Чтение онлайн

– Могу себе позволить.

– А чем вы заплатите?

Лорд Гамильтон кивнул, показав, что согласен обсудить эту часть сделки, и осведомился:

– Что тебе нужно? Деньги? Просто назови сумму.

– Я заинтересована в гонораре, – не стала скрывать Шанти. – Но мне нужна услуга сверх него.

Она не стала уточнять, что людей, решивших предложенную ей задачу, не принято оставлять в живых.

– Что же именно? – заинтересовался владелец «Инферно».

– Бывшие контролёры Четвёртого департамента находятся под постоянным надзором, – ответила Шанти, глядя лорду в глаза. – Кроме того, я боюсь Кандинского. Он хотел меня убить, но не получилось. Он наверняка знает, что я выжила, а я не знаю, когда в его больной голове возникнет желание довести дело до конца.

– Ты хочешь исчезнуть, – понял Гамильтон.

– Это в ваших силах?

– Да, я смогу сделать для тебя новую личность. Причём – настоящую личность, которая пройдёт любую проверку. Ты получишь новое имя, если захочешь – новое лицо. То есть, абсолютно новую жизнь. Я даю слово, что могу. И сделаю.

– Ради этого я буду работать, как проклятая.

– Не надо, как проклятая. Работай так, как умеешь только ты – этого вполне достаточно.

– Мы договорились? – девушка подняла бокал.

– Да, Шанти, мы договорились.

– Кто здесь? – Джумали повернул голову вправо. – Шухрат, ты?

Лежащий на соседней койке юноша повернулся на голос, до этого он смотрел в другую сторону, и Джумали понял, что ошибся.

– Насиб!

– Шухрат лежит за мной, – сообщил Насиб. – И ещё Линар.

Поскольку слева от себя Джумали увидел стену, последовал логичный вопрос:

– А за Линаром кто?

– Больше никого. Мы здесь вчетвером.

Обнажённые, привязанные к медицинским кроватям широкими ремнями и до подбородков накрытые простынями. Помещение без окон, но аккуратное, светлое и, судя по тому, что пленники видели, в нём могло поместиться много больше четырёх коек.

– Почему головы перебинтованы?

– Нас налысо побрили.

– Зачем?

– Шайтан, как же чешутся руки… – протянул Насиб.

– Дать кому-нибудь по голове? – хмыкнул Шухрат.

– Если бы! По-настоящему чешутся – сил нет! И почесать не могу. – Насиб посмотрел на друга. – А у тебя?

– У меня тоже, – вздохнул Шухрат. – Но я терплю.

– Все терпят, – подал голос Джумали, которому казалось, что по всему телу ползают противные насекомые. То ли по телу, то ли под кожей.

– Не зря говорят, что в земле Шабах живут злые колдуны, – плаксиво добавил Линар.

– Держи себя в руках, – жёстко велел Джумали. – Мы живы, а это главное.

– Но что с нами сделали?

Чесались не только руки, но и тела, и было понятно, что чесались они не просто так. Да и перевязанные головы указывали на то, что пока пленники пребывали без сознания, над ними поработали хирурги.

– Может, нас заразили? – робко предположил Насиб.

– Нет, – уверенно ответил Джумали.

– Почему ты так думаешь?

– Зачем головы перебинтовали?

– Что?

– То.

– Джумали правильно говорит: если бы нас заразили, то зачем голову резать? – объяснил Шухрат боязливому другу.

– Нам головы резали?

– Иначе зачем их бинтовать?

А Насиб, увидев, что Линар испугался, с наслаждением добавил:

– Забинтовали, чтобы на месте оставались. Когда повязки снимут, наши головы раскроются, как разрезанные тыквы.

– Нет! – взвыл Линар.

– Конечно, нет, – громко произнёс Джумали. – Насиб, прекрати болтать ерунду.

– И это у тебя тыква, – хмуро бросил Шухрат.

Джумали же выждал несколько секунд, убедился, что друзья замолчали, обдумывая происходящее, и продолжил:

– Я думаю, нам вживили железо федералов и теперь мы не сможем вернуться в племя.

Потому что таков был закон территорий – жить здесь могли только те, кто не допускал в себя маленькие машины. Только свободные люди.

– Мне страшно, – всхлипнул Линар.

– А ты надеялся вернуться? – угрюмо спросил Шухрат.

Спросил непонятно у кого, но ответил Джумали:

– Мой отец мог нас выкупить.

– Тебя он мог выкупить, – уточнил Насиб. – Какое ему дело до нас?

– Если он выкупит только меня, а вас оставит на растерзание хозяину Шабах, это будет позор, – спокойно объяснил Джумали. – Люди не поймут.

– Твой отец – шейх.

– Поэтому он выкупит всех нас.

– Но ему наверняка скажут, что теперь в нас есть железо федералов. Мы перестали быть людьми и не нужны твоему отцу. Никому не нужны.

– Кроме хозяина Шабах, – заметил Насиб.

«Совершенно верно, без чипов и „паутины“ [13] вы мне не нужны, – мысленно ответил юноше лорд Гамильтон, как раз включивший видео из камеры. – Эксперимент требует, чтобы ваша начинка полностью соответствовала начинке жителя агломерации».

В этом заключалось главное неудобство приобретения рабов: их приходилось оборудовать привычными устройствами, то есть, тратить время на саму операцию и ждать, когда нейрочип и «паутина» приживутся. А это, в свою очередь, может привести к задержке в проведении эксперимента. Как сейчас, например.

Гамильтон отвернулся от монитора и с улыбкой посмотрел на мисс Марлоу:

– Почему до сих пор не открыты махалы в агломерациях? Всего-то нужно изменить пару-тройку законов и разрешить банкротам выставлять себя на торги. Или приравнять временное рабство к отбытию тюремного срока. Ведь по сути тюрьма и есть временное рабство. Они ведь там работают?

– Да, милорд, – подтвердила мисс Марлоу. – В частных пенитенциарных учреждениях заключённые обязаны трудиться. В противном случае к ним применяют все законодательно разрешённые меры: от помещения в карцер, до кратного увеличения срока заключения.

– То есть, человек может ни дня не работать?

– И никогда не выйти из тюрьмы.

– Ну, может кого-то это и устроит. – Гамильтон помолчал. – А как с этим обстоят дела в федеральных тюрьмах?

– Последняя федеральная тюрьма закрылась двадцать шесть лет назад, – сообщила нейросеть. – А в частных плохо относятся к бездельникам.

– Тем более, – с энтузиазмом продолжил Гамильтон. – Чем пребывание в этих заведениях отличается от рабства?

На этот вопрос у нейросети ответа не нашлось. Однако она сумела возразить: