Чтение онлайн

– Нет…

– Если мы позволим себе безумство, мы не протянем долго. Мы почти бессмертны, но голод – наша смерть. Нам нужны переговоры.

– Как? С людьми?! – глаза Лилит удивленно расширились.

– Да. Мы покажем свою силу этой ночью, чтобы они поняли, что мы можем захватить город, если нам это понадобится, но не делаем этого, потому что понимаем нечто, чего не понимают они. Надеюсь, у них хватит ума понять, что это лишь наше послание. Они должны будут его понять. Но, пока не поймут, будут считать нас врагами.

– А разве мы не враги?

– Нет. То, что захватило мое тело, тоже являлось моим врагом, но сейчас я считаю это подарком судьбы. Если бы мне пришлось пережить это заново, ты помнишь, я рассказывал тебе, хоть и совсем немногое, я бы прошел этот путь вновь. И знаешь почему? – спросил Лука, взяв ее лицо за подбородок и повернув голову к ней.

– Почему? – она жадно слушала его, приоткрыв рот.

– Из-за тебя…

Лилит выдохнула, обошла его и, закрыв глаза, припала к его груди.

– Но, если мы будем разговаривать с ними, они подумают, что мы слабы, и уничтожат нас. Я не хочу… я не хочу умирать.

– Мы не будем сейчас разговаривать с ними. Они сами попросят переговоров.

– Но почему? Откуда ты знаешь? – негромко и робко спросила она, отсаживаясь на противоположенное сиденье.

– Они неглупые люди, поймут, что Демоны заинтересованы в людях так же, как и люди в Демонах. Если они не будут договариваться с нами, то им придется встретиться с ордами Братства в одиночку, и те точно не будут договариваться. Те вырежут всех овец и разорвут пастухов, а мы… мы можем помочь пастухам сохранить жизни всем.

– Ну зачем нам помогать людям? Мы можем просто не мешать им. Пусть они сами решают исход сражения с Братством, – сказала Лилит.

– И ты знаешь, что Братство победит. А если победят люди, то тогда они тем более не будут заинтересованы в нас. Но у людей не так уж много шансов.

– Понимаю, – согласилась Лилит.

– После того как Братство уничтожит всех живых, как ты думаешь, откуда они начнут черпать жизнь? – спросил Лука, останавливая запись на планшете, где показывался зомби, снятый на камеру наружного наблюдения, среди белого дня нелепо прячущий парализованное и обездвиженное тело под скамейку.

– Они примутся за нас, – тихо сказала Лилит.

– Да. Именно так. Если мы хотим остаться в живых, мы должны сделать так, чтобы и люди остались в живых. Даже если мы размножимся и захватим все леса, реки и болота, мы все равно погибнем, если не от Братства, то от голода, а затем… Ты останешься последней, Лилит, – он грустно усмехнулся.

– Нет… нет-нет-нет! Что нам нужно сделать? – с тревогой спросила Лилит.

– Пока ничего, только ждать. У нас еще есть время… Надеюсь, когда они поймут наш замысел, не будет слишком поздно.

***

Мягкая сентябрьская ночь, пахнущая асфальтной пылью, бензиновыми выхлопами и увядающими листьями, кралась по улицам Москвы, оттеняя желтый свет фонарей и беспокойный свет фар. Мечущиеся туда и сюда огни, звуки музыки и тени людей, казалось, отпугивали ночь обратно, в засвеченное городом небо, на котором не было звезд, и сон, выгнанный шумным городом прочь, не торопился вернуться в это место, а лишь заглядывал в детские постели, в кровати к старикам и некоторым трудягам, которые без сил валились спать после тяжелого трудового дня. Для остальных же Москва предоставляла полный перечень услуг, чтобы провести все оставшееся до рассвета время незаметно, весело и с шиком.

Ворон – первый среди Первых Демонов – отправил ничего не значащее сообщение остальным. Грим был нанесен несколько часов назад, линзы и прическа, несмотря на внутренний протест, сделали из высокого молчаливого парня в кожаной броне с металлическими заклепками обычного молодого человека в светлой джинсовой куртке и джинсовых штанах. Засунув руки в карманы, он шел по парку Победы, ожидая, когда же наступит возможность реализовать тот самый момент, когда месть Демонов станет очевидной, но в то же время отыскать самого Демона будет невозможно. Здесь всегда было людно. Подсвеченные фонтаны, скамейки. Десятки туристов и сотни местных жителей, парочек и просто гуляющих групп делали селфи, снимали друг друга на видео, дурачились, взвизгивали или сидели, неброско попивая пивко и покуривая сигареты.

– Молодой человек, – вдруг услышал он девичий голос. Ворон обернулся и увидел двух девушек, одна из которых спешила к нему с телефоном в руке. – Вы бы не могли сфотографировать нас с подругой?

Длинные, завитые крупными кольцами волосы перекатывались по плечам. Светлая шелковая блузка приятно оттеняло разгоряченное лицо. Ворон прокашлялся.

– Да, пожалуйста.

– Вот спасибо. Нас возле фонтана, вот так, – попросила девушка, передав телефон, и встала рядом с полноватой подругой.

Демон кивнул и взял телефон. Позади и вокруг девушек тоже стояли снимающиеся группы, и несколько парней, запрыгивая на борт фонтана, толкались и хохотали, норовя сбросить друг друга в воду. Ворон взял телефон. Телефон был дорогим, это чувствовалось по его дизайну, приятным поверхностям и весу. Щелк… Вместе с краткой вспышкой два парня позади и правее девушек упали в воду. Щелк… Еще двое, стоявшие возле бортика фонтана, упали без сил, едва дыша.

– А еще раз можете? – спросила девушка. – Меня Оксана зовут, а вас?

– Конечно, могу, – кивнул Ворон, игнорируя второй вопрос.

Он сменил позицию и встал так, чтобы позади девушек была другая группа фотографирующихся. Щелк… Один из группы, скрючившись, схватился за сердце. Щелк… Еще двое осели на землю.

– Спасибо, – просияла Оксана. – А можно я с вами сфотографируюсь?

– Нет, не надо, – возвращая телефон, сказал Ворон, шутливо прикрывая лицо рукой.

– Да? – принимая телефон, спросила девушка, – Ну тогда я сама вас щелкну! – засмеялась она и приподняла камеру на Демона.

Внезапно ее смех зашелся хрипом, глаза закатились, она стремительно похудела и, открыв рот, рухнула навзничь, глухо ударившись затылком о брусчатку.

– О боже, Оксана! – всплеснула руками подруга.

– Что с ней? – делано обеспокоился Демон.

Внезапный резкий женский крик из группы, где десяток секунд назад делали фото, разрубил ночь. Фотографирующие наконец поняли, почему обмякли, потеряли сознание и превратились в стариков их друзья.

– А-а-а-а! – раздался пронзительный женский крик.