Чтение онлайн

Шаманы осмотрели сожжённую ладонь раба, и один из них сказал:

— Нет, не он. Думаю, маг, спаливший саму Хозяйку Квай, лича и несколько сотен зомби, мог бы жрать горящие угли на завтрак.

— Я же тебе говорил, что Хозяйка Силлит не сумела обнаружить ауры мага, — пожал плечами другой. — Будь этот дохляк магом, она бы сразу увидела.

Остальные согласились. Они ещё некоторое время рассуждали, как можно выявить огненного мага, и совсем уже собрались заставить его действительно съесть горящие угли, когда из шатра вышел Гарлик. Увидев сожжённую до черноты руку своего раба, шаман принялся орать на своих коллег. Дилль даже проникся к нему некоей благодарностью — всё-таки он не саламандра, чтобы питаться огнём.

Гарлик влепил ему затрещину и велел спрятаться в юрте. Дилль выполнил приказ и, слушая, как Гарлик ругается со своими товарищами, задумался. Он почему-то стал понимать язык хиваши. Он понимает, что ему говорят, и даже может отвечать. Откуда это взялось? Помнится, Илонна и Тео утверждали, что вампиры быстро осваивают чужие языки. Может быть, ему от Илонны достался и этот талант? Нет, ерунда какая-то. Даже вампиры не сумели бы выучить столько слов за такой короткий период. Скорее всего, дело в хивашской магии — той самой, что заставляет его подчиняться приказам. Это логично — если раб не понимает языка, как он узнает, чего хочет хозяин? Видимо, хиваши каким-то образом вложили в него знание. Что они ещё с ним сделали и как от этого избавиться?

При помощи магии, конечно, как ещё? Вот только он перестал ей владеть. Его эргохранилище было пусто, как кошелёк пьяницы на третий день запоя. Он раз сто пытался медитировать, но не сумел собрать хотя бы один-единственный эрг. И даже драконья ярость, иной раз вырывавшаяся вопреки его желаниям, оказалась в плену неведомого хивашского колдовства. Как Дилль ни пытался вызвать её к жизни, магический гнев и нечеловеческая ярость оставались глухи к его воззваниям.

Он превратился в раба своего тела, ставшего рабом шамана. И как разорвать невидимые путы, Дилль понятия не имел. Возможно, кто-нибудь из более опытных и знающих магов сумел бы преодолеть действие заклятья, но у него знаний не хватало. А, учитывая, что магия ему больше неподвластна, задача становилась вовсе неразрешимой.

Скривившись от боли в сожжённой руке, он смотрел на небольшой каменный очаг посреди юрты. На нём стояла небольшая жаровня, на которую шаман периодически высыпал какие-то сухие травы. От трав исходил пряный ароматный дым — он вился в воздухе затейливыми кольцами и постепенно уходил через отверстие в верхней части юрты.

В этот момент через отверстие Дилль увидел, как небо озарилось невероятно ярким светом. Он даже прищурился — настолько резок был контраст между постоянно царящим сумраком и раскалённо-жёлтым режущим глаза светом. Дилль успел удивиться — откуда в небе над Григотом взялось солнце? А потом где-то неподалёку раздался оглушительный грохот. Волна жаркого воздуха ударила в стенку юрты и смела её, как пушинку. Дилля вместе с обломками жилища шамана швырнуло и протащило по земле.

Воздух был наполнен облаками пыли и песка, отовсюду слышались вопли боли, гортанные хивашские выкрики, дикое ржание обезумевших лошадей, вой гигантских собак. Он поднялся на ноги и, кашляя и чихая, силился разглядеть, что произошло. Когда дым рассеялся, а пыль осела, глазам изумлённого Дилля предстала картина разрушения. Шагах в пятистах от него хивашский лагерь, сплошным кольцом опоясывающий осаждённый город, превратился в ровное пепелище. В этом месте не осталось ничего: ни юрт, ни людей, ни животных. Только ровная оплавленная поверхность, источавшая жар.

Глядя на переполошённых хивашских воинов и колдунов, Дилль мысленно порадовался. Он не знал, кто и каким образом учинил столь ужасающий удар, но пожелал неизвестному и дальше так же эффектно и эффективно уничтожать пустынных захватчиков. Мысль о том, что он сам может пасть жертвой, ему в голову даже не пришла.

Неподалёку от Дилля из-под развалин кибитки выползла фигуры, в которой он узнал Гарлика. Шаман, витиевато ругаясь, принялся копаться среди запорошённых песком обломков.

— Что встал? — заорал Гарлик на Дилля. — Ищи мой посох, мразь!

Тело Дилля послушно выполнило приказ — он принялся рыться среди расколотых деревяшек и обрывков ткани. Мысленно он пожелал шаману сдохнуть триста раз, но продолжал перебирать мусор до тех пор, пока шаманский посох не был обнаружен. Увидев, что черепушка в навершии посоха раскололась, Гарлик злобно выругался и несколько раз хлестнул Дилля плёткой.

Мимо пробежал другой шаман, на ходу крикнув Гарлику:

— Брат, Хозяйки объявили общий сбор. Беги скорее, они в ярости. Опоздавшим пощады не будет.

Гарлик с досадой отбросил расколотый череп и спросил:

— Не знаешь, что они задумали?

— Нет. Думаю, они хотят наказать клятого вампирского мага. Смотри, что он наделал. Если его не остановить, он же всех нас сожжёт.

Посыльный помчался дальше.

— Беги за мной, — приказал Гарлик Диллю и припустил в сторону шатров Хозяек.

Дилль послушно выполнил приказ. Он бежал за шаманом, а сам недоумённо раздумывал — кто мог учинить такое мощное колдовство? Неужели кольцо осады было прорвано, и в Григот прибыла помощь из Академии? Видимо, так, ведь «клятый вампирский маг» сейчас находится в самой середине хивашского лагеря и не способен зажечь даже махонькую свечку.

Тео, который никогда не жаловался на свою физическую форму, чувствовал себя древним старцем. Ноги его болели, спина разламывалась, а от облаков пыли, поднятых тысячами лошадиных копыт, непрестанно свербело в носу и слезились глаза. Дело было в том, что он уже пятый день не вылезал из седла. Для Тео было проще спрыгнуть с коня и бежать рядом — покойный мастер Орхам частенько практиковал подобные занятия. Но тогда Тео ещё не был полноценным магом, которому предстояло вступить в магический бой сразу по прибытии к родному городу. А, может, и раньше. Поэтому он продолжал трястись в седле — каким бы выматывающим ни был этот способ передвижения, но затраты энергии у конного куда меньше, чем у бегущего на своих двоих. А силы ему понадобятся.

Тео с сочувствием глядел на собратьев по магическому цеху. Если он, привыкший к тяжёлым нагрузкам и находящийся в отличной физической форме, так устал, каково же тогда приходится, к примеру, гроссмейстеру Адельядо? Первый маг, разменявший уже третью сотню лет, как и прочие, который день скакал на лошади. Почему он не поехал вместе с обозами, Тео понять не мог. Обычно маги — тем более, высокопоставленные, путешествуют именно таким образом — не из-за комфорта, который обеспечивает поездка на фургоне, а потому, что транспорт везёт уйму магических ингредиентов. Но по приказу гроссмейстера медленные фургоны ехали среди воинских обозов с амуницией и продовольствием.

Три тысячи конников под командованием графа Керсона, шесть десятков магов во главе с гроссмейстером Адельядо и отряд боевых клириков под руководством самого архиепископа Одборгского уже находился в ничейных землях на самой границе сумерек. По прикидкам Тео, если они выдержат такой темп, то через день-другой окажутся в землях Григота. Правда, передвижение отряда сдерживали каршарцы. Северные варвары — великолепные рукопашные бойцы, но кавалеристы из них получились так себе. Тех, кто умел сносно держаться в седле, вождь Хальвар усадил на коней, а остальных распределил по гномским фургонам. К удивлению Тео гномы, которые по велению короля Ситгара тоже выехали в вампирские земли, не очень-то и возмущались. А ведь Тео помнил рассказы Ронхеля, который утверждал, что гномы и каршарцы с давних пор воюют меж собой. Да, мир перевернулся в ног на голову: теперь два враждовавших северных народа совместно идут на помощь вампирскому клану.