Чтение онлайн

Скажу, что лошадей моих, недалеко отсюда, какие-то непонятные твари загрызли. Сам еле уцелел! Вот, покупать транспорт собираюсь. Людям, недалеко от анклава нечисти обитающим, это должно быть знакомо. Короче, о себе надо поменьше рассказывать, чтобы на вранье или полном незнании реалий не попасться, а слушать побольше.

Взобравшись на высокий берег, я взглянул на открывшуюся картинку – лепота! Холмы красивые, как везде тут вообще-то, но теперь дали открываются. Лес закончился, дальше начинались поля – уже убранные. А где-то в полутора километрах виднелось и само поселение. За высоким частоколом, кстати! Только крыши некоторых домов видны. Это у них везде такие твердыни или только тут, неподалеку от нечисти? Ладно, выясним…

Из труб дымок подымается – проснулось уже село. Ща трактора-комбайны в поле пойдут! Сеялки-веялки всякие, на лошадиной тяге. А может, и не пойдут, или не комбайны… Что, кстати, по осени в деревнях делают? Когда урожай уже снят и закрома забиты. У нас-то понятно – до весны бухают. Ну и трактора, возможно, починяют. Коров доят, яйца высиживают. О! Скотину еще откармливают! Или, напротив, режут… не помню точно… А тут что? Копыта подковывают, лыжи-сани смазывают, сохи-плуги-бороны гм… вострят? Плевать в общем-то… Вон справа, невдалеке и дорога к воротам петляет. Нам туда. Сделаем вид, что, как нормальные люди, по тракту пришли. Или прискакали… А уж ускачем точно, лошадей по-любому раздобуду – «на семь замков запирай вороного, выкраду вместе с замками»! Я усмехнулся. Нет, не надо нам таких крайностей – просто сторгую. Хоть бы и крестьянских тяжеловозов с телегой, если ничего лучшего не подвернется – с деньгами проблем нет. Наверное, всю эту деревеньку купить могу.

Выдвигаемся значит. Всего не предусмотреть, но подготовился вроде нормально – «Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал, за сапог засовывал старенький наган…».

Напоследок окинул себя мысленным взором – хорош! Хромовые сапоги, офицерская шинель, портупея, каракулевая полковничья папаха… На одном плече карабин, за другим плечом «ремингтон». Справа на поясе АПБ в кобуре. В левом сапоге, за голенищем, наган, в правом, финка. Еще один нож в рукаве, подсумки с патронами, на ремне. На боку, прадедова «георгиевская» шашка. В карманах шинели две гранаты и кошель с деньгами. Вроде нормально выгляжу?! Можно идти с людьми общаться, но страшно почему-то… отвык, наверное. Последнее время все больше с помощью оружия разговаривать получалось… А тут и мир, и люди незнакомые. Отставить панику! Люди везде – люди. Все, пошел.

Конец первой книги

На дороге, постреливая сгоравшим боеприпасом, жарко полыхал изрешеченный нами джип. Рядом с воем катался объятый огнем человек. Как он вообще уцелел в прошитой крупнокалиберными пулями машине, а потом сумел выбраться, не представляю. Плевать. Ему же хуже – после того, что сотворили эти скоты, легкую смерть от пули я случайно выжившему бандиту дарить не собирался. Пусть в мучениях подыхает, и чем дольше, тем лучше. Это возмездие, справедливая кара, если хотите. А нам теперь торопиться некуда – дело сделано!

Дорога здесь на редкость пустынная. Да одно название, что дорога – кроме меня никто почти и не ездит, дай бог, если одна машина в неделю пройдет. Удивительно, как этих подонков сюда занесло, до ближайшего городка, откуда они могли прикатить, почти пятьдесят миль. В общем, нежелательных свидетелей не предвидится.

Второй внедорожник, уткнувшись в густые кусты на обочине тридцатью метрами дальше, парил пробитым радиатором и загораться пока не собирался, но живых там наверняка не осталось. А через несколько минут затих и условно выживший из первой машины. Теперь контроль. Я прицелился и мягко потянул спуск. Есть контакт – тяжелая пуля из крупнокалиберной винтовки вдребезги разнесла ублюдку голову. Выждав еще немного и не заметив на дороге никакого подозрительного шевеления, я скомандовал:

– Умба, проверь.

Из зарослей с другой стороны дороги бесшумно выскользнула высокая чернокожая фигура и стремительно метнулась к машине. Я, прикрывая соратника, остался на месте.

Вместо обычных для морана [179] щита и копья в руках один из лучших бойцов Африки сжимал карабин, а со своим коротким мечом «сими» он не расставался никогда. Умба – масаи и не просто воин-моран, получивший посвящение после традиционной схватки со львом, а настоящий героический «меломбуки», заслуживший это почетное звание после четвертого подвига. Несмотря на запреты властей, масаи продолжают охотиться на львов, а высшим доказательством храбрости для морана считается схватить льва за хвост и удерживать его, пока остальные воины не заколют зверя копьями или не изрубят мечами. Совершенно уверен, что на данный момент среди всех на свете воинов-масаи не наберется и десятка человек, четырежды свершивших подобное. Да и раньше таких бойцов было совсем немного.

На этом своем достижении Умбе надо было и остановиться, но он захотел отличиться в пятый раз и поплатился – лев повредил ему левое плечо. Теперь масаи не мог пользоваться щитом, а без него традиционная охота воинов этого племени становится откровенным самоубийством. Моран был не настолько отморожен, чтобы этого не понимать, но и отказаться от будоражащего кровь занятия не мог. Как раз в этот момент и пересеклись наши пути. Так я заполучил проводника и помощника, о котором не мог и мечтать, а масаи сменил копье на карабин.

Со стороны машины раздалось три выстрела – все правильно, зачистка и контроль.

– Все готово, бвана. [180] Иди смотреть, – крикнул моран и приглашающе махнул рукой.

Готово у него, тоже мне повар. Хорошо, что только смотреть, а не пробовать позвал… Дитя природы – что вижу, то пою. Докладывать по-человечески я его так и не научил, да и зачем? Он хоть у меня на службе, но, чай, не в армии. От нее меня и самого мутит, все забыть пытаюсь, но в некоторых случаях от таких докладов морщит – глубоко въелось…

Бваной Умба называл меня только в исключительных случаях, как бы обращая внимание на серьезность ситуации. Возможно, апеллируя к тому, что пострелять и поубивать мы поубивали, дело нехитрое, а теперь надо решать вопросы – «несите бремя белых», одним словом. Обычно же он обходился простым «шеф» или обращался по имени – Серж. Тут он прав, война закончилась, теперь бвана думать будет: ситуация куда серьезнее и проблем мы огребли вагон и маленькую тележку.

Поднявшись с земли, я повесил винтовку на плечо и направился к машине, возле которой стоял моран. Поморщившись от запаха, стороной обошел горящий джип – там смотреть нечего, одни головешки, что по качеству, что по цвету… Хотя убиенные и при жизни были отнюдь не белыми, а совсем даже напротив. Здесь, на дороге, мы подстерегли и расстреляли пятерых негров, спаливших мое бунгало и зверски убивших моих людей. Еще троих кончили раньше, в перестрелке около дома.

Подойдя к уцелевшей машине, я заглянул в залитый кровью и забрызганный мозгами салон. Окромя трех дохлых негров, ничего интересного там не было, да и эти уже совсем неинтересны. Спросил для проформы:

– Как думаешь, кто они?

– Хуту или ватутси, [181] скорее всего, – пожал плечами Умба. – Но точно не скажу – племенных шрамов нет. Бандиты обыкновенные.

– Понятно, что бандиты, только наглые какие-то слишком.

Что-то не слышал я о таких бандах в окрестностях. К тому же приехали они со стороны города, а вооружены довольно серьезно, не думаю, что там по улицам подобные шайки с автоматами расхаживают.

В салоне валялись разбитая пулями М-16 и два вытертых почти до белизны «калаша», скорее всего, китайских. Но лезть в изгаженный салон и выяснять точно совершенно не тянуло, да и незачем – пускай там и остаются.

– Машину жалко, – сказал Умба.

Я задумчиво кивнул. Действительно жалко – это ведь моя машина, «Nissan Patrol», теперь издырявленный пулями и безнадежно испорченный. К бунгало банда прикатила на той, что сейчас догорает, а мой джип прихватили уже сматываясь. Он у меня для городских поездок был и стоял под навесом прямо рядом с домом. Но еще жальче людей, которых эти суки убили, и то, что мы не успели вовремя. Ну и бунгало до кучи жалко, и всего остального тоже… кроме этих тварей!