Чтение онлайн

— Так вы все остались, чтобы служить и охранять его? — спросил он через время, остывая и приходя в себя.

— Да, все кто хотел. Тех кто решил уйти на Большую Землю, чтобы завершить дела, мы не останавливаем. Это их решение, их личное дело. Но обычно они возвращаются. — ответил Дым, — второй раз прийти к Монолиту проще. Намного проще.

— Но зачем вы охраняете? Если Исполнитель такой мощный, пусть тот самый Ходок идет к нему. Зачем же сразу его ловить? Тебя то кто-нибудь ловил?

Монолитовец усмехнулся.

— Меня всю мою жизнь пытались поймать. К Исполнителю мы шли группой. Выбрали момент и прорвались через монолитовцев, тогда еще моих врагов. Товарищей моих положили, а я успел попасть в нужный тоннель. Там монолитовцы отстали.

— Почему? Почему отстали? — с жадностью спросил парень.

— Если хочешь, такие правила. Аномалии в тоннеле пройти можно, и если ты их прошел, то скорее всего ты в хорошей форме и физически сможешь дойти. А убивать или тяжело ранить сталкера на последнем пути к Исполнителю опасно. Опасно для всех. Никто не может предсказать, что именно сгенерирует мозг умирающего человека, а Монолит рядом. Машина… она примет любой бред в с нужной частотой волны за директиву и выполнит. Думаю человечество не устроит синхронно увидеть белый свет в конце тоннеля, из-за одного умирающего.

— Да… страшная вещь этот ваш… Исполнитель. Прям как то не по себе, — сказал Турист.

— Вот поэтому сталкеров — ходоков и останавливаем. Но суть не в том чтобы их убить, а в том чтобы спровоцировать на проявление. Изначально это должны делать контроллеры, на то они и контроллеры, но нынешние ходоки вполне могут убить контроллера, а это не хорошо, — продолжал рассказывать Дым.

— Это как… в смысле спровоцировать? — не унимался Турист.

— Видно что в Зоне ты ни дня не был, — заметил Дым, — здесь не только Зона убивает сталкера, но и сталкер сталкера, и сталкер сам себя, только ему это безразлично. Короче, — вздохнул он. — Если разрушительного в сталкера больше, он не живет долго в Зоне, если меньше, то вероятность его выживания увеличивается, как и шанс прохождения до Монолита возрастает, это в целом решает Зона. Но Ходоки это другое. Ходок может быть профессиональным убийцей, без черта и Бога в голове, полный отморозок, разрушающий, без понимания что он делает, и без желания создать что-то новое взамен разрушенного. Такие люди очень опасны, и наше дело не допустить их к Исполнителю, иначе быть беде.

— Так вы же и нормальных сталкеров, под этим делом убиваете, — оторопело сказал Турист.

— Цена нашей ошибки высока, поэтому мы стараемся вообще никого не пропускать. Но повторю, настоящего сталкера чувствует даже слепой. Здесь вообще иной слепой по зрячей зрячего, — отвлекшись усмехнулся Дым. — Короче Ходока, стреляющего по монолитовцам уничтожаем без права на переговоры. Ясно? — оборвал он.

— Куда уж ясней.

— Вот и ладно. Разболтался я с тобой, — как будто рассердился Дым, то ли на себя, то ли на такого впитывающего все слушателя, как Турист. Боец нахмурившись нервно постучал пальцем по столу. — Ты вроде как сыт? — спросил он, и дождавшись утвердительного кивка скомандовал: — Давай сюда свой телефон и пойдешь со мной.

Парень достал телефон, включил. Батарейка нокиа мужественно показывала последнюю полоску заряда на сенсорном экране. Дым подошел к полке, на которой покоился его шлем, одел и с десяток секунд стоял молча покручивая телефон в руке. Туристу показалось, что боец задумался или попросту завис, как только одел свой шлем, но только шутить или язвить по поводу ушедшего в себя монолитовца ему как-то не хотелось.

— Телефон заберешь через… как вернешься, пока за мной, для получения инструкций на местности, — глухо сказал Дым из-за забрала, и потрогав левое плечо рукой, наконец снял неуместный здесь шлем, — налегке пойдем до ближайшего поста. Ты там был.

У Туриста засосало под ложечкой от болезненного волнения. Странно, такое ощущение, будто перебрал кофе в придорожном кафе, и потряхивает и тревожно, и вроде как пот холодный шибает, словно натворил чего, что самому не по душе, да еще и мушки в глазах усилились. Парень нервно отпил из фляжки. Дым внимательно посмотрел на него, затем слегка кивнул каким-то своим мыслям и без предисловий двинулся к выходу, мгновенно превратившись из общительного и культурного человека, каким он был пару минут назад, снова в безликого монолитовца, разве что его спину закрывал не экзоскелет или бронекостюм, а легкая камуфляжная куртка.

Поднявшись на поверхность Дым сразу выбрал направление на пост Тропа. Раннее утро из серых сумерек, глушивших все тона и краски вдруг превратилось в тонкое, чувствительное покрывало, звонким, влажным и холодным воздухом проникшее и в разрушенные постройки и в кустарники. Даже та самая рукотворная тренировочная полоса препятствий, затуманенная едва заметной дымкой чутко слушала тишину. Турист, вдохнувший свежий, влажный воздух замедлил шаг.

— Погоди Дым, — тихо попросил он, — у вас всегда тут так? — спросил он заворожено оглядываясь. Разглядывая страшные прошлой ночью, а сейчас ставшими вдруг пушистыми и задумчивыми кусты сирени.

— Не всегда, но часто, — не громко ответил Дым. — В Зоне всегда красиво, где нет человека.

— Но мы то здесь, — возразил Турист.

Дым промолчал, но затем вздохнув махнул рукой, и одел шлем.

— Долго объяснять, — приглушенно сказал он, — пошли.

Турист замолк, и, поскрипывая песком под ногами двинул вслед за монолитовцем, разглядывая тонкие ветви отдельно стоящих деревьев, просвечивающих на фоне светлеющего неба. Все здесь ему казалось свежо и ново, несмотря на общее запустение, царившее вокруг. Казалось что каждый элемент, будь то проржавевший кусок железа, или расползшаяся куча кирпича жили своей уютной жизнью, и только прятались от его, постороннего взгляда, притворяясь мусором. В этом было что-то и страшное и любопытное. Он словно маленький ребенок, ведомый взрослым через совершенно новую, неизвестную и захватывающую сказку слушал и дышал каждым словом, произнесенным рассказчиком. И так не хотелось думать и даже предполагать, что у этой сказки рано или поздно должен быть конец, который как это ни странно зависит не от рассказчика. Едва заметный утренний туман, поднимающийся от земли просвечивался солнечными лучами, нет-нет проникающими и сквозь редкие прорехи облаков и сквозь листву. Турист постоянно чувствовал, что было что-то неуловимое в этом воздухе, не потревоженным пока ничем, ни лишним звуком, ни словом. Пару раз он ловил себя на мысли что кто-то подглядывает за ним и прячется, едва Турист почувствует этот взгляд. Это было и необычно и волнующе и пугающе. Дым, заметивший ерзания паренька остановился и снял шлем.

— Турист, у тебя как воображение, хорошо работает? — спокойно, но с нажимом спросил он.

— Да, обязательно. Я ведь чертежами занимаюсь, изометрия, пространственные конструкции на бумагу, на компьютере объемное проектирование и прочее. В моей работе без этого никуда.

— Ну так, вот… — монолитовец задумался, — ты давай сейчас без этого, без фантазий, лады? Ты же в самом центре Зоны. Исполнитель всю Зону покрывает, а ты со своими фантазиями себе же веселую жизнь устроить можешь. Не советую, — решительно сказал он.

— В смысле? — не понял Турист.

— Галлюцинации. Я серьезно, ты человек для Зоны не местный, потому и не знаешь, что здесь может происходить, чего бояться, на что и как реагировать. Это твое второе счастье, но совет запомни, — прямо глядя ему в глаза, словно внушая сказал Дым.

— Хорошо, — парень кивнул. — А что Исполнитель на галлюцинации влияет?

Дым вздохнул. Привычка и удобство обходиться пси-связью ограждало от подобных проблем, подыскивания слов и потери времени, чтобы довести информацию до получателя в максимально усвояемом виде, но решив что раз ему навязался полный ноль выживания в Зоне в виде Туриста, то придется потратить на него немного времени, чтобы ноль приобрел хотя бы единичку после запятой. В такие минуты раньше он предпочитал закурить, но после Монолита желание курить пропало само собой, поэтому сигарет он не носил. Автоматически хлопнув себя по нагрудному карману, в котором он еще в прошлой жизни имел обыкновение носить сигареты, Дым еще раз скорбно вздохнул и обыскав взглядом окрестности, указал на лежащий бетонный фонарный столб, серым пятном выступающий из низкой игловатой травы.

— Присядем.

Усевшись и вытянув ноги, монолитовец еще раз осмотрел парня и протянув руку попросил фляжку. Сделав несколько глотков он вернул фляжку.

— Хорошая фляжка, бывалая. Костя подарил? — спросил он.

— Не знаю, — смутился Турист, — на скамейке лежала. Контролер вроде забыл.

— Ага, забудет он как же, — усмехнулся Дым, — Костя никогда ничего не забывает. Контроллеры вообще ничего не забывают. Не тот склад ума, — еще раз усмехнулся он.

— Так его Костя зовут? — более чем удивился парень.