Чтение онлайн

— В степи? — Хайта облизала ложку и сунула ее в потертую сумку. — Неплохие рабы получаются и из хеннов. Знаешь, почему степные собаки хеннов самые злые? Знаешь, почему они не боятся боли? Едва у щенка открываются глаза, ему отрубают уши и хвост. Если зарычит — бросают в стаю, а запищит — голову рубят. И бьют до того возраста, когда он станет настоящим псом. Много поколений. Выживают только те, которые рычат. Постепенно так и вывелся хеннский степной пес, который не боится ни одного зверя, а вдвоем-втроем может взять даже серого медведя. Но если бы хенны оставляли всех щенков — вместо гордого и злого зверя у каждого шатра бегала бы кудлатая мусорная собачка. Так и с людьми. Куда правишь — туда и пойдут. Главное, чтобы цепь была крепкой. А у риссов, говорят, цепи прочнее стали!

— Куда мы едем? — спросила Айра.

— Но ты ведь знаешь, чем крючница занимается? — прищурилась Хайта и оглянулась: в ста шагах расставляли бивак догнавшие их торговки, с ними о чем-то перекрикивался десяток хеннов, спрыгивающих с лошадей.

— Знаю, — твердо сказала Айра. — Отправляет в дом мертвых тех, кто задержался на его пороге.

— Да, — кивнула Хайта и потащила за ременную петлю, торчащую у нее из-за пазухи. — Вот этим.

В руке у нее оказался молоток-чекан с длинной, в локоть, рукоятью. Заостренная часть его поблескивала в лучах Аилле.

— И это все? — спросила Айра.

— Нет, — пожала плечами Хайта. — Грязь мы разгребаем. Раньше собирали мертвечину в полях, теперь точно так же собираем, правда, ее порубить сначала приходится. По нынешним мертвецам молотка недостаточно, их и остановить надо, чтобы не бродили среди живых. Так что работа крючницы еще и тяжела. Топор-то в повозке лежит — примеряй его к руке, примеряй. Или мечом помашешь? Тот, что короче, пойдет. Коли не топор, может, и не взяла бы я тебя — признаюсь, многие крючницы помощницами обзавелись, да только мне все ни одна дура не попадалась…

— Всегда раненых следует добивать? — спросила Айра.

— Нет, — зевнула Хайта. — Если крючница видит, что воин еще крепко держится за жизнь, она должна призвать лекаря. Конечно, если этот воин — хенн. Прочих надо добивать и, в отличие от хеннов, их можно обыскивать. Только не считай это грабежом: это работа. Ежедневно сотник забирает все, оставляет не больше сотой части.

— И многих ты отправила туда? — нервно дернула головой Айра.

— Многих, — кивнула Хайта. — Правда, уж с месяц молотком не махала. Вот ходили с тысячью великого тана в бальские леса. Но там работы у меня не было. Ушли баль. Никого не осталось. Так, несколько деревень, но их кто-то выжег до нас. Выжег и порубил жителей. Почти по-хеннски, но не хеннов работа. Может быть, риссы? Я слышала, что великий тан обещал главному магу Суррары отдать всю Репту и еще кое-что.

— За что же такая щедрость? — усмехнулась Айра, и тут Хайта наконец спросила ее прямо:

— Кто ты?

— Я же назвала тебе имя, — нахмурилась Айра.

— Что мне имя? — поджала губы Хайта. — Я имею право взять помощницу, тем более что там, куда мы идем, работы будет много. Да и тяжело мне одной. Но должна же я что-то сказать сотнику? Ты спрятала свои мечи в моей повозке, но и без мечей похожа на воина. Да и не бродят беглые жены по Оветте с мечами. Чего ты ищешь на окровавленной земле? Не лучше ли было бы тебе спрятаться в глубокую нору и переждать? Или думаешь, что под черным колпаком муж твой тебя не скоро найдет? Или посчитаться с ним хочешь за намерение убить тебя? Так вот, хенн вправе сделать с женой все, чего он хочет!

— А ты бы согласилась на такую участь? — спросила Айра.

— Я? — Хайта отвернулась, но желваки у нее на скулах напряглись и зубы скрипнули. — Не знаю. Теперь мне кажется, что сама убила бы его, а когда он вышвыривал меня из шатра за бесплодность, в ногах валялась, пощады просила. Так ведь и другая жена не родила ему ни сына, ни дочери.

— Отчего же не нашла себе другого шатра? — сдвинула брови Айра.

— Вот мой шатер! — махнула рукой в сторону повозки Хайта. — Забудь, девка, о мести! Месть слаще меда, но травит нутро, как яд. Так что? Готова рубить мертвецов на части? Плечи вроде у тебя широки. Умеешь сухожилия подрезать?

— Увидим, — задумалась Айра. — Наверное, не труднее, чем рубить живых?

— И многих ты уже порубила? — прищурилась Хайта.

— Пока еще нет, — прикрыла глаза дочь Ярига. — Но нагнать ведь недолго? Скольких надо? Или не случается крючницам с живым врагом сталкиваться?

— Никому не пожелала бы! — нахмурилась черная. — Попадешь к сайдам в черном балахоне — лучше сама себе горло режь. Не пощадят нашу сестру, точно тебе говорю.

— Нигде нет спасения! — развела руками Айра.

— А ты как думала? — прошептала Хайта. — От края до края кровью залило. Плыви, девка, сколько сил хватит. Отдохнуть захочешь — сразу ко дну пойдешь. Захлебнешься.

До Борки Хайта и Айра добрались еще через две недели. Миновали разоренную Дешту с полуразрушенными стенами, несколько деревень, в которых испуганные крестьяне трудились явно не на прокорм собственных семей, замки Стейча и Креча, обожженные и пропахшие дымом, из чего Айра поняла, что хенны не собираются оставаться в скирских землях надолго. О том и сама Хайта сказала, сплевывая на круп жилистой лошаденки:

— Как можно здесь жить? Взгляд некуда бросить: всюду или в лес упираешься, или в горы. Ветер — и тот больной. Задыхаюсь я здесь, задыхаюсь!

Промолчала Айра. Не спросила, зачем же хенны пошли в немилый им край. По сторонам стала смотреть. Отряды хеннов один за другим шли на север. Ползли бочки с водой, повозки с оружием и провизией. Кони с трудом тянули на телегах тяжелые бревна. Ругались, визжали, взмахивали хлыстами торговки. Казалось, где-то впереди притаилась бездонная пропасть, потому что такого количества войска и приобщенных к нему прислужников не могла вместить в себя никакая земля. Но войска шли и шли, и повозка крючницы Хайты, от которой отшатывались все — и воины, и торговки, и даже лошади, — казалась Айре щепкой, захваченной упрямым потоком.

Изгаженный и оскверненный лес к северу поредел, чтобы вовсе сойти на нет на горной дороге. Поднялись скалы, началась узкая долина, тянущаяся на десять лиг до самой Борки, и наконец впереди показались ее башни. По сторонам дороги встали степные шатры, но и те из воинов, кто останавливался, найдя свою сотню, и те, чей путь продолжался, не могли оторвать глаз от перегораживающего долину величественного сооружения. За лигу до неприступной стены, когда шатры сменились боевыми биваками, Хайта направила лошадь левее, к скалам, и Айра разглядела не меньше полусотни черных повозок, скучившихся на усыпанном битыми камнями склоне.

— Что-то я не вижу цветов танов на шлемах хеннов, — заметила Айра.

— Вижу, и правда бродила ты где-то последние месяцы! — усмехнулась Хайта, понукая лошадь. — Под каким таном муж-то твой ходил?

— Под Леком, — ответила Айра. — Красный лоскут вился на его шлеме.

— Забудь о лоскутах, — спрыгнула с повозки Хайта. — Нет их больше. Или пока нет. И старший шаман теперь другой. И великий тан. Кстати, тот самый Лек. Или и о гнусном заговоре старого шамана ты тоже ничего не слышала? О преступлении, когда погибли все сыновья Каеса, кроме Лека? Жаль только, что и сам Кирас сдох, — уж я бы ударила его молоточком! Ходила я к нему когда-то, молила нутро мое исцелить! Немало пришлось монет в его мошну отсыпать!