Чтение онлайн

Поскольку моя пламенная речь должна была попасть на передовицы вечерних газет, я очень старался, и, возможно, поэтому никто не обратил внимания на невысокого сутулого сержанта из «близких к природе», который быстренько покинул здание и скрылся в паровом кебе с рыжим конём на месте водителя. Следом к журналистам вышел инспектор, прикрывая уже мой отход.

Фрэнсис со свистом и гиканьем повёз нас по улице, пока мы с мистером Ренаром хохотали как сумасшедшие оттого, что всё получилось, что жизнь прекрасна, что все мы снова вместе и нас не взять голыми руками! Невероятная волна весёлой эйфории захлестнула мою кудрявую голову.

Теперь я знал, почему ни Хаггерт, ни Гавкинс ни на секунду не сомневались в моём учителе. Они были не только профессионалами, но и настоящими друзьями. И предать эту дружбу их не заставил бы никакой служебный долг! И тем более подозрительная постановка с вялыми уликами.

– Выйдешь за мостом, – предупредил меня мистер Лис, страшно смешной в форменном сержантском мундире. – Жди дома, Фрэнсис заберёт тебя к десяти часам ночи.

– А как же вы, сэр?

– Мне нельзя возвращаться, за домом могут следить. Я немножечко погуляю, хочется кое-что выяснить.

– Вы думаете, Уорен предал вас?

– Что за глупости, боюсь, он сам попал в историю. Как я говорил, любая игра, если относиться к ней слишком серьёзно, начинает играть игроками. Ну всё, беги! Шарлю привет!

Я спрыгнул прямо на ходу, едва не врезавшись носом в фонарный столб, уронив шляпу, но всё-таки удержавшись на ногах. И хотя душа моя пела, но идти домой следовало в «угнетённом состоянии духа». Мне пришлось поднять воротник, надвинуть котелок на брови и медленным, траурным шагом направиться на нашу улицу. Я сделал скорбное лицо и старался всхлипывать.

По пути сердобольные прохожие дважды спрашивали, кто у меня умер, а одна старушка-коза всучила мне тёплую булку из своей кошёлки, дважды перекрестив в спину. Надо бы запомнить её, чтобы при случае отблагодарить, такие поступки среди лондонцев всегда редки…

Дворецкий открыл мне дверь до того, как я протянул руку к электрическому молотку. Потом он сгрёб меня за грудки и одним движением втянул в прихожую.

– Всё в порядке, – поспешил доложить я. – Это если вкратце. Рассказать в подробностях, с деталями и дубляжом по голосам?

– Уи, месье, – потребовал он. – Но после обеда, стол накрыт.

Я пытался отмахнуться, пока снимал плащ, какая еда, когда вокруг происходят такие вещи? Но этот лысый змей-искуситель, пройдя на кухню, снял крышку:

– Томлёная цесарка с брюссельской капустой и жёлтой морковью в соусе ля-шампань.

Пикантные и пряные ароматы поймали меня за нос, развернули в нужную сторону и на цыпочках отправили в гостиную, сопротивляться не было ни сил, ни желания, ни возможностей. Наверное, с полчаса я был чрезвычайно и целенаправленно занят. Простите.

После чая со сливками и грецких орехов в меду, посыпанных поджаренными семечками кунжута, Шарль позволил мне рассказать всё про всех. Потом удовлетворённо кивнул, впервые пожал мне ладонь как равному и удалился с подносом на кухню. Я же вспомнил о своих прямых обязанностях и почти до глубокого вечера сидел с блокнотом и электрическим пером.

Когда мистер Ренар вернётся домой, то наверняка первым делом потребует показать мои записи. В этих вопросах он всегда жутко педантичен, и любые оправдания с моей стороны его не устраивают. Один раз даже пытался меня уволить, когда ему показалось, что я не всё записал или не так запомнил. Тогда ещё за меня вступился тот же Шарль.

Дворецкий напомнил про ужин, я наскоро чем-то перекусил и, отказавшись от чая, заранее собрался в дорогу. Тонкий свитер, тёплый шарф, надёжные ботинки на толстой подошве, серый плащ. Большой зонт я отставил, с ним только больше мороки, когда на улице ветер.

Вот свою электрическую дубинку я взял, конечно, можно продолжать бесконечно её усовершенствовать, но смысл? Она проверена, работает без осечек. Так сойдёт.

Топтаться на одном месте уже немного наскучило, а прорывы в области изобретений случаются не так часто. Возможно, мне просто не хватало технического образования. А возможно, я лишь сам себе заговариваю зубы, потому что десять часов никак не желали наступать, хотя за окном давно висела холодная осенняя ночь.

Дворецкий словно бы забыл о моём существовании. Стрелки часов двигались так лениво, что их хотелось пнуть. И, когда за дверями раздался скрежет тормозов подъехавшего кеба, я, кажется, уже почти спал стоя.

– Вперёд. – Я дважды хлопнул себя по щекам, чтобы окончательно проснуться, и вышел из дома. Ветер с мелкими брызгами дождя ударил мне в лицо, добивая остатки сна.

Рыжий донец в практически ничем не пробиваемом плаще и насквозь мокрой кубанке ждал у входа, так что мне удалось прямо с крыльца шагнуть на ступеньку кеба. Нырнув внутрь, я плюхнулся на сиденье плечом к плечу с учителем. Мистер Ренар, спокойный и деловитый, оставался всё в том же мундире сержанта Гавкинса.

– На это задание он пойдёт в штатском, – как всегда отвечая на незаданный вопрос, хмыкнул Лис. – Вижу, что ты готов ко всему. Отлично. Трогай, братик!

…Кеб неспешно колесил по ночному Лондону. Мы могли бы доехать до Национального музея за каких-нибудь полчаса, но мой учитель сказал, что нужно потянуть время и сбросить возможные хвосты. Один раз мы даже вышли на углу Гайд-парка, прошли длинными и тёмными закоулками, спустились вниз только для того, чтобы через несколько минут вновь запрыгнуть на ходу в проверенный транспорт Фрэнсиса. Если за нами велась слежка, то, скорее всего, мы смогли соскочить.

– Национальный музей, – тихо предупредил донец, останавливаясь в тени соседнего здания, куда не доставал желтоватый свет газовых фонарей. – Ждать здесь или с вами пойти?

– Без спешки прокати весь квартал и будь наготове со стороны заднего двора.

– Добро, Лисицын! Точно ли знаешь, что делаешь?

– И не такие операции проваливали, – в тон ответил Ренар, кивнул мне, поднял воротник мундира и быстро зашагал прочь. Я кинулся за ним.

Накрапывал дождь, несмотря на порывистый ветер, улицы Лондона заволокло знаменитым туманом, он носился большущими клочьями, то открывая шпили зданий, а то, наоборот, снижая видимость до расстояния вытянутой руки. Единственное, что я мог сказать наверняка, так это то, что вход в библиотеку был в противоположном направлении.