Чтение онлайн

Она осеклась, пытаясь сообразить, что именно хотела сказать и откуда взялось воспоминание – тёмные шкафы, солнечные пятна на полу… Разве она когда-то там бывала? Спустя мгновение в комнате стало светлее, в углу у окна проявилась Джания. По тому, как ведьма переглянулась с наставницей, Кеара поняла, что угадала – и привычно скривилась, сообразив, с чем может быть связан провал в памяти.

Заклинание забвения, чтоб его.

Она всё ещё помнила о том, что случилось три – ведь три? – месяца назад. Вот Лейро со стилетом. Вот айринг чёрно-красных. Вот Фин отшвыривает в сторону напавшую птицу. Вот ещё один айринг – дорогу в Ксантар она помнила хуже всего, кажется, Джания попросту её усыпила. Потом её и Фина допрашивал очень вежливый агент Тайной канцелярии, и она рыдала, а Фин наливал воду в высокий тонкий стакан и негромко просил дознавателя не мучить девушку, ей и без того плохо…

Эл хотел отправить её к отцу, но она попросилась в монастырь. Спряталась, словно мышка в норку, слишком усталая и испуганная, чтобы что-то решать. Попытки начать разговор о Магистре и клятве с кем-то, помимо Алтины, оказались безуспешными: дыхание перехватывало, в глазах темнело, сердце словно сжимала ледяная рука – и даже квалифицированные эмпаты не распознали подвоха. Девочка перенервничала, дайте девочке отдохнуть, и всё будет хорошо – но не было хорошо, были кошмары, истерики…

А потом Джания предложила использовать магию перстня – и Алтина её поддержала.

Заклинание, успокаивающее сильные эмоции, было создано ещё до Катастрофы, для помощи жертвам преступлений или аварий, людям, потерявшие близких. Такие сложные ментальные воздействия обычно требовали не менее сложной медицинской техники и квалифицированного специалиста – для тех, кто не имел при себе магического перстня. Первое время действие чар ощущалось странно, Кеара то и дело ловила себя на ощущении, что хотела что-то сказать или сделать, но что именно, не могла вспомнить. Потом прошло – или она просто перестала думать не о том? Магия смягчала воспоминания, приглушала боль, прогоняла дурные сны. Память о нескольких днях в Диких землях словно покрывалась туманом, она по-прежнему помнила события, но так, словно читала о них книгу…

Это было неправильно – но хорошо. За исключением таких моментов, как сейчас.

– Есть библиотека, – твёрдо проговорила Кеара. – Я помню.

– Есть, – мелодично согласилась Джания. – И нужная книга в ней тоже есть.

– Открыть шкафы может только Мать-Настоятельница, – вмешалась Алтина. – Они защищены магией, и…

– Вот этой магией?

Кеара вынула из-под халата цепочку с висевшим на ней перстнем. Крошечная бабочка с проволочными крылышками сорвалась и полетела вниз, с царапающим шорохом проехалась по полу и замерла в сгустившихся под столом тенях. Пришлось опускаться на колени и разыскивать беглянку – и конечно, пальцы первым делом наткнулись на иглу. Белая бусинка, розовая бусинка, и сколько раз эта паршивка кололась – не сосчитать, не бабочка, а оса! Но потерять её нельзя, потому что…

Почему?

Она сердито сжала добычу в кулаке, сунула в карман, поднялась, разглядывая в свете настольной лампы пострадавший палец. На коже выступила крошечная тёмная капелька, Кеара поспешно вытерла руку о подол и подняла взгляд. Наставница тихонько вздохнула и кивнула, потом сердито взглянула на Джанию. Она могла видеть ведьму благодаря трюку с перстнем и кровью, однако явно воспринимала той девушкой, внешность которой сохранил призрак – лет двадцати пяти, не больше. Впрочем, пообщавшись подольше, Кеара и сама не могла себя заставить думать о соседке по телу как о древней старухе.

– Я не занималась темой клятв настолько плотно, – ведьма поджала губы. – Не мой профиль. Я же…

Она не стала договаривать, но Кеара ощутила укол раздражения. На айринге Джания хвасталась, что может снять чары, но на практике оказалось, что фраза «я двести лет обхожу магические клятвы» означала лишь умение находить лазейки. Справиться с работой обученного мага ведьме оказалось не под силу, банально не хватало квалификации. Два месяца назад Кеара была готова рискнуть, но заклинание забвения продолжало работать, приглушая чувства, успокаивая разум. Она почти согласилась с доводами наставницы о том, что посторонние не проберутся в резиденцию дальше туристической зоны, а Лейро при попытке выбраться из Диких земель поймают пограничники.

Если бы не письмо от Фина.

Отвечать она не стала – Джания предупредила, что заклинание забвения в том варианте, на какой был способен перстень, недостаточно стабильно и может разрушиться от сильных эмоций. Кеара и сама чувствовала, как при чтении появляется ощущение песка в глазах, строки норовят расплыться, а мозг отказывается сосредотачиваться на тексте. Впрочем, основную мысль она поняла хорошо.

Тео в Ксантаре.

И если само по себе его присутствие ни о чём не говорило – он ведь не знал о клятве! – то теперь поводов медлить не оставалось.

– Мы не будем взламывать заклинание, – Кеара спрятала цепочку и взяла наставницу за руку – её пальцы были мягкими и очень тёплыми. – Я просто хочу знать, что ещё можно ждать от этой дряни. Этой информации ведь больше нигде нет, и помочь нам некому, остаётся только… – Она фыркнула, подивившись пришедшей ассоциации, но закончила: – Ограбить библиотеку. Открывать двери у меня уже получается.

Джания действительно учила её обращаться с перстнем: отпирать замки, создавать простенькие заклинания, почти не требующие энергии. Ведьма уверяла, что вполне может передать ей навыки хотя бы Дареи, якобы так будет быстрей и проще, но Кеаре казалось, что это не честно. К тому же она опасалась, что чужие умения могут исчезнуть так же легко, как пришли – а зависеть от воли своенравного духа не хотелось.

Так же принципиальна она была в отношении учёбы. Алтина помогла оформить документы в институт и даже убедила отца, что дочь с высшим образованием тоже может выйти замуж. Кеара изучала структуру ауры, слушала лекции о магических травмах и змеиной болезни, читала книги о проклятиях – уж их-то в библиотеке хватало, – и даже написала Элу с просьбой поделиться записями о пациентах спецбольниц. Тот удивился, но договорился с кем-то в Баоне, и копии ей прислали.

А кстати – почему он сам не дома? Странно… Нет, нужно думать о другом.

– Мы пойдём прямо сейчас, – проговорила она, отбрасывая лишние мысли. – Днём может кто-то увидеть, придётся оправдываться.

Алтина покачала головой и поправила сползающую шаль, в свете лампы в серой шерсти заблестели серебристые нити узора – квадраты, треугольники, спирали.

– Если ты заберёшь книгу, это могут заметить.

– Тогда… – Кеара скользнула взглядом по разложенным на столе тетрадям, книгам, блокнотам – всё не то, переписывать книгу на староимперском она будет до следующей зимы. – Можно, я возьму ваш коммуникатор? Мы просто отсканируем страницы, а потом вместе посмотрим. Хорошо? Ну пожалуйста!

Она сложила ладони перед собой и умоляюще взглянула на наставницу. Джания негромко фыркнула.

– «Мы»? Кажется, моего мнения ты ещё не спрашивала. Я двести лет хранила эти книги, если вдруг что-то пойдёт не так и защитные заклинания разрушатся, они погибнут. Почему ты думаешь, что я буду помогать?

Очень хотелось ответить что-то вроде «а куда ты денешься», но вместо этого Кеара досчитала про себя до десяти, успокаивая раздражение. В записях об одержимости, которые велись в монастыре с момента появления Таро, говорилось, что дух накапливает воспоминания, но эмоционально не взрослеет и остаётся в том возрасте, в котором погибло первое физическое тело. В случае Джании это было более чем справедливо – она была эмоциональной, обидчивой, а порою и капризной, что плохо вязалось с образом древнего мудрого существа.