Чтение онлайн

Конечно, древняя кровь несла в себе и другие дары, но сам он владел только этими. Смотря сквозь пучины времени, Раймонд видел, что чародеи сидов, бывшие основателями его рода, могли перемешивать землю и небо, управлять облаками и дождями, заклинать огонь и молнии, менять обличья и даже перемещаться при желании на невиданные расстояния за один шаг. Но чтобы овладеть подобными силами, требовались годы занятий и желание открыть те двери, что оставались закрытыми уже тысячу лет. Он не был готов к такому, как не были готовы его предки все последние века. Прежде в Иберлене, в первые столетия после изгнания фэйри, было много чародеев, чародеев-людей, освоивших часть секретов Древнего Народа по сохранившимся от того книгам. Почти все они уничтожили друг друга, сражаясь за власть, и Айтверны, предпочитая служить королям Карданам, а не пытаться занять их место, скрыли свой дар в тайне, уверяя, что силы, принадлежавшие их предкам, утрачены ими навсегда. Магия редко приходила к Раймонду по его собственному зову – куда чаще она являлась сама, нежданная, как внезапный порыв ветра. Но когда магия пребывала с ним, он и сам был магией.

Кровь стучала у Раймонда в ушах, чужое сорванное дыхание било в лицо, предсмертные крики налетали морской бурей, а он все шел сквозь толпу, оставляя позади себя трупы. Каждый удар его был совершенен, и каждый находил цель. Герцог Запада сделался зеницей урагана, сердцем им самим порожденного хаоса. Раймонд Айтверн прорывался через ряды мятежников, и за его спиной мятежников уже не оставалось. Не оставалось ничего живого. Меч плясал в руках Верховного констебля Иберлена, как пляшет перо в руках летописца, и ярко-алые чернила разлетались во все стороны.

Если и есть у жизни смысл, подумал Раймонд отстраненно, то он заключен здесь, сейчас, в этой точке, в этом оглушающем барабанной дробью мгновении, заключившем в себя до последней ее капли всю полноту существования, весь вырывающий душу из груди вопль азарта, всю пылающую радость, боль, отчаяние и надежду Земли.

Огонь схватки опалял его щеки жаром самой преисподней. Плащ рвался за плечами драконьими крыльями. Сталь прошивала чужие сердца насквозь, ледяной иглой. Раймонд был собой – наследником сотен поколений воинов и колдунов, правой рукой павшего на его глазах короля, потомком высоких фэйри, помнивших юные дни мира.

«Мой отец, ты видишь, я дерусь за тебя! Ты завещал мне служить Иберлену, я служу Иберлену, и служу хорошо! Моя жена, ты видишь, я дерусь за тебя! Ты не была воином, но положила жизнь ради нашего королевства, так могу ли я пожертвовать меньшим! Мой король, ты видишь, я дерусь за тебя! Мне нет прощения, что не смог тебя уберечь, но по крайней мере ни одна нелюдь, предавшая тебя, не уйдет отсюда на своих ногах! Мой сын, ты видишь, я дерусь за тебя! Я дарю тебе шанс, задерживая врагов здесь, так воспользуйся же этим шансом, уведи Айну и принца Гайвена, и уходи сам, а потом живи! Я подарил тебе жизнь, так распорядись своей жизнью так, чтобы мне не было за тебя стыдно! Я знаю, ты сможешь, сумеешь, справишься, я дерусь за тебя! Я оставляю тебе свою судьбу и свой долг, и отныне мои дороги станут твоими дорогами, моя война будет твоей войной, а когда ты победишь, я буду ликовать у тебя за спиной! У нас одно знамя на двоих, наше общее знамя, и пусть оно воспарит к небесам в час нашего триумфа. Я не всегда был справедлив с тобой, и уже никогда не смогу попросить у тебя прощения, и как жаль, что шансы упущены, и мне уже не сказать, что я люблю тебя. Никогда не упускай своих шансов! Ты мой сын, но не будь таким, как я, стань лучше меня! Ты сможешь».

И тогда, когда противников уже не осталось, когда все они легли на каменные плиты, распрощавшись с жизнью, окружив Айтверна колющей холодом пустотой, когда мир вновь разлетелся вокруг уходящей за горизонт бесконечностью, а время, распрямляясь, обрушилось привычным для людей водопадом, в него выстрелили. Герцог успел отбить стрелу, с некоторым трудом отклонился от второй, выпущенной вроде бы с угловой башни на юго-западе. Боитесь честного боя, твари, и правильно делаете, что боитесь! Но следовало уходить с открытого пространства, понял он. Увы, верная мысль явилась со слишком большим запозданием – новая стрела змеей впилась в колено. Раймонд пошатнулся, давя крик, вскинул щит, закрывая лицо, – и тут боль раскаленной кочергой пронзила спину. Будто горсть острого тарагонского перца высыпали прямиком на внутренности.

Горло сдавило судорогой, внезапно сделалось очень трудно дышать, каждый вздох давался с усилиями, на грудь упала каменная плита. Айтверн рухнул на колени, скосил глаза вниз – из живота выглядывало вороненое древко. Плечо и пальцы свело пульсирующей болью, и герцог выпустил спасительный щит. Стоящее в зените солнце ударило в глаза, ослепляя и лишая разума. Ясное солнце зависло над столицей Иберлена, над древними камнями цитадели, над захлебывающимся в крови замком, сейчас заполненным гуляющей по нему смертью. Солнце пылало, обрушивая на землю копья лучей, и ему не было ни малейшего дела до убивающих и умирающих во имя своих смешных идеалов смертных. Но смертные до конца держались за идеалы и иллюзии, и в этом заключался брошенный ими небу вызов. Раймонд Айтверн успел почувствовать странное, пьянящее торжество, а затем из полуденного воздуха пришла еще одна стрела, быстрая и неотвратимая, и тогда мир раскололся на части.

Апартаменты наследного принца располагались в северо-восточной части замка, на изрядном расстоянии от королевских покоев. Дежурившие у дверей караульные имели вид немного сонный и рассеянный, настолько, что это вызвало у Артура приступ раздражения. Воинам на стенах предстояло сражаться и умирать, пока эти прохлаждаются здесь. Тут Айтверн вспомнил, что и ему самому не придется обнажать сегодня меч, и злость только усилилась.

– Его высочество у себя? – сухо спросил Артур у преградившего его дорогу сержанта.

– Да, сэр. А вы…

– Я к нему по делу. Приказ лорда Верховного констебля. – Артур показал сержанту герцогский перстень Айтвернов.

– Проходите, сэр, – коротко поклонился стражник.

– Пошли, Ай. – Артур отворил дверь. – Нанесем принцу визит, а то бедняга сдохнет здесь со скуки.

Они нашли дофина в его личной библиотеке, среди многочисленных книжных шкафов и стеллажей, с полками, заваленными свитками и массивными фолиантами. Гайвен Ретвальд сидел в глубоком низком кресле, спиной к зашторенному окну, и держал на коленях огромный книжный том с обложкой, украшенной изумрудами. Сын короля был молодым человеком шестнадцати лет от роду, с субтильным телосложением и бледным от долгого сидения взаперти лицом. У него были черные волосы, доходившие до плеч, и длинные тонкие пальцы.

При виде гостей Гайвен немного растерянно улыбнулся:

– Леди Айна… лорд Артур… рад вас видеть! Чем обязан?

Артур хотел было сразу взять быка за рога, но Айна опередила его. Сестра шагнула вперед и сделала изящный реверанс. Она всегда умела быть безупречной – и оставалась такой даже сейчас. После той сумасшедшей сцены в кабинете отца. После бешеного крика и столь же бешеной ненависти. Если бы Артур тогда не остановил Айну – она бы, наверно, попробовала убить отца, и плевать, что сестра едва умела обращаться с мечом, а Раймонд Айтверн был лучшим фехтовальщиком из всех рожденных на земле. Артур знал такое чувство. Когда невозможно не броситься в бой, каким бы безнадежным тот бой ни казался. Он только не знал, что это чувство знакомо и сестре тоже. А сейчас Айна оставалась вежливой и безмятежной, как если бы не случилось ничего из событий последних двух дней. Как это ей удается? Артур не мог понять.

– Ваше высочество, – сказала Айна учтиво, чуть опустив голову. – Мы счастливы встретить вас в добром здравии. – Губы Гайвена дрогнули, но он не сказал ни слова. О принце сплетничали, что в добром здравии он бывает нечасто, зато болеет всевозможными хворями десять месяцев из двенадцати. Очевидно, Гайвену было неприятно слышать напоминание о своих немощах. – Нас послал наш отец, герцог Айтверн. Он очень беспокоится о вас.

– Лорд-констебль обеспокоен моей судьбой? – Тонкие пальцы принца рассеянно перевернули пару страниц. – Приятно слышать, конечно, но о каком беспокойстве может идти речь? Я тут за семью стенами и замками. Или, может, эти… мятежники… уже берут нас штурмом?

– С позволения его высочества, я отвечу на заданные его высочеством вопросы в порядке их следования. – Артур подошел к Ретвальду поближе, становясь рядом с сестрой. Айтверн почти не старался скрывать владеющую им злость. – Я абсолютно с вами согласен и также полагаю, что вашему высочеству ничто здесь не угрожает. Мне кажется, ваше высочество защищены в своих покоях столь надежно, насколько это вообще возможно. Но, увы, мой мудрый отец в своей мудрости полагает иначе. Мой мудрый отец всегда старается свести даже призрачную опасность до полностью иллюзорной. Я понятия не имею, берут ли наши враги сейчас замок и начался ли вообще бой. Думаю, вряд ли. Отцу только что сообщили о приближении неприятеля… а редко какой неприятель идет на штурм сразу, не распушив сперва хвост. К сожалению, я не имел возможности пронаблюдать за развитием событий, ибо был послан сюда. Догадываетесь зачем?