Чтение онлайн

– И зачем? – безжизненно поинтересовалась Полина, переводя взгляд с болтающегося в петле англичанина на Пелевина, сваливающего винтовки в фургон.

– Дак оружие продать можно, – устало утёр пот Алексей, потом, сообразив, что речь идет о другом, ткнул пальцем в повешенного. – Ты об этом что ли? Да опасаюсь я. Вдруг еще кто эту падаль святой жизни человеком признает. А самоубийцам в Рай ходу нет. А ты чего смурная?

– Я… я человека уби-и-ила-а-а, – по-прежнему уставившись в одну точку, простонала Поля, – шестую заповедь нарушила-а-а… – протяжно всхлипнув, девушка обхватила голову руками, – и теперь гореть мне в аду-у-у…

– Это вряд ли, – как можно уверенней заявил Пелевин, бережно обнимая рыдающую Полину за плечи. – Ты ж не просто так, из любви к душегубству, его прикончила, а меня спасая. А в Писании что сказано: «Больше сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя». Так что не реви, ад как-нибудь и без тебя перебьётся. И спасибо, что ты меня так ценишь.

– Ценю? – удивленно вскинулась Полина, на мгновение, позабыв про слезы. – Да я… я тебя… – девушка вдруг осеклась на полуслове, немного помолчала и продолжила более спокойным тоном. – Да, ты прав. Я тебя ценю. Как лучшего проводника и… как довольно интересного… попутчика, – Полина, стараясь не сказать лишнего, упрямо прикусила губу. – Такого, такого… – не находя нужных слов, Поля несколько раз крутнула кистью и, так и не справившись с эмоциями, выпустила часть душевного смятения наружу: – Тупого, упрямого и бесчувственного!!

– Это чего это я бесчувственный? – вжимая голову в плечи, смущённо промямлил Алексей. – И вовсе я не такой…

– Да-а-а?! – уязвлено бросила Полина, сверля Пелевина возмущенным взглядом. – Не бесчувственный?! Я ему жизнь, – девушка патетически потрясла в воздухе пальцем, – жи-и-знь спасла, а он мне – спасибо. Даже не поцеловал…

– Дак чего понапрасну-то лезть? – смущенно буркнул Алексей, старательно отводя глаза в сторону. – Ты б все равно не позволила…

– Конечно бы не позволила! – девушка горделиво вскинула голову и небрежно бросила через плечо. – Но попытаться-то мог?

– Ну ты это… не злись, а? – чувствуя, что понемногу краснеет, Пелевин присел на корточки и без особой нужды подергал колесную чеку. – Когда меня в следующий раз из-за тебя не убьют, я тебя точно поцелую. Точнее, попробую…

– Я тогда сама тебя прикончу, – дотронувшись до спрятанного на груди дерринджера, угрюмо буркнула Поля, – пистолетик-то – вот он, никуда не делся…

Обдав траппера злым взглядом, девушка тяжело вздохнула и, забравшись вглубь фургона, свернулась клубочком. Забыться сном она не успела. Парой минут позже в повозку забрался Пелевин и принялся копаться в поисках лопаты. С горем пополам отыскав шанцевый инструмент, Алексей, стараясь не тревожить и без того злобно зыркающую из-под полуприкрытых век Полину, полез наружу, но вдруг остановился и прошипел что-то ругательное. Девушка приподняла голову и в сердцах сплюнула: траппер рассматривал валяющийся перед облучком маузер и укоризненно качал головой.

– Это ж пистолет, – проворчал Алексей, поднимая маузер со дна повозки. – Боевое оружие, а ты им, как барахлом ненужным, разбрасываешься. Держи и владей, – перехватив пистолет за длинный ствол, Пелевин протянул оружие Поле. Девушка взглянула на подарок и испуганно ойкнула: в полутьме фургона полированные щеки рукояти матово поблескивали и казались залитыми кровью. Память предательски вытолкнула наружу еще свежие воспоминания о ярком всполохе выстрела и удивленных глазах умирающего офицера, и девушка, зажав ладонью рот, стремглав выскочила из фургона. Алексей проводил попутчицу удивленным взглядом, но услышав сдавленный кашель и хрип подле кормы, понимающе вздохнул: судя по звукам, Полю мучительно рвало.

– Лейтенантик-то ихний сладкоежкой оказался, – пробурчал Пелевин, неловко протягивая немного успокоившейся девушке продолговатый предмет в бумажной упаковке. – На вот, шоколадку погрызи, полегчает…

– Какой там, погрызи, – брезгливо поморщилась Полина, отталкивая руку Алексея. – Я, наверное, еще долго есть не смогу, если вообще когда-нибудь смогу… – вспомнив о еде, девушка с трудом подавила рвотный спазм и, передернувшись от какой-то мысли, исподлобья взглянула на траппера. – Шоколадка… офицерская… так ты что, по карманам у них лазил?!

– Ну да, – охотник, равнодушно пожав плечами, сунул шоколадный батончик в карман. – Им добро уже ни к чему, а нам пригодится…

– Мародёр! – возмущенно выдохнула Полина, вскакивая на ноги. – Чурбан бесчувственный!!! Как ты мог?! Ну как ты мог брать у мертвых?!! – продолжая выкрикивать бессвязные обвинения, девушка подскочила вплотную к Пелевину и с силой затарабанила кулачками по его груди. Несколько минут Алексей стоически сносил истеричные выкрики и довольно ощутимые побои, потом занес руку над плечом, но передумал и отвешивать пощечину не стал. Приподняв Полину за воротник, как щенка за шкирку, траппер отставил слепо молотящую кулаками воздух девушку в сторону и сунулся в фургон. После непродолжительных поисков он вынырнул наружу и вложил в руки Полины фляжку. Та, не раздумывая, глотнула, ошарашено вытаращилась на Алексея и через мгновение вновь согнулась над колесом, исторгая из себя проглоченный брэнди и чудом сохранившиеся в желудке остатки завтрака.

– Пей, – Алексей, подобрав с земли флягу, взглянул в покрытое испариной бледное лицо девушки и вновь вложил ёмкость со спиртным ей в руки. – Легче станет, пей.

– Меня же вырвет, – жалобно простонала Полина, с ужасом глядя на траппера.

– Не вырвет. Ты из себя на неделю вперед всё выполоскала. Пей.

– Если выпью, – горестно всхлипнула девушка, поднося дрожащей рукой флягу ко рту, – я буду пьяная и некрасивая-я-я… А! – зажмурившись, Поля глотнула из фляги, закашлялась и приложилось к горлышку вновь, – чего уж теперь-то… – уподобясь войсковому горнисту, девушка откинула голову назад и трижды глотнула обжигающую гортань жидкость. Ненадолго оторвавшись от фляги, она шумно выдохнула, округлила глаза и приготовилась к повторному приему лекарства, но Алексей, бесцеремонно отобрав фляжку, силой усадил её на землю.

– Ой, – икнула девушка, примащивая голову на колесо, – и в самом деле не тошнит. И жить не стра-а-а… – Поля шумно зевнула, пьяно хихикнула и докончила слово, – … шно! Лёш, а Лёш, – девушка попыталась ткнуть кулачком в бок Пелевина, но чуть не распласталась на земле и вновь замерла, облокотившись на стенку фургона. – Но ведь по-другому нельзя же было, а? Ну скажи, что нельзя-я-я?

– Конечно, нельзя, – хмуро вздохнул Алексей, понуро рассматривая носки запыленных сапог. – Если бы не мы их, то они нас. Ладно бы меня просто повесили, а тебя… Ты пойми, я три года назад дружков Мастерсона не из дурного характера или по-пьяни поругавшись, пострелял. Они девчонку совсем сопливую ссильничать хотели…

– Ой, – восхищенно вытаращилась Полина, всплескивая руками, – расскажи, а?

– Потом как-нибудь, – буркнул Пелевин, помогая девушке забраться в фургон. – Ты пока ложись, поспи, а я… дела у меня ещё, в общем.

Убедившись, что Полина, умостив голову на пузике возмущенной таким посягательством Феи, уснула, Алексей закинул карабин на плечо и, ухватив лопату за черенок, зашагал к обочине. Место для общей могилы он присмотрел ещё загодя и очень надеялся, что успеет управиться дотемна. Имелись некие сомнения относительно того, допустимо ли читать православную молитву католикам, а то и вовсе протестантам, но поразмыслив, Алексей пришел к выводу, что всякому крещёному будет приятней упокоиться с любым Божьим словом, чем вовсе без оного, и отбросил сомнения прочь.

Проспав часа полтора, Полина проснулась от доносящихся откуда-то монотонных скрежещущих звуков. Избавляясь от остатков сна, девушка потянулась и жалобно застонала. Затекшее от неудобной позы тело отзывалось протяжной болью, тупо ломило затылок и жутко хотелось пить. Полина сунулась к корме фургона, но бидона с водой на привычном месте почему-то не оказалось, а к фляге с бренди даже притрагиваться не хотелось. Сдавленно изрыгая из пересохшей гортани проклятия всему мужскому роду, тяготеющему к алкоголю, девушка высунулась наружу и удивленно потерла глаза: силуэт машущего лопатой Пелевина определенно троился. Пытаясь избавиться от наваждения, Поля зажмурилась и потрясла головой, но видение в одночасье размножившегося Алексея никуда не ушло, наоборот, возле трёх силуэтов землекопов вдруг возник четвертый. Не иначе как мертвые англичане ожили и, заключив временное перемирие со своим убийцей, оказывают посильную помощь в обустройстве своего пристанища… Внезапно где-то поблизости всхрапнула чужая лошадь, и перед глазами перепуганной Полины предстал образ всадников Апокалипсиса. Судорожно вцепившись в рукоять маузера, девушка попыталась незаметно улизнуть из фургона, но зацепилась за борт и шмякнулась на четвереньки. Словно издеваясь над нелепым падением, лошадь всхрапнула еще раз. Шипя от боли, Поля подняла глаза, сдавлено ойкнула и перекрестилась стволом пистолета: в двух шагах от нее стоял конь… Бледный…