Чтение онлайн

И старейшины, и мастера клинка усмехнулись и вернулись к своим разговорам.

— Ты врёшь, — еле слышно прошипела Илонна. — Скажи, что всё придумал.

— Муары сказали, что часть из них переселилась в тебя, — пожал плечами Дилль. — Думаю, когда ты пробудишь драконью ярость, сможешь поговорить с ними. Весьма странное ощущение — разговаривать с толпой невидимых собеседников.

На лице Илонны появилось странное выражение. Дилль начал подозревать, что она пытается пробудить драконью ярость прямо сейчас, но Илонна вдруг сказала:

— Действительно, очень полезные ребята. Я, оказывается, уже разговаривала с ними, правда, думала, что просто сошла с ума, — поймав вопросительный взгляд Дилля, она пояснила: — Они отговорили меня посылать войска на армию зомби. Но, самое главное, они не позволили Мейсу сделать меня его рабыней.

— Что?!!

Теперь присутствующие посмотрели уже на Дилля. На лицах вампиров вновь появились усмешки, а Гунвальд с Вальдором начали спорить: подерутся или нет. И даже поспорили на сребреник. Но Диллю было не до смеха.

— Этот мерзавец решил, что раз ты погиб, то я стану его женой, — тихо сказала Илонна. — Я ему дала понять, что между нами ничего быть не может, и тогда он… Тогда он, вливая в меня жизненные силы, начал примешивать какое-то особое колдовство. И я, — голос Илонны упал до еле слышного шёпота, — я забыла, что у меня есть ты. Я думала только о Мейсе, я ждала, когда он придёт.

В крови Дилля загорелась ярость. Если бы он не знал, что Мейс уже мёртв, то помчался бы на поиски, чтобы лично вырвать его сердце из груди.

— В тот момент, когда приехал Тео, я была готова уехать с Мейсом куда угодно. Отец сказал, что раз я сделала выбор, то он объявляет брачные поединки и собрался отправиться в Веир. Во мне проснулась ярость, я была в таком бешенстве, что отец хочет разлучить меня с Мейсом, что была готова убить его. Я даже подняла на отца меч. И в этот момент я вдруг почувствовала, как пелена дурмана слетает с меня. И услышала внутри себя голоса «будь собой, а не его рабыней». Теперь-то я поняла, что это муары после вспышки ярости проснулись и освободили меня от заклятья Мейса, за что им моё искреннее спасибо.

На лице девушки появилось жестокое выражение.

— А Мейса я убила. Остатками его собственного меча.

— Очень жаль, — поморщился Дилль.

— Тебе жаль этого подонка?

— Нет, жаль что ты опередила меня. Но ты понимаешь, что теперь тебе нельзя появляться в Академии? За убийство мага полагается смертная казнь, а ведь он был одним из лучших врачевателей.

— Гроссмейстер сказал, что не собирается оповещать совет магов о настоящих причинах смерти Мейса, — усмехнулась Илонна. — И даже велел пролить пару слезинок, когда кто-нибудь при мне заговорит о благородном врачевателе, отдавшем жизнь в борьбе за пациента. Официально он умер от полного истощения сил.

Дилль покачал головой и сказал:

— Надо же, сколько ты всего успела наворотить. Стоило мне отлучиться, как тебя уже захомутал какой-то прощелыга.

— Отлучиться, — всплеснула руками Илонна. — На два месяца сбежал от меня, и это называется отлучиться. Шлялся по каким-то задворкам мира, любовался на нежить в женском образе. И даже в потустороннем мире успел пообщаться с девой-воительницей. И кого после этого нельзя оставить одного?

— Ты ещё забыла про дворец кагана, — расплылся в улыбке Дилль. — Там были такие прелестные танцовщицы…

— Я так и знала. Хорошо, что своих дружков не прихватил, иначе вообще бы не вернулся.

— А ещё меня царицей соблазняли, но я не поддался, — еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, сказал Дилль.

— Та-ак, — в глазах Илонны появились настоящие гневные искры, — что я ещё не знаю?

— Ладно, не злись, — усмехнулся Дилль. — Просто каган мне предложил жениться на его дочери, а она — царица какого-то городишки. Я, разумеется, отказался, хотя это было нелегко.

— А, то есть, царица тебе всё-таки понравилась?

— Нет, просто Джагатай не из тех людей, кто легко принимает отказы. Пришлось соврать, что моё семя после битвы с колдуньями стало ядовитым. Он не захотел рисковать дочерью.

— Семя стало ядовитым? — глаза Илонны стали в два раза больше. — Ну ты и врун! Или ты правду сказал? Тогда в постели меня не жди.

— Что ж, придётся довольствоваться каким-нибудь гулящими девками, — делано вздохнул Дилль.

— Я тебе подовольствуюсь, — Илонна притянула его к себе. — Вот погоди, я немного наберусь сил, и устрою тебе такое, что навек забудешь про всяких девок, танцовщиц и цариц.

— М-м, заманчиво. Хотя и звучит так, словно ты собираешься мне кое-что отрезать.

— Хорошая мысль, но это «кое-что» мне самой пригодится.

Дилль собрался наплевать на всё и всех, схватить Илонну в охапку и унести в спальню. Но в этот момент пришёл Донн с большим блюдом, а по комнате разнёсся запах жареного мяса. Пришлось временно отложить поход в спальню. Мастер Фиррис принялся рассаживать гостей, а Дилля усадил на самое почётное место. Дилль попытался сесть рядом с Илонной, но мастер Фиррис зыркнул на него своими серыми глазищами и сказал:

— Ученик, ты — герой дня и всё такое. Так что, садись и молча слушай, как мы тебя будем восхвалять.

Даже за едой разговоры не прекратились. Все болтали без умолку, в основном, конечно, обсуждая невероятное возвращение Дилля и то, как он излечил Илонну от смертельного заклятья. Про то, что Дилль — глава клана, все как-то забыли. Правда, Гунвальд об этом всё-таки вспомнил.

— Дилль, — с другого конца стола воскликнул он, — слушай, будь другом, скажи этому здоровенному чурбану, что каршарцев нельзя долго держать в городе.

«Здоровенный чурбан», он же — старший полумастер Вальдор, ничуть не обиделся на такое обращение.

— Дилль, — громовым голосом сказал он, — ты же ходил в Запретный предел. Скажи бестолковому варвару, что туда может пойти только тот, кто выучит всех опасных зверюг.

— Никто ещё так не оскорблял сына славного Ольола! — возмутился Гунвальд. — Где это видано, чтобы каршарец что-то учил?!!

Мастера клинка с трудом скрыли улыбки, а Герон, поперхнувшись вином, вытер усы и бороду и сказал: