Чтение онлайн

С трудом переведя дыхание Егор в полной темноте открыл фляжку и напился, шум в ушах отступал, ноги горели огнем, спину ломило, пот остывал. Снорк неуверенно заухал и склонив голову протянул руку с узловатыми изменившимися пальцами к фляжке, он тоже был утомлен погоней, но его мутировавший организм конечно легче перенес это. Бобр вспомнил как этому в прошлой жизни человеку за протянутую руку его бригадир ударом ботинка выбил четыре верхних зуба, практически здесь, недалеко от этой колонии, теперь зубы начали отрастать и имели синеватый оттенок. Сталкер передал фляжку ему, тот легко опустошил ее, «ну ладно, еще напьемся, если выберемся». Тем временем долговцы ощетинившись оружием приближались к главной норе «если закидают гранатами, могут и достать или холм обвалить… я еще не готов к подземной жизни» — с долей иронии о своей возможной эволюции подумал Егор, соображая что делать.

В его сознание толкаясь пытались проникнуть сотни, тысячи суетливых и любопытных умов окружающих его тушканов, которых он видел в виде неисчислимого множества красных пятен снующих вверху, справа, слева, внизу на десятки метров в округе. Он чувствовал, что Зона подготовила их, и теперь они лишь ждут когда человек Зоны, укажет им что делать. С трудом отыскав Гека из всей этой толчеи сливавшейся в его сознании в белый шум он отправил его наверх, дать визуальную картину происходящего. Через несколько секунд картинка появилась. Вокруг входа в нору и в норе в радиусе пятнадцати метров лежали дымящиеся кровавые куски мяса, это все что осталось от сладкоежки Харитона, еще метрах в пятидесяти держа дыру в земле на прицеле, медленно и осторожно приближались долговцы. Три вертолета зависли в разных сторонах поодаль, контролируя подходы к холму. Сталкер расстегнул комбинезон, и вылез из него расставив руки в стороны. Многие сотни, тысячи нитей сознании потянулись к нему, мысленно связав их в один жгут он превратил всю колонию в одно существо, теперь таким было гораздо проще управлять. Погрузившись в их поток сознания он без труда отыскал алую, стрекочущую колючими молниями нить ярости, заставив ее прорасти сквозь каждое существо, включая неокрепший молодняк, крепких, покрытых шрамами самцов, кормящих самок, новорожденных слепцов, заставив их запищать в гневе и ярости ощеперив рот, вся колония отозвалась яростным шипением и хрипом. Люди стоящие наверху замерли, настороженно крутя головами. Сталкер передал эту картину ступающих по холму людей единому организму колонии, горлом чувствуя закипающую ненависть к ненасытным и жестоким преследователем, красная, дурная волна ненависти взметнулась вверх вместе с тысячным хрипом раскаленных глоток, «А-а-аааа!!!» — заорал сталкер не в силах сформулировать приказ, но этого было и не нужно. Сотни тушканов с залитыми яростью глазами рвя когти и стремясь глоткой утолить свою ярость стремительно кинулись к поверхности. Холм закипел серой беспощадной пеной, обезумевшая волна мутантов вырвалась из повсеместно расположенных нор. Раздалось несколько случайных выстрелов и человеческие фигурки, облепленные серыми телами побросав оружие крича в ужасе побежали с холма. Вертолеты открыли огонь по затопляющему склон потоку, но людей уже было не спасти. Бронированная защита штурмовиков не поддавалась острейшим клинкам тушканов, но было достаточно места чтобы проникнуть под нее и было достаточно мест которые не выдерживали сабельных проколов мутантов. Через минуту на ногах оставалось всего несколько человек, доживающих последние мгновения и упрямо шагающих на негнущихся ногах в сторону от холма, прижав культи рук к окровавленным лицам. Военные летчики в зависших в воздухе вертолетах в бессилии поливали огнем по площади, пытаясь смести холм с лица земли, но это было тщетно. Поняв что при всей своей огневой мощи они не в силах остановить уничтожение людей или даже отбить раненых, которых уже и не осталось, командир звена, поседевший за минуту качнув бортом отправился на базу. Отныне в его планы больше не входила война с Зоной.

На склонах остались лежащие неузнаваемые останки людей, покрытые ползающими по ним мутировавшими грызунами. Основной вход в колонию завалило, оставив сталкера в темноте, дозорный Гек был сметен огнем, из всего отряда у Бобра остался только Мелкий. Поняв что бой окончен, силы покинули человека и Егор потерял сознание. Молчавшее до этого момента тяжелое небо громыхнуло занавесками из молний и разразилось ливнем, льющим без остановки до самого вечера, заглаживая растерзанные пулеметным огнем склоны, и смывая мутным потоком запах гари и страха. Еще позже в наступающих сумерках к склону приблизилось несколько пугливых плотей осторожно обнюхивающих невидимые впитавшиеся в холм пятна крови, разбросанные в большом количестве остатки амуниции и оружие, но к разочарованию после тушканов даже им не нашлось чем поживится.

Спустя несколько часов, ближе к вечеру Егор очнулся. Темнота была практически полной, несколько минут он соображал где что находится и пользуясь дарованным ему зрением осматривал ходы и шарящих повсеместно грызунов. Мелкий сидел напротив собрав комбинезон в кучу, видимо сохраняя его от пробующих все своими двухсантиметровыми резцами тушканов. Тряхнув головой Бобр подумал, что теперь на его счету было наверное практически половина группировки Долг. Действительно это была не их игра. Но теперь ему нужно убедится что и сам он еще в игре.

Он находился в земляной пещере, то мягкое что было у него под ногами оказалось широким диаметров под полтора метра низким, светящимся синим светом грибом, который не столько разгонял мрак, сколько указывал центр пещеры. По стенам и на полу в других частях комнаты также росли эти широкие мясистые грибы, которые видимо не мешали тушканам и не представляли для них пищевой ценности, кроме того вероятно эти грибы питались продуктами жизнедеятельности тушканов, таким образом поддерживая подземелье в сравнительной чистоте и избавлял от избытков изливающейся из небес влаги. Резкий кислый запах уже приелся и практически не шибал в нос, неторопливые в своих пенатах мутанты шурша шкурками спокойно курсировали в пробитых со всех сторон норами стенах, ползали по полу, при этом не нарушая условную границу около метра вокруг снорка и человека. Открыв рюкзак Мелкого, порадовавшись, что у него хватило ума использовать снорка для переноса большей части груза он достал налобный фонарь. Примостив его на голову и настроев минимальную яркость и широкий конус он включил фонарь. Многие десятки малиновых глаз со всех сторон но большей частью сверху в тот же миг отразили его свет, дополняя мрачность картины своими размытыми силуэтами, но ясно указывая на то что несколько метров над ним полностью заселены ими, на разной высоте от пола в стенах виднелись гигантские дыры, в которые Бобр мог бы протиснуться не только ползком но и на четвереньках. Но организм человека требовал калорий, что-то случилось с ним в последнее время он все неохотней и неохотней терпел голод, а мысли о том что рюкзак Мелкого забит консервами самого разного содержания вызывал у него резь в желудке, вот и сейчас не удержавшись он вытащил флягу с водой и жадно припал к ней, опустошив на половину, вторую половину снова допил снорк. Просканировав пространство, и убедившись что грызуны не интересуются им более положенного и вообще воспринимают его более как предмет интерьера чем как биологический объект сталкер посидев неподвижно с десяток минут, а затем повинуясь крутящему его организм голоду собрался перекусить. «Вот уж не думал что когда-нибудь преломлю хлеб с мутантом» — глядя на снорка подумал Егор, доставая при размытом луче фонаря пару мясных консервов и пару каш, хлеб в пластике для себя и снорка. Поставив все это на гриб, теперь выполнявшего роль импровизированного стола он еще раз всеми своими чувствами просканировал пространство, внезапно с беспокойством обнаружив, что атмосфера поменялась. Шорохи вокруг стали резче, а количество наблюдающих за ними из стен напротив малиновых бусинок уменьшилось, а вверху наоборот увеличилось, словно зрители собрались на задние скамейки стадиона, разве что стадион был очень закрытый, очень тесный и сужался к верху. И дело было не в выставленных продуктах, которые могли бы взволновать тушканов, что-то другое поднималось откуда-то издалека и как будто — бы снизу. Решив, что сопротивляться и нервничать в принципе бесполезно, сталкер сел на один из грибов лицом к поднимающемуся из недр земли ощущению дискомфорта, высвечивая фонарем несколько огромных дыр. Постепенно ощущение дискомфорта переходило в то, что ранее было бы пережито им как неописуемый ужас, даже снорк, неуверенно притянул одну руку к груди насторожено вглядываясь в черные дыры. Еще через пару минут едва заметное шуршание усилилось теперь оно явно издавалось крупным существом и на тусклый свет фонаря вышло чудовище, одного вида которого хватило бы на то чтобы заорать не своим голосом и поджать обе ноги отгребая руками в подальше от порождения недр.

Огромная помесь крысы и тушкана, размером с человека, но явно тяжелее его, невероятно древнее, с размытыми бельмами глаз, за которыми светился огромный малиновый огонь, приоткрытая или не закрывающаяся пасть без резцов из которой вырывалось тяжелое, хриплое дыхание дряхлеющего существа. И самое главное за секунду до того как оно вывалилось из норы и встало на задние лапы осматривая своими жуткими глазами гостей, Егор почувствовал что от него, от существа веет дремучим холодом, холодом многих смертей, многих застывших жизней, словно сама средневековая чума обрела оболочку и явилась с нему. Чувствуя как мурашки покрывают его тело, как не ведающий инстинкта самосохранения Мелкий испугавшись монстра прижался к ногам сталкера Бобр закрыл глаза и открыл свой ум, предоставляя чудовищу ковыряться в его чувствах, мыслях, ощущениях. Но такой процесс не мог быть односторонним, волей не волей и разум чудовища проявился стал виден и для человека.

Это было очень древнее существо, наверное один из первых тушканов появившихся и адаптировавшихся в Зоне. Самка, давшая начало самой большой колонии грызунов на пустоши, она была стара настолько, что ее вечно растущие резцы перестали расти и стерлись до коротких пеньков, короткая шерсть выпадала клочьями, оставляя проплешины с редким толстым волосом, зрение с трудом пробивалось через растущие бельма. Ее кормили новорожденными детенышами тушканов, которые были достаточно мягки для ее челюстей, приносили воду в желудках, отрыгивая в лужу в ее скальной опочивальне, другие тушканы, пси-тушканы единичные среди многочисленных отпрысков, с даром контакта приносили известия передавая ей собранные образы телепатически, а она… Она правила всей колонией, ее глаза и уши располагались везде, ее звериная мудрость позволяла колонии расти и преумножаться, совершать разорительные набеги на любые территории, совершать самоубийственные набеги на периметр высылая туда едва ли одну десятую часть, когда их становилось слишком много, и Зона повелевала избавиться от части старых и больных. Это была империя тушканов, а перед ним поднявшаяся из далекой глубины царица пустоши.

Но вместе с тем Бобр проносясь через весь опыт и переживания чудовища понял, что Зона не может лишить ее воли и повелевать ею. Проносясь через опыт и животную мудрость древнего существа, сталкер понял, что Зона вообще не может и ни когда не попытается сломить ни одного мутанта, поскольку мутант и есть часть Зоны, ее дите, через которого Зона познает мир и себя. Человек понял, что у каждого ее ребенка есть свобода, свобода выбора и Зона не карает и не судит никого за их выбор, только человек вне системы, пришедший снаружи без приглашения, со своими чуждыми правилами делает так, что выбор ее детей исключал человека из их будущего. Это стало так просто и понятно, что у сталкера казалось остановилось сердце, настолько сокровенным моментом наградило его существо. Ни о каком страхе уже не могло быть и речи. Он не нашел ничего лучше, как достать из рюкзака банку сгущенки, открыть ее одним движением и поставить перед мутантом на пол. Неожиданно он понял, что прошел церемонию принятия колонией и преподнес дары ее главному обитателю. Дар был принят, мутант опустившись на четыре конечности сел глядя на человека. Егор не стал задерживаться и тоже сел, осознав что не помнит каким образом он оказался на ногах, снорк остался в стороне чуть позади сталкера. Тушкан почесал передней когтистой лапой за ухом, с треском выбивая пыль тупыми когтями, не удовлетворившись итогом он подняла правую ногу и с еще большим треском принялся расчесывать зудевшее место, на стол отчетливо видимые даже в тусклом свете фонаря полетели клочья шерсти. «Хорошо, что свои консервы не открыл» — подумал Егор. Мутант окончив чухаться, вдруг снова превратился из царственной особы в животное и, высунув длинный язык, громка чавкая, начал лакать сгущенку из банки, придерживая ее передними лапами. Мелкий, видя такое дело схватил одну из консерв со стола, открыл, дернув за кольцо и отвернувшись в своей манере к стене ссутулившись начал есть. Бобру не оставалось другого варианта, как присоединится к трапезе, правда по человечески, используя походную вилку-ложку. «А я еще удивлялся что буду есть со снорком»- усмехнулся он, оглядывая всю его компанию и сотню светящихся глазами свидетелей.

Когда с трапезой было закончено, царица, волоча переломанный и безжизненный хвост уползла тем же путем, каким и явилась. Все остальные дыры кроме одной застолбили тушканы, ясно показывая что путь из холма для него выбран. Вздохнув, отряхнувшись, чувствуя себя намного лучше и одев комбинезон сталкер двинулся в одну из нор. Бобр секунду колебался, а затем снял рюкзак с Мелкого и привязав его к своей ноге, пустил снорка вперед, здраво рассудив, что снорк и помельче и в случае чего руку помощи подать сможет, что будет лучше чем дружественный пинок ногой сзади.

Итак, подсвечивая себе фонарем, опустившись на четвереньки они двинулись по не рукотворному тоннелю, имевшему множественные меньших ходов, в которых сновали, то и дело показываясь в свете фонаря остроносые мордочки мутантов. Бобр видел впереди себя только разбитые ботинки Мелкого, которые быстро удалялись на несколько метров вперед, а затем останавливались дожидаясь хозяина. Количество отрезков когда ботинки снорка удалялись и дожидались сталкера давно слетело даже с приблизительного счета, а нора тем временем и не думала подниматься к поверхности, мало того, постепенно она начала полого спускаться вниз, принося запахи сырости. Немилосердно работая руками и ногами, с относительным комфортом ползя на четырех точках опоры Бобр даже прикинул что научился расслаблять ранее напряженные группы мышц спины, напрягая их теперь кратковременно подтягивая привязанный к правой ноге рюкзак, далее сталкер понял что ползти легче если чуть-чуть наклониться вперед, а когда устают руки нужно ставить кисти пальцами не вдоль курса, а поперек, пальцами друг к другу. Нехитро развлекая себя таким образом, они проползли по соображениям Бобра пару километров, что потребовало передышки, теперь в этой норе стало гораздо меньше боковых ответвлений, значит они отползли на приличное расстояние от мегаполиса тушканов. Отдышавшись и пролежав с десяток минут светя фонариком в низкий потолок, и порадовавшись, что не страдает клаустрофобией Егор, продолжил путь по постепенно снижающемуся тоннелю, стараясь не думать о толще земли над его головой с долей юмора уповая лишь на то, что тушканы строят качественные норы. Продвинувшись еще на дистанцию измеряемую по ощущениям сталкера минутами тридцати, сорока ходьбы на карачках Мелкий неожиданно исчез из виду. Добравшись до места исчезновения снорка Бобр обнаружил свежий пролом в полу, который судя по всему образовалась под весом Мелкого, поскольку сам тоннель без изменений продолжал двигаться прямо, настроив фонарь на большую яркость сталкер осторожно заглянул в провал. Луч фонаря уперся в бетонный пол, с тянущемуся по нему проводами рядом с которыми сидел снорк, встретившись взглядом с хозяином он обрадовано заухал подпрыгивая на месте.

— Ну что, Мелкий, нашел куда свалить от строевой службы? — осведомился Егор, прикидывая спускаться ли вниз, или пробовать поднять снорка обратно в нору. Нора почему-то теперь казалась предпочтительнее чем неизвестный рукотворный коридор внизу. — Давай, Мелкий, лезь обратно! — скомандовал Бобр, отползая немного назад, чувствуя как нога уперлась в привязанный к ней и всю дорогу волочащийся рюкзак. Снорк, раскачавшись совершил высокий прыжок, но зацепившись руками до края норы, он вызвал обрушение значительного куска земли, чем еще более расширил провал. Теперь и Бобру не было возможности перелезть образовавшуюся дыру. — Тьфу. — в сердцах сплюнул Егор. — Не было у бабы хлопот, купила баба порося. — пробурчал он понимая, что теперь ему точно придется спускаться вниз, прыгая неизвестно как с трехметровой высоты. «В крайнем случае, найдем какой-нибудь трос или кабель и вернемся обратно» — успокаивая себя и примериваясь как лучше спуститься успокаивал себя Егор. — Рюкзачок прими! — крикнул он, кидая его вниз. — Так, а теперь меня, и по аккуратнее там! — с трудом разворачиваясь в тесном проеме ногами вперед. — Товар штучный, на гарантии! — после этих слов пласт земли под сталкером провалился и он в положении лежа на спине, с перехватившимся от неожиданности дыханием полетел вниз. Негромкий рык, и его тело было сбито в полете снорком, который моментально среагировав не дал хозяину ушибиться об пол, а придав некоторое горизонтальное усилие заставил тело прокатиться по полу, плавно гася скорость падения. — Ну спасибо, Мелкий. — удивленно отозвался сталкер, через пару секунд как пятно света слетевшего фонаря перестало крутиться перед глазами. Снорк радостно ухнул и постучал костяшками пальцев по груди.