий, где-то подожгли палатки фастфудов, торговавших хот-догами, – об этой катастрофе и толковала утром Кэтрин. – Почему ещё до экспертизы все дружно сочли, что в отравлении людей виновна колбаса?

– Действительно странно, что никто не заподозрил нашествия индийских кобр, – горячо «поддержала» некромант и смешливо фыркнула. – Шесть парней отправляются в отдалённый домик в горах, чтобы поохотиться на оленей, и запасаются виски (чтоб веселее поджидать добычу) и палками колбасы (на случай, если добычи не дождутся). Весь вечер пятницы и всю субботу они пьют и закусывают, и расстройство пищеварения принимают за норму.

– Сухость во рту, слабость мышц и туман в глазах тоже никого не удивляют, – задумчиво продолжила Аманда, – как и заплетающийся, онемевший язык во рту. Попробую угадать: они догадались позвать на помощь, когда не смогли ходить и даже голову держать.

– Проницательная ты наша! Последнее, что сказали эти несчастные приехавшим врачам: «Мы думали, оно само пройдёт».

– Гениальная мысль! Сколько раз слышу, а всё поражаюсь. Где шестой из коллектива?

– Жив-здоров, даёт показания. Парню нереально повезло – он вегетарианец, и брал на закуску бобы в томатном соусе. Вижу, ты тоже озадачена, почему жертв так мало, если с конвейера сошла партия недоброкачественной колбасы – эпидемии ботулизма в городе, слава богу, не наблюдается. Оставшийся в живых рассказывает, что продукты покупал заранее его друг, а он сам выкладывал их из холодильника в термопакеты. Где могла валяться колбаса до холодильника и что с ней успело произойти – тайна, покрытая мраком, поскольку все вещдоки эти парни съели подчистую. Но эту тайну мы доверяем разгадать тебе! Куски колбасы, героически раздобытые мною, дожидаются тебя в третьем морозильнике.

Спустя час уехавшие на мясокомбинат токсикологи заверили своего шефа, что бактерий, производящих ботулотоксин, нигде на производстве, ни в каких пробах и смывах они не нашли. Директор комбината, глотая валидол и успокоительные, рвался даже сырого фарша пожевать, доказывая соблюдение санитарных норм и требований к циклу переработки на своём предприятии, но они его удержали. Колбасы, правда, он съел столько, что пришлось дать ему панкреатин в таблетках. И теперь директор требует от отделения криминалистической токсикологии сделать официальное заявление, что колбаса стала ядовитой не по вине производителя, а по причине неправильного её хранения.

Когда в лабораторию заглянул измотанный заместитель шефа полиции, взирая на главного токсиколога умоляющим взглядом, Аманда уже закончила исследование вещественных доказательств.

– Можем делать заявление об отравлении плесневелой колбасой? – с надеждой спросило начальство.

– Нет, – возразила Аманда и усмехнулась на раздражённую гримасу одного из главных полицейских города, – но можете заявить о предумышленном убийстве.

Зам шефа полиции аж подскочил и предусмотрительно осведомился:

– Докажем?

– Докажем. Естественным образом ботулотоксин образуется в продуктах за счёт жизнедеятельности бактерий рода клостридий, и для его образования нужен целый ряд условий, а сами по себе бактерии человеку не очень-то страшны. При наступлении благоприятных условий бактерии начинают активно расти и размножаться, производя яд и споры. Споры прорастают и тоже включаются в смертоносный цикл, наполняющий продукты отравой. Я веду к тому, что при естественном процессе порчи колбасы в ней должны одновременно находиться и бактерии, и споры, и токсин. В раздобытых патологоанатомом образцах есть только токсин.

– Погоди, не уловил... это как так получилось?

– С колбасой всё в порядке, её просто нашпиговали очищенным, синтетически произведённым ботулотоксином, – растолковала Аманда очевидные выводы. – Летальная доза этого вещества для человека – миллионные доли миллиграмма. И это притом, что получить его большие объёмы довольно просто, а достать готовый – ещё проще. К примеру, препараты с ботулотоксином вовсю используют косметологи для разглаживания морщин. Примечательно, что используют они ботулотоксин типа А – тот самый, что нашёлся в колбасе. Убийца напрасно рассчитывал, что судмедэкспертам для выводов хватит факта обнаружения ботулотоксина и рассказа о несвежей колбасе.

– Жена одного из погибших – владелица косметологического центра, – ахнул зам.

– Развлекайтесь, коллеги, – усмехнулась Аманда.

Надежда перекусить после суматошного утра ожидаемо не оправдалась: не успела она отвлечься от мыслей о еде на формулу противоядия к зелью, лишающему огнеупорности, как её выдернул из творческого порыва зловредный Вэнрайт. И ладно бы выдернул на ланч – так нет, он пришёл с новым заданием, белый порошок притащил, и она могла поклясться – это не сахар к чаю. Опять из-за торжества Мирового Добра она голодать должна?!

– Как реагируем на пламя? – мстительно поинтересовалась Аманда, дотягиваясь до амулета разжигания огня.

– Почти в норме, – ухмыльнулся дракон, распознав желание отыграться на нём за трудное начало рабочего дня. – Так что Маккони обработали растворчиком не ранее, чем за три дня до гибели. Ты не отвлекайся от пакетика – что в нём?

– Где раздобыл? – Неистребимое любопытство исследователя взяло в Аманде верх над жаждой справедливости, голодом и накопившейся усталостью.

– В здании суда охранники унюхали эту дрянь в кармане одного из свидетелей по делу. Теперь разбираемся, для чего была предназначена отрава: убить, припугнуть или повлиять на принятие судейского решения. Парень из непосвящённых и как обычно «ничего не знает»: один его товарищ попросил передать пакет другому его товарищу, ну и так далее. Пахнет жуткой химией, следов магии вроде бы нет, но ты проверишь лучше.