Чтение онлайн

Обитали оборотни в лесах, аккурат на стыке границ княжества Русь, Эльфийской Пущи и двергских владений. Именно в тех самых лесах, которые вместе с частью двергской территории оказались захвачены эльфами, отрезавшими от сородичей небольшую часть двергов-переселенцев, вместе с которыми нам предстояло вскоре принимать бой. Вот такой получался расклад.

– Эльфы вырезали всех, – глухо промолвил Хорт. – Я случайно спасся – в то время со старшими друзьями в княжество отлучался. Двое наших жен себе у казаков присматривать поехали, а остальных для компании прихватили. Вот от всего племени мы семеро только и уцелели. Что нам оставалось делать? Меня, как самого молодого да к тому же грамотного, в пехотное училище уговорили пойти. Я до этого в школу ходил в поселке при русской заставе, – пояснил оборотень. – А шестеро родичей моих сразу в ряды русского войска вступили, простыми солдатами.

– Кстати, Леший – это действительно твоя фамилия или все же кличка? – Опять влез с вопросом я.

Волколак пожал плечами:

– В школе так называли, а когда в училище документы выправляли, потребовалась фамилия, вот я так и назвался. У нас фамилии как-то не в ходу были – такой сын такого-то, и всем все понятно. А когда в княжество ездили, нам в подорожной дополнительно прописывали: из рода волков. – Оборотень усмехнулся. – Так что Волковы мы назывались – всем племенем…

После пехотного училища, дав подпоручика, Хорта распределили в пограничную стражу, где уже служили его соплеменники, люто мстя эльфам за свой народ.

– Почему все-таки Туземный полк, неужели для оборотней лучшего места не нашлось?

– А куда нас еще? – даже удивился волколак. – В армии что главное? Отвечаю – мундир! А у оборотня всей одежки – это набедренная повязка да боевой пояс. Одень нас в мундиры, толку тоже не будет – для чего нужен такой оборотень, который, перекинувшись, тут же в тряпках запутается? Да и мундиров не напасешься… Это только я теперь обычную одежду носить могу, да и то не всякую, а что посвободней, – невесело хмыкнул Хорт. – Феномен, понимаешь… Так что кроме туземных полков или батальонов девать нас было больше некуда. Да и держать следовало подальше от высоких чинов. А если все же попадешься на глаза какой шишке, то вне строя в туземных полках национальную одежду устав допускает. А мы, считай, постоянно «вне строя»… Или в лесу. В полку, кстати, мы егерями считались. Сформировали в составе полка отдельный разведвзвод, да всех нас туда и определили. Меня поставили на должность командира взвода, а остальных наших – унтерами. А личный состав из лесовиков набрали, есть такое племя – дикое до невозможности, но болтают по-нашему и оборотней сильно уважают. Уважали… От них, кстати, наши тоже жен привозили.

– Вот, считай, и вся история. Дальше ты уже слышал… И теперь ни взвода нет, ни родичей моих не осталось, – подвел печальный итог Хорт. – Ладно, давай спать, что ли, поздно уже, – помолчав, добавил он.

Спорить я не стал и пошел укладываться.

Вскоре в лагере объявился Яри со своими разведчиками – все были живы. У орков с эльфами заваривалась такая каша, что оставаться в гуще событий стало просто самоубийственно, да и бессмысленно… Все, что надо, разведчики давно выяснили, а рисковать головой понапрасну у двергов было не принято, хотя в случае нужды они без колебаний жертвовали жизнью. Но тут был явно не тот случай, и Яри предпочел увести разведгруппу, пока это еще было возможно. Очень правильное решение!

А еще через некоторое время вернулся из рейда отряд Вейга, сильно потрепанный и поредевший – от него уцелела едва половина, да и то многие воины оказались ранены. Эльфы преследовали двергов до последнего, буквально повиснув у них на плечах, и отстали только у самого входа в ущелье, видимо, подозревая засаду… В общем, правильно подозревая.

Несмотря на большие потери, миссию Вейга со товарищи можно было считать успешной. Они вырезали и сожгли пару эльфийских селений, а в заключение всласть поглумились над священной рощей. Уничтожить ее полностью они не смогли, но этого и не требовалось. Кроме того, без подставного мага и артефактов Виндальва это было вообще нереально. Но вот вырвать ей сердце, начисто вырубив хранилища душ, дверги сумели, этим спровоцировав эльфов на легко предсказуемый, отвечающий нашим планам ответ. Оставалось дождаться развязки.

На несколько дней все замерло. Высланные на разведку дозоры сообщали, что расположившиеся перед входом в долину эльфы спешно накапливают силы. К ним постоянно подходят подкрепления, стекаясь со всего леса.

Мы на помощь не рассчитывали. Мы просто ждали… И в один из дней наше ожидание наконец закончилось. Войско эльфов стронулось с места и вошло в долину.

Вклинившаяся между гор и тянувшаяся около пяти километров долина постепенно сужалась. В месте, где мы заняли оборону, она превращалась уже в ущелье с отвесными склонами и шириной метров двести. Так что вступившее в долину войско, продвигаясь по ней вперед, волей-неволей сплачивало ряды. Этому способствовало и то, что эльфийское воинство старалось держаться подальше от постепенно сходящихся стен ущелья, опасаясь рукотворных обвалов и камнепадов.

На мой взгляд, эльфов набиралось не меньше пяти-шести тысяч, то есть раз в тридцать-сорок больше чем нас. Хорошее соотношение сил, можно собой гордиться! А тесные шеренги противника как нельзя лучше способствовали успешной реализации нашего замысла. Обычно привыкшие к лесной войне эльфы действуют в рассыпном строю. Не подозревая о том, враги сами загоняли себя в западню.

В первых рядах надвигающейся на нас рати шла кавалерия. Я даже обалдел – вот уж чего от эльфов не ожидал, да и не предупредил никто. Кавалерии, правда, было немного, к тому же выглядела она довольно странно… Потому как верховыми животными эльфам служили птицы! Здоровенные страусы-переростки – что-то типа нелетающих новозеландских моа или мадагаскарских эпиорнисов, в тех местах, правда, уже выбитых или вымерших.

«Ну, сейчас и здесь вымрут!» – злорадно подумал я. Главное, чтоб они первыми в атаку не рванули. Такой цыпленок птицы Рух [61] , поднапрягшись, может наш заборчик и перемахнуть. Знать бы заранее, я бы сообразил, что им можно противопоставить. Думаю, вполне подошли бы аргентинские бола [62] . Но теперь поздняк метаться…

Практически единственным слабым местом в тщательно спланированном сражении была ситуация, если нас просто тупо начнут давить массой. Конечно, и на такой случай существовала подстраховка, но тогда уцелеть самим становилось крайне проблематично. Утешало то, что такое развитие событий было весьма маловероятно ввиду бережного отношения эльфов к собственной шкуре. Хотя для бессмертных это довольно странно. Наверное, чего-то мы о них не знаем. Так или иначе, но эльфы предпочитали действовать издали, а не переть на рожон.

Мы угадали. Конница… тьфу. Ну как ее назвать? Не страусятницей же. В общем, кавалерия расступилась, пропуская вперед пешую рать, состоящую в основном из лучников.

Битва началась сразу, как только эльфы приблизились настолько, что появилась возможность пустить в ход оружие. Безо всяких прелюдий – переговоров, схватки поединщиков и подобной муры. Ни той, ни другой стороне обсуждать было нечего, война намечалась на уничтожение.

Пользуясь преимуществом своего более мощного оружия, дверги через узкие бойницы успели дать по эльфам слитный залп из арбалетов, а я и немногочисленные лучники – выпустить в противника по несколько стрел. Бок о бок со мной со скоростью лопасти вертолетного винта бешено вращал пращой волколак. Большинство выпущенных нами болтов и стрел нашли свою цель, собрав богатую добычу в плотном строю врагов и оставив лежать на земле около сотни тел – лесное племя почти не носило способных остановить тяжелую стрелу доспехов. Однако эльфов это не остановило: они быстро сократили дистанцию, и на нас обрушился ответный залп – пришлось спешно прятаться.

Нырнув под прикрытие стены, я закрылся сверху заранее припасенным щитом. Все остальные защитники рубежей поступили подобным образом. А куда деваться? Заполучить отравленную стрелу в лицо или другое не прикрытое доспехом место не хотелось никому. Любое ранение неминуемо становилось фатальным. Пренебрегавший броней оборотень укрывался аж двумя щитами.

Наверное, находиться на переднем крае нам с Хортом все же не следовало – слишком многое зависело от того, останемся ли мы в живых. Но к таким вещам дверги относились с присущим им фатализмом, воспринимая присутствие вождей и командиров на острие атаки или в гуще сражения как нечто вполне естественное и даже необходимое. При таком отношении отсиживаться в тылу было как-то неудобно, да и не хотелось, честно говоря.