Чтение онлайн

Особенность аномалии «холодец» в том, что она, попадая на органику, безболезненно или, как сказал один яйцеголовый, в смысле ученый из Янтаря, «гуманно» и быстро проникает сквозь верхний слой и начинает свое разрушающее действие через секунды, обрушивая море ощущений на несчастного, коснувшегося такого холодца. Но свойства практически всех аномалий изучены менее чем на пять процентов, и по сути каждая аномалия уникальна. Данный холодец оказался не только гуманной, но также тягучей и плотной субстанцией, мягко и без брызг принявшей упавшего в нее кровососа. Егор, еще не осознавая, что делает, бросил туда же гранату. В секунду он вдруг понял, что сейчас произойдет и, развернувшись, бросился с головой в воду, целя под растущий позади него островок камыша. Рев раненного чудовища, казалось, затмил грохот взрыва, и даже под водой Бобр удивился неестественной, заложившей уши, громкости рева. Встав на ноги, сталкер развернулся, выставив оружие в сторону мутанта. То, что теперь представлял собой мутант, было лишь уродливой пародией на того полного жизни и здоровья кровососа секунды назад.

Невероятно прочная темно-зеленая кожа обесцветилась, превратившись в кремовую, вздулась пузырями и повисла лохмотьями, кисти одной руки не было, ноги обнажили жилы и кости, поскольку кровосос все еще стоял в холодце, в глазах светилось бешенство и ярость. Егор нажал на курок, щелк – осечка, щелк, щелк – осечка. Чудовище, ставшее еще страшнее и безобразнее, заревело и двинулось на человека. Заорав от ужаса, Бобр щеманулся к спасительной линии желтоватого песка, которая сулила если не спасение, то шанс добраться до, возможно, ожидающих его товарищей, Волка и Лебедя. Истерзанное чудовище двинулось за ним на плохо слушающихся ногах, поскольку инстинктивно чувствовало, что теперь речь идет не просто о еде, а о выживании самого кровососа. Если он не завалит и не выпьет сталкера, у него просто не будет строительного материала и калорий, чтобы нарастить себе новые мышцы, кожу, восстановить внутренние органы, и тогда он просто уйдет в небытие от полученных ран. Бобр, не соображая от ужаса и, вероятно, находясь в состоянии легкой контузии от близкого взрыва, тем не менее быстро или медленно, но бежал в сторону склона, часто спотыкаясь, вставая вместе с длинными водорослями и создавая кучу брызг. На каждое падение сталкера монстр реагировал громогласным рычанием. Кровосос следовал за ним с такой же скоростью, дергаясь при каждом шаге негнущихся ног, и пусть даже обезумевший и контуженный сталкер терял скорость, идя по колено в воде, задыхался и не мог быстро ориентироваться, действие холодца все также продолжало убивать монстра, растворяя его плоть и замедляя его движение. В конце концов Бобр, превратившийся в пучок каких-то длинных и прочных водорослей, некоторые из которых шевелились и пытались проникнуть под одежду, достиг берега, но товарищей там не было. Он обернулся и, о ужас, кровосос все еще преследовал его, теперь уже не на ногах, но ползя на животе, выкидывая уцелевшую лапу, на которой уже не осталось когтей, вперед, подтягиваясь и протаскивая себя дальше. Ноги превратились в культи, холодец делал свое дело, и даже сверхпрочная конструкция этого уникального охотника не смогла противопоставить ничего аномальному химическому веществу, по неведомым законам реагирующему с живой органикой и достаточно быстро отказывающемуся реагировать с неорганическими веществами. Некогда непобедимая машина для убийств теперь представляла жалкое зрелище, но вместе с тем существо показало свою жуткую суть, которая заключалась во вспыхнувшей и неубиваемой жажде человеческой крови. Хуже того, сталкер вышел не на том месте, откуда они заходили в Карьер, позади него гудел ряд гравитационных аномалий, ПДА показывал сплошное непроходимое поле и огромную красную точку уже в центре экрана! Чудовище, сделав последний рывок и шумно выдохнув, вцепилось в ногу сталкера своей на половину разъеденной рукой, на которой стало в два раза меньше мышц и сухожилий, щупальца с правой стороны и морда кровососа тоже были разъедены, и теперь был виден проблескивающий белым мертвый остов щупальца, похожий на сетку с уменьшающимися от основания к вершине ячейками. Засипев от невероятных усилий, мутант выкинул вперед вторую руку без кисти и пытался вспороть живот сталкеру, но конечность, не имеющая ни пальцев, ни когтей, соскальзывала от живота до паха сталкера, оставляя кроваво-бурые разводы на куртке. То ли в силу небольшой контузии, то ли в силу действительного потрясения, способного сорвать психику любого человека, отчаянно заорав, Бобр забыл про пистолет, лежащий в специально перешитом кармане куртки, схватил дробовик за ствол и с криком, в который вложил всю отчаянность своего положения, словно топор, обрушил рукоять на голову монстра, удар, удар, еще удар. С каждым ударом Егор выдыхал и вкладывался всем корпусом, выпрямляясь для замаха, он хрипло, со стоном вдыхал и опять безумно бил изо всех сил. Это было противостояние желания выжить с обеих сторон, которые, однако, взаимно исключали друг друга, для человека это была борьба за жизнь со смертью, представшей перед ним в таком невероятном и жутком обличье, для чудовища же это была борьба с невероятно слабым и хрупким соперником, ставшим вдруг таким высоким, сильным и непобедимым. Хватка кровососа начала ослабевать, удары человека становиться реже, черепная коробка кровососа, чавкнув, отвалилась и отлетела, обнажив желтый мозг существа. Бобр, уже падая от потери сил и от недостатка кислорода в горящих легких, поднял ногу и вдавил ее в содержимое черепа мутанта, одновременно слыша его последний пронзительный визг. Зона сделала выбор.

– Ну что, очнулся? – поддерживая голову, заглядывая в глаза, осведомилось размытое лицо Волка. Возле губ оказалась фляжка с водкой.

– Антишок вколол? – спросил стоящий неподалеку Лебедь с автоматом наперевес. Он не удержался и делал фотографии своим ПДА разбитого вдребезги болотного кровососа, для масштабности положив рядом с трупом банку консервов.

– Вколол, щас полегчает. Эй, сталкер, имя помнишь? – спросил Волк, то раздваиваясь, то вновь сливаясь в одно лицо.

– Ты еще спроси, где живу, – полушепотом ответил Бобр, – Бобр я, – тем не менее ответил он. Водка пролилась внутрь, обожгла изнутри и, казалось, позволила наконец-то задышать.

– О! Смотри, шуткует, стало быть, жилец, – заулыбался Волк. – Знатно ты его разделал. Силен, силен – нам такие люди нужны.

Обнаружив на груди привязанный бинтом посторонний предмет, Егор захотел снять его и даже протянул руку, поскольку в том месте нестерпимо чесалось.

– Не трогай, это «кровь камня», как раз тут неподалеку выкинуло, – пояснил Лебедь, – минут через десять снимешь. В себя придешь и убираться отсюда будем… пока тихо, – добавил он.

Через пару минут Бобру действительно полегчало, картинка прояснилась, в глазах перестало расплываться, а в ушах гудеть. Встав сначала на четвереньки, потом, опершись на дробовик, – на ноги, он осмотрел чудовище. Действие холодца уже закончилось. Несколько укороченная версия огромного кровососа, раскинув изувеченные конечности, лежала мордой в песке, верхней части черепа не было. Мозг же, раздавленный человеческим ботинком, вышел за края и застыл желто-красными хлопьями, словно плотная мыльная пена, в которую уронили кусок мыла, застыла волной, и легкая рука фотографа запечатлела это момент.

– Ну что, кончил начальника Карьера? – схохмил Лебедь.

– Не смешно, – заметил Бобр, вставая. – Я готов.

Отряд развернулся и гуськом, вслед за Волком, побрел вдоль полосы аномалий к ближайшему выходу из него. Время было за полдень.

Без приключений добравшись до землянки под контейнером, отряд расположился на отдых. Их встретил осунувшийся Кривой, при появлении сталкеров он заметно приободрился.

– А где Фома? – спросил он. По молчаливым взглядам он все понял и не стал продолжать. – А что за тварь там орала? Я отсюда слышал, уже думал идти выручать.

– Незачем идти было, у нас вон, герой есть, – сказал Лебедь весело и кивнул в сторону покрытого грязью Бобра, – в одно лицо болотного кровососа уделал. Щас фотки покажу и по сетке ребятам скину, пусть подивятся.

Кривой удивленно присвистнул и с удивлением уставился на Бобра.

– Расскажешь? – с некоторым сомнением спросил он.

Бобр еще под действием антишока только махнул рукой.

– Расскажу потом… в лагере, – после паузы добавил он и начал раздеваться.

Через десяток минут сталкеры сняли, наконец, с себя замызганные комбинезоны и залитые водой берцы. Волк быстро примотал скривившемуся от боли еще больше Кривому «ломоть мяса». Почистив оружие, перекусив и помянув Фому, Волк и Лебедь достали с десяток синтетических контейнеров для артефактов из рюкзаков. Егор нашел причину осечки дробовика, она была очевидна. Прыгая с головой от гранаты в болотную воду, он забил дробовик грязью и глиной. Теперь же вычистив оружие, он побил свой собственный рекорд по количеству грязи, вынутой из оружия за одну чистку. В принципе, наверное, он побил рекорд всех тут сидящих.

– Мы пока до тебя добирались, когда ты в отключке лежал, немного собрали. Здесь место на артефакты богатое. Хотя как знать, может завтра их еще больше будет, вечером Выброс, – с этими словами Волк и Лебедь начали аккуратно открывать контейнеры.

Чего там только не было: подарки от химических аномалий: «пленка», пара «колобков», порождения гравитационных аномалий: «золотая рыбка», три «выверта», «грави», «душа», «кровь камня». При виде этого богатства Бобр растерялся, только Лебедь, внимательно сощурившись, наблюдал сбоку за Егором, при этом его рука как бы невзначай лежала рядом с почищенным «Фортом». Налюбовавшись на неземную игру огней и света артефактов по сравнению с бледным освещением землянки, которая освещалась двумя походными фонарями, Волк по кивку Лебедя предложил, обращаясь к Бобру.

– Ты, сталкер, знаешь, Зона крыс не любит, и мы не из таких, потому и ходим по ней. Дело ты сделал большое, нам помог и себя выручил, выбери себе свою долю. Все, что в общей ходке добыто, кроме оговоренного, делится по совести.

Бобр еще раз осмотрел богатство, общая стоимость которого, по его скромным подсчетам, доходила до сотни косых, протянул руку к «душе».

– Это, – указал он на «душу» нежного светло-кремового цвета, с сеткой разводов, проходящих по всей его поверхности, попеременно мягко вспыхивающих разными оттенками от оранжевого до белого.

При приближении к артефакту руки сталкера он затрепетал и запульсировал огнями чаще, потом, словно успокоившись, снова ушел в свою неспешную игру внутренним светом. Стоимость этого артефакта, по самым скромным прикидкам сталкера, минимум двадцать тысяч. «Душа» – редкий и дорогой артефакт, его свойства позволяют буквально вытащить с того света человека и заживить раны, с которыми бы не справился самый лучший хирург в самых идеальных условиях. Либо же этот артефакт может использоваться как аптечка, время от времени восстанавливая здоровье сталкера, но, соответственно, постепенно теряя свои свойства. В любом случае это был, наверное, самый ценный артефакт из сегодняшней коллекции, ну разве что «золотая рыбка» могла бы поспорить с ним в стоимости.

– Ну что ж, твое. Забирай, – сказал Волк. – Что еще?

– Нет, больше не надо. Спасибо, – подумав, ответил Егор.

Он знал, что делиться с ним они были не обязаны, они вообще могли бы не показывать сбор, и он бы ничего не узнал. Такой неожиданный подарок наполнил его ликованием и воодушевлением, и дело было не в деньгах. Он переложил «душу» в свой контейнер и облокотился на стенку, оставив остальных сталкеров самим разбираться с хабаром и пропуская их разговоры мимо ушей. Он никогда ранее не добывал такой артефакт и не видел его собственными глазами. Теперь же, будучи владельцем этого сгустка жизни, он поднес его близко к глазам, словно пытаясь разглядеть, что же там прячется внутри. Игра света в причудливых разводах артефакта завораживала. Свет то появлялся изнутри и, пробегая по сетке рисунка, угасал на поверхности, то как будто собирался на поверхности и по тем же прожилкам убегал внутрь, то вдруг сама «душа», словно встрепенувшись, делала глубокий вздох и увеличивалась в размерах, то вдруг сам артефакт равномерно освещался целиком и потухал, уходя в задумчивость.