Чтение онлайн

– Ты хоть понимаешь, что это мор? – устало спросил Луш. В ящичке стола у него всегда хранилась собственноручно изготовленная наливка, вот и сейчас государь вынул темно-зеленую бутыль, стакан и вопросительно посмотрел на Шани. Тот отрицательно качнул головой, и государь с удовольствием осушил два стакана подряд в одиночку. – Строительство оцеплено, и это хорошо, дай Заступник, там все повымрут, и всё сойдет на нет, ну а ежели заразу по стране разнесут?

– Сир, в прошлом году на севере свирепствовал легочный жабе, – напомнил Шани. – Умерло около трех тысяч человек. Но, помнится, вы что-то не поднимали такую панику.

– Вы, Ваша бдительность, видимо, впадаете в ересь, – ехидно предположил государь. – Тогда храм во имя Заступника не строился. И ведьмы рядом не отирались, и тем более не валялись по кроватям чиновников вашего уровня. Ну посмотрите, она же вам прямо во всем сознается! Или мне вас надо вашей работе учить? На костер ее – и никаких кровавых слез.

Он плеснул наливки в стакан и убрал бутыль.

– Сир, если вы так считаете, то мне остается только подчиниться, – спокойно произнес Шани. – Я сегодня же пошлю отряд на Сирые равнины, чтобы девицу Сур доставили сюда. А далее все по инквизиционному протоколу.

Это означало, что Дину подвергнут увещевательному допросу – для начала просто растянут на дыбе и станут зажимать суставы раскаленными клещами. Если она будет упорствовать и утверждать свою невиновность, то вывернутые суставы вправят, и начнется вторая степень: лишение сна и пытка водой и огнем. Отрицать свою вину Дина не станет, но насылание мора – слишком серьезное обвинение, чтобы обойтись без пыток, поэтому через вторую степень ей все-таки придется пройти. Весьма вероятно, что она не выживет, но в инквизиции работают лучшие врачи, так что до костра Дина все-таки дотянет.

– С ума последнего, что ли, спятил? – поинтересовался Луш. – В столицу ее тащить, а что, если она заразу сюда принесет? Что делать станем, ваша бдительность?

– Тогда я готов выслушать ваши предложения, сир, – произнес Шани и добавил после паузы: – И выполнить их.

Луш пару минут посидел молча, а потом произнес:

– Ну сам-то ты, конечно, туда не поедешь, – Шани утвердительно кивнул, и Луш продолжал: – А казнить ее на месте, как мне кажется, не совсем правильно. Все-таки не на полмонетки дело: пусть бы все увидели, чем грозит колдовство. Чтоб неповадно было.

– Тогда посадить ее в тюрьму на карантин, – предложил Шани, внимательно изучая переливы сиреневого камня в своем перстне. – Болезнь развивается быстро, мы сразу поймем, здорова ли девица Сур. Ну а если умрет, то на все, как вы сказали, воля Заступника.

Луш помолчал, задумчиво пощипывая бородавку на щеке. В его взгляде появилось что-то новое: он будто смотрел на Шани и удивлялся.

– Вот ведь хитрый ты жук, – уважительно произнес государь. – Неужели не жаль?

Шани вскинул голову и посмотрел на него с максимально невинным видом.

– А вам? – спросил он. Луш ухмыльнулся.

– Ну вот я и говорю: жук, – ответил он. – Ладно, готовь бумаги для ареста и отправляй туда группу захвата. А строительство будем продолжать, я сам подберу архитектора.

Шорох за портьерой дал понять, что арбалетчик опустил оружие. Шани кивнул и встал с кресла, намереваясь покинуть кабинет, но Луш окликнул его:

– Письмишко-то захвати.

Шани подчинился.

Потом, стоя на ступенях дворца в ожидании, когда подадут карету, он размышлял о симптомах заболевания. На уроках медицины в третьем классе им рассказывали о синтетических вирусах, и по описанию новая зараза была очень похожа на болезнь Штаубера, кажется, – Шани помнил, что имя было немецким, но не был уверен в правильности написания, но откуда бы ей тут взяться? Шани не боялся заболеть – в детстве все граждане Гармонии проходили вакцинацию, и блок прививок наверняка еще действовал, но что будет со всеми остальными, если вирус вырвется за санитарный кордон и пойдет гулять по Аальхарну? Подъехала карета, лохматый конопатый парнишка, загорянин, недавно назначенный ассистент в чине младшего инквизитора, соскочил с козел и послушно открыл перед шефом дверь. Шани устроился внутри и поманил ассистента.

– От моего имени срочно отправьте на Сирые равнины две дюжины человек для охраны строительства. Работа в оцеплении с возможностью применять оружие. Строго секретно. Государственная тайна. И через три часа соберите у нас членов Лекарского совета. Также строго секретно.

– Понял, Ваша бдительность, – качнул головой ассистент. – Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Ассистент снова кивнул и растворился в дождевой завесе. Где-то вдалеке прогрохотал гром.

Можно было бы синтезировать биоблокаду, думал Шани, вслушиваясь в мерный перестук дождевых капель по крыше кареты и шум города за занавешенным оконцем, а потом сделать заразившимся прививки, и через день они бы окончательно поправились. В принципе, ее можно было бы создать и из тех средств, что известны на данном этапе развития медицины; к тому же пакет первой помощи, заботливо выданный маленькому Саше Торнвальду перед транспортировкой через Туннель, до сих пор бережно хранится у него в сейфе. Вот только он, к сожалению, не химик и не врач, а те химики и врачи, которые могли бы им помочь, сейчас находятся за много световых лет от Аальхарна и знать о нем не знают.

«Пожалуйста, молитесь обо мне. Наверно, вы единственный человек во всем Аальхарне, к которому я могу обратиться с такой просьбой. И мне очень хочется верить в то, что все, случившееся с нами, не случайно и не напрасно».

Лучшие столичные лекарники не заставили себя долго ждать и собрались в зале специальных заседаний за полчаса до назначенного срока. Шани окинул их быстрым, но пристальным взглядом: все выглядят спокойными и собранными, но в глубине души напуганы. В прежние времена такие вот собрания заканчивались для некоторых в пыточных после обвинений в колдовстве и ереси, так что Шани готов был поклясться, что эти люди, одни из немногих в Аальхарне, кто способен думать, рассуждать и делать выводы, наверняка уже попрощались с родными и близкими.

– Я собрал вас, господа, с тем чтобы донести до вашего сведения строго секретную информацию и попросить вашей помощи в деле государственной важности, – начал Шани. – Не хочу говорить громких слов, но, возможно, вы станете спасителями Отечества…

Он говорил десять минут. Лекарники слушали его, затаив дыхание, Шани говорил о новом заболевании, цитировал полученные отчеты и описывал симптомы. Под конец лекарники помрачнели – перспективы открывались, в самом деле, страшные.

– Если вирус продолжит свое распространение, то, по моим сугубо предварительным подсчетам, население Аальхарна полностью вымрет за три месяца, – закончил Шани. Это перед Лушем он мог совершенно спокойно говорить, что ничего страшного не происходит и все в порядке, да кормить его сказками о ереси и колдунах, с этими же людьми необходимо быть предельно честным. – Сегодня я разговаривал с государем. Принято решение засекретить информацию обо всем, что происходит на строительстве храма, но при этом принять все возможные меры для того, чтобы остановить заболевание. Господа, Родина нуждается в вашей помощи.

Воцарилось молчание. Лекарники обдумывали сказанное, и Шани вдруг со всей обреченностью понял, что никто из них не откликнется на его отчаянный призыв и не возьмется за изготовление вакцины.

– Судя по всему, ваша бдительность, это новое заболевание, неизвестное науке, – заговорил ректор лекарского академиума Прохор, дряхлый старик, наблюдавший аланзонскую чуму и умудрившийся, несмотря на глубокие годы, сохранить ясность ума. – Я практиковал по всему Аальхарну, но ни разу не сталкивался с подобными симптомами. Говорите, все началось при рытье котлована?

– Да, – обреченно кивнул Шани.

– Возможно, на том месте когда-то был могильник, – сказал Прохор. – Чумные животные или братская могила.

– Невозможно, уважаемый Прохор, – произнес Влад, невероятно хитрый взяточник и пройдоха, едва не пробившийся во дворец и обожавший деньги, но при этом бывший потрясающим диагностом и знатоком всех аальхарнских болезней. – Сирые равнины – густонаселенный район, никто в здравом уме не стал бы устраивать там могильник. Вероятно, это действительно новое заболевание, ваша бдительность.