Чтение онлайн

Всепожирающая мощь огня поглотила последние кедры и лиственницы, протягивая жадные лапы-языки к семерым маленьким волкам, обжигая нас жаром, ревя от ненасытности и невозможности достать те несколько деревянных строений, которые находились за нашими спинами. Пламя тянуло к нам свои лапы, стараясь дотянуться, но мы были далеко. Никто из стаи не дрогнул, когда рядом с нами повалился могучий кедр, рассыпав снопы искр по всей поляне. Каждый стоял на месте, ожидая древних врагов.

Пламя угасало. Его языки становились всё меньше и меньше, пока деревья не превратились в угли. Стал рассеиваться дым, и нашим глазам предстало ужасающее зрелище: тайга состояла сплошь из чёрных, кое-где поваленных, а где-то устоявших стволов. Больше ничего не было. Мы в ужасе наблюдали представшую перед нами картину, которая казалась фантастическим пейзажем.

Вдруг вдалеке показались несколько фигур, одетых в жаропрочные костюмы. Конечно, кощеи из опасения случайно сгореть, предусмотрительно запаслись защитой. Шли с огнетушителями, но нечего было тушить, всё сгорело дотла. Не страшась жара, мы бросились к самой кромке леса, рыча от неистовства, ярости и желания уничтожить тех, кто убил нашу тайгу.

Фигуры в жёлтых костюмах приближались, и по мере их приближения я понимал, что это были не упыри. Это шли люди, обыкновенные наёмники, которые за деньги могут сделать всё, что угодно. Остановившись в растерянности, мы топтались на месте и ожидали действий вожака. Никто из нас не готов был убивать людей, кем бы они ни были. Думаю, Велимир решил, что кровососы прячутся за людьми, поэтому не подал знак к отступлению, но по мере их приближения, я не почуял запаха вампиров, так как их там просто не было. Эти твари переложили всю работу по сжиганию леса на людей. Теперь я разглядел, что у всех в руках были огнемёты, а не огнетушители. Кроме огнемётов на плече у каждого было оружие. И вот наёмники увидели стаю. Могли ли они знать, кто мы? Тогда мне казалось, что они примут нас за стаю обычных волков, выгнанных пожаром к селению людей.

— Вот они! — глухо, так как на его лице была маска, проговорил один из наёмников. — Чёрный тоже здесь!

— Парни, работаем! — в приказном порядке отозвался главный. — Газ!

В ту же секунду в нас полетели дымовые шашки, как мне вначале показалось, но позже, когда мои братья один за другим стали валиться без движения, я понял, что в эти шашки был заправлен нервнопаралитический газ. К нам приближались фигуры, одетые в костюмы химзащиты, а ни один из братьев не имел возможности даже пошевелиться. Перед глазам поплыл туман, наверное, едкий газ подействовал на какую-то часть меня, но не одолел полностью. Медленно передвигая лапы я встал так, чтобы заслонить собой беспомощно лежащих братьев, готовый защищать их до самой своей смерти. Движения мои не были быстры, как прежде, но я, всё же, собирался биться до конца.

— Парни, я не верю своим глазам! На этого газ не действует! — какой-то частью своего мозга распознал я человеческий голос и понял, что для нападающих это стало полной неожиданностью. Решив воспользоваться замешательством и не дожидаясь, пока головорезы сообразят, что делать, я бросился в атаку, стремясь любой ценой, даже ценой людской жизни не подпустить их к своим братьям. Слишком медленно приближаясь к остановившемуся ближе всех человеку, готовясь к прыжку, я увидел, как он вскинул оружие и нажал на спусковой крючок.

Несколько раскалённых добела шмелей, воспользовавшись замедленной скоростью моих движений, впились в тело, сбивая меня в полёте, когда до горла наёмника оставалось всего несколько метров, и пронзая меня адской болью.

— В голову не стрелять! Он нужен живым! — прозвучала команда.

Я жалел лишь об одном — мне не хватило всего нескольких секунд, чтобы вгрызться в горло твари, выглядящей как человек. Тот, кто за деньги готов убивать, не имел права называться человеком.

Всё вокруг застелила кровавая пелена, но я продолжал слышать выстрелы уже позади себя, там, где остались парализованные волки моей стаи, а затем шум от лопастей приближавшегося вертолёта. Почувствовал, как моё тело поднимается ввысь и парит над сгоревшей тайгой, обдуваемое шквальными порывами холодного ветра. Я понимал, что с каждой минутой терял всё больше крови, и с каждой её каплей из меня уходила жизнь. Не имея ни сил ни возможности даже пошевелиться, я ждал скорой смерти, как избавления, и оплакивал братьев, пока не отключился мозг, разрываемый горем и отчаяньем.

Александр

Придя в себя, я ощутил только боль. Не понимал, где я. Что со мной. Меня окутывала ватная липкая мгла, отупляя сознание. Пульсирующая боль не давала трезво мыслить. В голове полный мрак. Жар по обессиленному телу. В зачумлённом мозгу кровавые сполохи огня.

«Пожар! Горит тайга!» — всплыли чьи-то слова.

А в следующую секунду…

Память вернулась. Воспоминание о произошедшем с моей стаей повергло меня в такую бурю душевной боли, какую не заглушить никакими физическими муками. «Я должен был погибнуть вместе с ними». Смерть в сражении — к этому я был готов, но узнать о гибели своих друзей, увидеть эту смерть своими глазами, почувствовать, как одно за другим гаснет сознание связанных с тобой кровью существ — никогда. Невозможно подготовиться к боли, дотла сжигающей моё сердце. Теряя сознание, снова и снова видел погибших братьев. Они звали меня с собой, но сколько ни тянулся к ним, не получалось пересечь невидимую черту. Те, за кого я готов был умереть, медленно покидали меня, и как бы я ни звал их, как бы ни стремился к ним, что-то мешало мне уйти.

Разлепляя опухшие веки, я понимал, что всё ещё жив. Не стоило даже пытаться выдержать эту адскую муку, унять её можно только остановив сердце, но как это сделать, я не знал. Чтобы дать выход своим чувствам, выл на всю округу, но не сумел ни на секунду заглушить своё горе.

Через несколько часов паралич полностью покинул волчье тело, но, искромсанное пулями, оно почти не слушалось меня. Но хотя бы жар спал. Получилось собрать мозги в кучу и начать хоть что-то соображать. Оглядевшись, насколько это было возможно, я обнаружил, что находился в небольшом помещении, от стен и потолка которого исходил металлический запах. Подо мной был бетонный пол с постеленной на него соломой. Воздух свеж, слышны звуки ночного леса, что означало, что я в лесу, но вдали от дома, где должно пахнуть гарью и не должно быть слышно звуков убитой тайги.

Приближался рассвет, и, когда вокруг чуть посерело, я увидел, что представляло собой помещение, где я находился. Это была клетка, очень прочная клетка, с толстой решёткой со всех сторон. Да! Кто бы это ни был, он хорошо подготовился! Из такой тюрьмы мне не выбраться, даже находясь в прекрасном здравии. Похоже, тот, кто меня захватил, не имел представления об истинной силе волков. Мы созданы бороться с кощеями, а не с железом и бетоном. Эта клетка подходила скорее для слона, но и неуклюжий слон вряд ли мог бы выбраться из неё.

Очень долго лежал на бетонном полу. Между жизнью и смертью. Силы медленно уходили из меня.

Пахло свежескошенной травой, земляникой, металлом и кровью. Невдалеке должно было находиться какое-то жильё, так как моё обоняние различало запахи домашней скотины, человека, дыма костра, и ко всем этим приятным запахам примешивался зловонный смрад нескольких кровососов, но не сильный, как если бы они побывали поблизости, но потом исчезли. С наступлением рассвета защебетали лесные птахи, травы умылись прохладной росой. На прутьях решётки выступили холодные капли.

Послышалось шумное дыхание, звуки тяжёлой поступи пожилого не совсем здорового человека, подволакивающего больную ногу. С трудом разлепив тяжёлые веки, разглядел седовласого древнего старика, наверное, сторожа. По округе распространялся только лишь его запах. Других людей здесь никогда не бывало. Дед был одет просто, по-деревенски. В руках нёс деревянную миску с каким-то дурно пахнущим варевом. Отперев в решётке маленькое окошко, он просунул миску в клетку со словами:

— На вот, похлебай немного. Эх! Какую животину замучили! Отличный экземпляр! Охотнички!

Он и не подозревал, что перед ним не животное.

Не было сил подняться.

Снова ночь. Яркие звёзды на чёрном небосклоне холодны и безжизненны. Звенящая тишина. Шум ветра в ветвях. Крик совы.

Я не ел и не пил. Жизнь уходила из меня по капле.

Снова ясный день. Тот же старик.

— Эх, чтоб тебя! Не притрагивался к еде! Так и издохнет! Надо хозяину звонить.

Старик вылил прямо на землю старое варево и налил в миску свежего, ничем от того не отличающегося, ни своим видом, ни запахом.