Чтение онлайн

Рохмиро, оставшийся старшим по должности в Аркенирском полку, объявил боевую тревогу. Кавалеристы вскакивали на лошадей, пехота хватала копья и алебарды, лучники и арбалетчики полезли на стены, чтобы достойно встретить врага. А в том, что гномы, много сот лет бывшие союзниками, в одночасье стали врагами, уже никто не сомневался. Почему — никто не понимал, но ведь союзники не вторгаются с оружием и не убивают тех, кто едет к ним на переговоры.

Началась стрелковая дуэль, которую аркенирцы вчистую проиграли. Стрелы и болты людей, даже если долетали до гномов, то отскакивали от замагиченных доспехов и больших щитов. А вот огненные стрелы гномов, попадая в деревянную стену, производили мощные взрывы и вызывали пожары. Рохмиро снял часть людей с обороны на тушение огня, но вскоре понял всю бессмысленность этого занятия — дружные залпы гномов уже разрушили часть стены, а огонь перекинулся на конюшни. Ещё четыре залпа, ещё четыре громовых раската, и главные ворота лагеря перестали существовать.

Пехота выстроилась за разбитыми воротами, но гномы не спешили лезть в рукопашную. Их огневики продолжали методично уничтожать и лагерь, и его защитников. Огненные заряды, попадая в людей, разрывали их на куски, и спастись от этого не было никакой возможности. Потом гномы перенесли огонь вглубь лагеря, и загорелось всё — от кузни до солдатских бараков. Даже деревянный сруб колодца полыхал.

Аркенирнцы начали отступать под огнём безжалостного гномского оружия. Рохмиро переговорил с двумя капитанами — командирами кавалерийских сотен, и двести верховых покинули горящий лагерь через восточные и западные ворота. Они разъехались в стороны и начали с флангов атаку на гномский хирд.

Коротышки немедленно ощерились острыми пиками и укрылись щитами. А огневики перенесли огонь с полуразрушенного лагеря на ситгарских всадников. До гномской пехоты добралась едва ли половина кавалеристов. Атакующие волны разбивались о нерушимый железный квадрат, в который превратился хирд. Аркенирцы накатывали и отступали, оставляя после каждой атаки павших от пик и топоров гномов.

Рохмиро скомандовал общую атаку и лично повёл вперёд пехоту. Поступок его заслуживал глубокого уважения со стороны солдат, но был чрезвычайно небезопасен для него лично. И на полпути окровавленный Рохмиро рухнул, когда огневой заряд разорвался рядом с ним, унеся жизни троих пехотинцев.

Люди так и не смогли добраться до гномских огневиков через нерушимую стену щитов пехотинцев. Капитан Огюст — единственный оставшийся на ногах офицер, скомандовал отход. Гномы, как ни странно, прекратили огонь и молча смотрели, как отступают остатки Аркенирского полка. Когда люди ушли, унося с собой раненых, командир хирда снял шлем и вытер вспотевший лоб.

— Отлично сработано. А теперь, парни, давайте перетащим все трупы поближе к огню и спалим их вместе с лагерем.

— Командир, пусть себе гниют тут, — возразил стоящий рядом огневик. — Зачем тратить на них силы?

— Нечего плодить заразу, от которой ты первый и загнёшься. Не забывай, теперь это наша земля. Прячь арбалет и за работу. Чтобы через час все мертвецы лежали в одной куче.

Недовольный огневик поплёлся вслед за товарищами переносить убитых аркенирцев.

Ловушка для Ситгара захлопнулась. Юг, запад, а теперь и север государства были охвачены войной.

Заклятье надоедливости «Хивапчичи» — незаменимая вещь для обезвреживания величайших магических умов. Стоит повторить сто раз подряд «Хивапчичи», и высший маг гарантированно потеряет концентрацию, а то и просто сойдёт с ума. Кстати, я уже дважды сказал «Хивапчичи»… Вернее, трижды…

Мастер Иггер — старейший маг Ситгарской Академии магии

У магов и священников куда больше общего, чем принято думать. К примеру, и те, и другие готовы втоптать конкурента в землю по самые уши за то, что он просто существует. А объединившиеся маги и церковники представляют собой силу, конкурентов у которой просто нет.

Гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский.

Драконы — жуткие, суровые и жестокие. Это неправда, на самом деле, они гораздо хуже. Но, милые дамы, пока рядом я, бояться драконов вам не нужно.

Сэр Диллитон — драконоборец и маг.

Леди Анаис с удовольствием наблюдала за гибелью ситгарцев. Огромный белый крутящийся смерч между двух холмов — зрелище величественное и захватывающее. Не каждый день увидишь, как действуют настоящие боевые маги. Все эти крохотные огненные шарики и летающие ледышки — просто фокусы бродячих циркачей по сравнению с истинной магической мощью, которую вызвали к жизни гроссмейстер Дево с высшими мастерами тилисской Академии.

Сейчас между холмов гибли тысячи ситгарцев. От возбуждения леди Анаис даже искусала губы, и ей как никогда остро захотелось затащить короля Тилиса в свой шатёр. С великим трудом она подавила неуместное желание — даже согласись Энмунд, сейчас не время для любовных утех. Да он и не согласится — Энмунд целиком поглощён зрелищем, которое проливает бальзам на его поруганную страхом душу.

Леди Анаис вспомнила ту жуткую ночь и невольно содрогнулась. Тогда горело всё, а громадные огненные смерчи жгли людей, лошадей, палатки и фургоны. Пылала даже земля под ногами тилисцев. Сквозь плотную ткань шатра Анаис видела кровавое зарево, вставшее над тилисским лагерем, а мятущиеся по стенам тени бегавших в панике солдат только добавляли ужаса. Энмунд, находившийся в тот момент у любовницы, выскочил из её шатра в одной белой рубахе и умчался прочь, позабыв и о леди Анаис, и о королевском достоинстве. Потом, когда военачальники и маги собрались с духом и отбили нападение, она собиралась припомнить трусость Энмунду, но решила, что собственная жизнь дороже.

Она вспомнила исхлёстанную плетьми вампиршу. Красивая девка, хоть и нечисть. Во всяком случае, красивой она была до того, как с ней поработали священники. Видимо, вампирша — важная шишка в ситгарском войске, если ради неё кто-то отважился сунуться в тилисский лагерь. Потом, когда пожары догорели, дознаватели выяснили, что нападавшие сняли вампиршу с креста и унесли с собой. Архиепископ Тиагед при этом известии выругался совершенно неподобающе священнослужителю. Леди Анаис вспомнила его лицо и злорадно улыбнулась — у этого надутого индюка уволокли добычу из под самого носа. Он оставил женщину-вампира на сладкое, приготовив ей долгую и мучительную смерть, а сам планировал произносить в это время проповеди.

Впрочем, напавший на их лагерь маг не только уязвил самолюбие Тиагеда, но и нагнал изрядного страху на всех — от рядового солдата до самого короля. Тилисские воины несколько дней приходили в себя, прежде чем оказались способны продолжать преследование отступающих ситгарцев. Зато наученные горьким опытом солдаты теперь уничтожали всех, кто осмеливался приблизиться на сотню шагов к передовым постам.

А потом маги из объединённого отряда совершили ответный рейд и доложили, что уничтожили не меньше ситгарцев, чем погибло тилисцев во время огненной атаки. Леди Анаис многозначительно поджала губки — в этой войне от магов куда больше пользы, чем от церковников. Тиагед, обычно распинавшийся по любому поводу о непревзойдённой боевой мощи клириков, нынче молчит, как воды в рот набрал. А всё потому, что Единый явно отвернулся от Тилиса, и боевые клирики лишились возможности призывать божий огонь. Это не афишировалось, чтобы не угнетать и без того подорванный боевой дух солдат, а Тиагед громогласно объявил новую церковную доктрину — отныне священнослужители любых рангов не участвуют в кровопролитии, чем замаскировал неспособность боевых клириков сражаться. Однако, участвовать в кровопролитии вампиров и прочих пленных церковникам не возбранялось.

Маги же совместно с военными разработали план атаки на укрепившуюся армию Ситгара. В подробности леди Анаис не вникала — да её и не пустили в штаб. Она с интересом смотрела на безрезультатную атаку конницы, затем на выступление парочки ситгарских магов, которые задали жару кавалеристам, а потом на поспешное бегство этой парочки. Энмунд радостно захохотал, когда ситгарские маги сбежали с поля боя и, обняв леди Анаис, сказал:

— А теперь начинается самое интересное. Смотри.

Да, Анаис была согласна с королём — началось такое, чего она никогда в жизни не видела. Старик гроссмейстер и его высшие маги учинили настоящее колдовство, и вся передовая часть ситгарской армии превратилась в ледяные статуи. Кружащиеся белые облака довольно долго вымораживали долину между двух холмов и, когда ледяная магия рассеялась, там царила белая смерть. Даже отсюда леди Анаис видела крохотные заледенелые фигурки ситгарцев, всё ещё стоящие рядами.