Чтение онлайн

— И это все?!

— Слава, у нас человек, подхвативший откуда-то, скажем, чуму, на следующий день сможет спокойно выходить на работу. Ты считаешь, что этого мало?

— Хм… нет, уже не считаю. А если бы ты научилась заранее рассказывать о своих планах, то и раньше бы не считал. И, скажу тебе по секрету, Иосиф Виссарионович тоже не бесился бы из-за твоих выхо… из-за твоих инициатив.

— Я делаю то, что необходимо для обеспечения программы продления жизни людям. И мне, если кто-то забыл, предоставлено право самой решать, что в рамках этого проекта делать.

— Ну а что ты мне-то это говоришь? Я что, против? Ты просто заранее предупреждай… хотя бы меня, Сталину я передам если тебе не хо… если тебе некогда. Никто не против того, что ты делаешь, но людям же надо понимать, что ты творишь. Чтобы лишний раз не нервничать…

— Уговорил. Предупреждаю: я сейчас еще займусь программой по спутникам наведения. Исключительно химической частью. И проведу месяц-другой в Капустином Яре. Беспокоиться не надо, а если кто-то запретит Челомею мне ракеты передавать для исследований, то будет плохо.

— Кому будет?

— Да всему Советскому Союзу…

Двенадцатого апреля пятьдесят шестого года с полигона Тюратам был произведен запуск искусственного спутника Земли. Ракета Королева с третьей ступенью вывела на орбиту спутник весом чуть меньше двух тонн, причем орбита была как раз необходимая для работы навигационных спутников. Однако, хотя спутник куда надо и долетел, хорошего было мало: не раскрылись панели солнечных батарей и через сутки пришлось выключить почти всю аппаратуру. Почти всю, все же даже сложенные батареи немного электричества вырабатывали. Но, даже не смотря на очевидную неудачу (о которой и знали-то весьма немногие люди), запуск спутника произвел настоящий фурор. И очень сильно обеспокоил некоторое количество людей, к Советскому Союзу теплых чувств явно не испытывающих…

А четырнадцатого с полигона Капустин Яр взлетела ракета товарища Челомея, поднявшая (на этот раз на высоту около трех тысяч километров) экспериментальный аппарат. Целью эксперимента было возвращение этого аппарата на Землю в относительно целом виде. И этот эксперимент закончился вполне удачно: хотя капсула и обгорела изрядно, на землю она опустилась очень аккуратно и ни один прибор внутри нее не пострадал. Впрочем, широким народным массам об этом пуске было решено ничего не говорить.

Собственно Танина работа в этом эксперименте заключалась в изготовлении теплозащиты капсулы: на заводе ее аккуратно завернули в пропитанную смолой стеклоткань. А целью эксперимента было определение того, на какую глубину эта смола прогорит во время спуска. Результаты Таню порадовали, и второй пуск двадцатого апреля доказал, что толщину защитного покрытия (и его вес) можно уменьшить почти что вдвое. А на третьем пуске двадцать шестого испытывалась уже сама капсула: в отличие от первых двух эта капсула была изготовлена из алюминиевого сплава с толщиной стенки чуть меньше двух миллиметров. По программе испытаний предстояло еще четыре пуска выполнить, но Таня дожидаться окончания испытаний не стала и вернулась в Москву. Где у нее состоялся краткий разговор с Лаврентием Павловичем. Тот, Таню внимательно выслушав, поинтересовался:

— А какое отношение все это имеет к твой фармацевтике?

— Непосредственное. Если опустить мелкие детали, то выпуск двух важнейших препаратов увеличится раз в пять.

— И почем тогда эти препараты будут?

— По началу не очень дешево получится, рублей пятьдесят за дозу. А когда процесс отработаю, то стоимость раз в десять упадет.

— А кто налаживать-то будет?

— Странные вы вопросы задаете, Лаврентий Павлович…

Оставив Берию в состоянии глубочайшего обалдения, Таня поехала в Академию имени Ворошилова. Ну не одному же Лаврентию Павловичу обалдевшим ходить, есть и другие товарищи, которым адреналина в крови явно не хватает…

Дуайт Эйзенхауэр мрачно смотрел на Аллена Даллеса:

— То есть ты хочешь сказать, что вы вообще ничего не узнали о русской ракете?

— Мы кое-что узнали, и это тебе не понравится. Та штука, которую люди видят в небе — это, похоже, просто одна из ступеней ракеты, на которую русские прицепили радиопередатчик. Но настоящий спутник летает на высоте не в сто девяносто миль, а двенадцать с половиной тысяч, и зачем русские его туда запустили, никто понять не может. С Земли его просто так не видно, то есть реклама русской техники отпадает, как разведчик — с такой высоты на Земле ничего не разглядишь. А вывод на такую орбиту — это очень непростая задача, с учетом того, по какой орбите летает это ступень, для вывода спутника на высокую орбиту двигатель в космосе требуется включить минимум дважды. И задача еще очень дорогая. Я имею в виду, что ракета, которая такой спутник туда забрасывает, на двухсотмильную орбиту может вытащить очень немало тонн. Если этот академик Седов не наврал и спутник весит больше двух тонн, то по прикидкам наших экспертов, порядка восьми.

— То есть…

— То есть русские уже могут вытащить на орбиту свой новенький Гу-21. Или даже что похуже.

— Что вам нужно, чтобы получить больше информации?

— Надо… да ничего пока не надо, мы даже не представляем, кто и где у русских работает в этой области! И они нам просто утерли нос: мы в прошлом году объявили на весь мир, что запустим сателлит, а они просто взяли и его запустили — и мы даже понять не можем, как они это сделали. Но главное, мы не можем понять что именно они сделали: ведь никто даже не знает, как этот спутник выглядит!

— А что-то выяснить через русский комитет МГГ?

— Создается впечатление, что там сами ничего не знают. По крайней мере этот их академик Седов ничего круче пороховых ракет для русской «Катюши» точно в жизни не видел. Все, что он смог промямлить в интервью, сводится к тому, что спутник русские запустили в рамках подготовки к Международному Геофизическому Году для испытания научной аппаратуры в космосе, а непосредственно во время МГГ они запустят уже штатные исследовательские спутники. Мне кажется, что даже мы про этот спутник знаем больше, чем он!

— А что мы знаем про спутник?

— Длиной он порядка десяти футов, диаметром футов в шесть, посередине у него какая-то темная полоса шириной около трех футов. Этот «товарищ» Седов сказал, что весит он чуть больше двух тонн, но насколько ему можно верить… Да, спутник держит постоянную ориентацию в пространстве, наши эксперты считают, что в нем установлен гироскоп. Иногда спутник подает какие-то сигналы, но что они означают — непонятно. И это — всё, что мы о нем знаем, причем большую часть нам сказали наши же астрономы, наблюдающие за ним с помощью телескопов…

— Судя по всему, у русских всю программу по ракетам ведет какая-то специальная организация. Я думаю, что и нам нужна такая же: ВМС и армия сейчас, мне кажется, просто мешают друг другу — а результата нет ни у тех, ни у других. Спасибо, Аллен, ты мне помог… хотя бы разобраться с тем, почему русские нас обошли. Но если тебе удастся что-то накопать… Итак, господа, — президент обратился уже к генералам из Пентагона, — мы должны уже в этом году запустить свой сателлит. И сейчас вы мне расскажете, что вам для этого требуется…

В конце мая на орбиту вышел второй советский спутник. На низкую орбиту, и спутник был уже «тяжелый», весом порядка пяти тонн. Изготовленный в Институте точной механики ВНИПИ. А «механика» работала над этим спутников потому, что очень многое в нем именно к «точной механике» и относилось, например, те же широкопленочные фотокамеры, делающие красивые снимки проплывающей внизу Земли через полуметровый иллюминатор. Этот спутник запустили несколько «вне очереди» — просто потому, что никто так и не понял, почему на первом не раскрылись панели солнечных батарей. А запустить хоть что-то было нужно, и не для того, чтобы «истратить» очередную ракету, а чтобы «проверить в работе» второй старт для ракеты Королева. Иосиф Виссарионович почему-то решил, что как минимум одна такая ракета должна быть готова к пуску в течение шести часов до тех пор, пока на боевое дежурство не встанут по меньшей мере два дивизиона челомеевских ракет, причем и две «полезных нагрузки» весом по четыре с половиной тонны для них уже были доставлены в Тюратам…