Чтение онлайн

– Андрей Петрович Кольцов?

Господи, подумал Андрей, до чего же противный голос. И ведь будут сейчас ломать комедию, словно действительно верят во все, что говорят, а не работают на камеру Ока Гармонии, что сейчас мигает под потолком, записывая происходящее. Хотя, может быть, они и правда верят – и это страшнее всего, по большому счету.

– Да, господин судья, я вас слышу.

Судья усмехнулся.

– А мне показалось, что у вас снова этот странный припадок, – он опустил взгляд к планшету, уточняя термин, и проговорил с полувопросительной интонацией: – Ломка?

– Подсудимому уже сделали временную блокаду, ломка снята, – чуть ли не зевая, произнес адвокат. Был он толст и лыс, ему было жарко и наверняка хотелось ледяного пива в запотевшем стакане: прикосновение – и по стеклу побегут капли. Андрей почему-то подумал, что люди такого типа очень любят пиво. Конечно, оно было вне закона, как и любое другое одурманивающее вещество, за это могли оштрафовать и даже посадить, но для истинных слуг Гармонии всегда делались небольшие поблажки. Например, пиво, которое до сих пор варили в закрытых пивоварнях для спецпользования.

– Понятно, – кивнул судья. – Занесите информацию в протокол. Евгений Олегович, прошу вас.

Прокурор, нервный, худощавый и стремительный, словно хищная рыбина, поднялся с места и вышел к столу судьи. Было видно, что этому слуге Гармонии сейчас хочется одного: служить. Он как раз из тех, кто верит, что живет и действует не напрасно. Что ж, таким везет: не нужно ни о чем думать, понимать, анализировать – просто верь, и все будет хорошо, а мир, в который ты так пылко веришь, непременно позаботится о тебе.

– Андрей Петрович, еще несколько вопросов, – начал прокурор. – Вы получили высшее медицинское образование в Бостоне, Североамериканская федеральная земля?

– Абсолютно верно.

– То есть, вы как профессиональный медик осведомлены о вреде, который наркотики наносят человеческому организму?

– Да.

– И вы так же знаете, что они запрещены законом, не так ли?

– Вы у нас знаток законов, но, судя по тому, что я здесь, это так, – Андрей вяло усмехнулся.

– Где вы достали этот, как его… – Прокурор потыкал пальцами в планшетку и произнес: – MDA! Наши эксперты никогда не слышали о таком.

И неудивительно, подумал про себя Андрей, наркотики уже, как минимум, два века не существуют: исчезли после появления нейроблокады в 2247 году, как раз после изобретения Туннелей. Или Туннели были потом? Да черт его знает… Теперь это неважно. Совершенно неважно.

– Вы ни за что не поверите, господин прокурор, – спохватился Андрей. По бледным губам прокурора скользнула тень улыбки.

– Попробуйте объяснить, – предложил он. – Возможно, собравшиеся здесь не так глупы, как вам кажется. Попробуем понять.

– Я прочитал в детской энциклопедии младшего сына про великого ученого древности – Менделеева, который создал таблицу химических элементов, увидев ее во сне. И когда я лег спать, мне приснилась формула, я попробовал синтезировать это вещество – вот и получилось!

Андрей ожидал, что прокурор потеряет терпение, однако этого не произошло.

– Хорошо, пусть так. И что же вы сделали потом?

Андрей пожал плечами.

– Врачи испокон веков все лекарства проверяли на себе. Это что-то вроде нашего кодекса чести, если вы, конечно, понимаете, о чем я.

Прокурор почесал кончик носа. Видимо, о чести он не задумывался в принципе.

– Значит, лекарство, – раздумчиво повторил он, решив, видимо, не цепляться к словам. – Допустим. Андрей Петрович, потрудитесь объяснить, от какого именно заболевания должно помогать ваше лекарство. Насколько я понимаю медицину, лекарства не изготовляют просто так, ни от чего?

Андрей вздохнул. Помолчал, раздумывая, стоит ли усугублять свое и без того незавидное положение.

– Это лекарство от Гармонии, уважаемый господин прокурор.

Прокурор вскинул брови, адвокат хмыкнул. Судья покачал головой, словно хотел сказать: эк, угораздило человека.

– Я, к сожалению, не знаток современных заболеваний, – сказал прокурор. Андрей взглянул ему в лицо – издевается? Нет, абсолютно серьезен. – Что же это за недуг?

Андрей едва не рассмеялся в голос. Нервное, это уже нервное, надо взять себя в руки и раз уж начал, то довести дело до конца.

– А стоило бы знать, этому недугу уже четыреста лет, – с максимальным спокойствием ответил он. – И мы все им болеем.

Зрачок камеры под потолком встрепенулся, наводя прицел на подсудимого. Видимо, незримый наблюдатель наконец проявил заинтересованность. Прокурор, который наверняка попал в крупный план, приосанился.

– Андрей Петрович, решается ваша судьба, – почти ласково пожурил он. – Я искренне прошу вас, будьте благоразумны.

– Я уже устал быть благоразумным, – пробормотал Андрей, угрюмо глядя в пол. – Я был благоразумным всю жизнь, а потом понял, что не желаю быть еще одной консервной банкой в вашем дивном новом мире, который не хочет развиваться и прикрывает свою первобытную подлость разглагольствованиями о современной красоте и силе духа, которые повсеместно воплощены в жизни стараниями Президента.

Его слушали. Его слушали очень внимательно. Зрачок камеры периодически мигал и вновь впивался электронным взглядом в человека, сидящего на скамье подсудимых.

– Вы насыпали полные кормушки. Вы создали прекрасные стойла. Вы выгуливаете нас на самых лучших лужайках, – он знал, что его не перебьют, и это была единственная возможность сказать все. Сейчас. – Но если кто-то из нас собирается поднять голову к небу, то вы отправляете его в Туннель, потому что небо нам положено видеть только в лужах.

Голос предательски дрогнул: Андрей понял, что говорит не то и не так, что мечет бисер перед свиньями, но остановиться уже не мог.

– Дело в том, что кормушки – это еще не все. Конечно, большинству их вполне хватает, но я не хочу так. Мне нужно развитие, пусть и в негативную сторону… Хотя кто решил, что эта сторона неправильная? Те, кто крутит по Сети ролики о том, насколько прекрасна Гармония, – вот они уверены, что знают все лучше меня. А я не хочу, чтобы за меня решали, черт возьми, какой кофе пить, что читать и какую женщину в какой позиции любить. Я волен сам распоряжаться собой и своей жизнью, а не класть ее на алтарь Президента и его светлых идей по поводу нашего будущего. Распоряжаться своей жизнью! – воскликнул он. – Неотъемлемое право! Но вы и его отняли. Умудрились. Нашли способ.