Чтение онлайн

Совет действительно затянулся допоздна. Лорды осмелели, подавали голос, перебивали друг друга, доходило едва не до крика. Всем нашлось что высказать, и все высказывались от души. Стоило Эдварду Фэринтайну сослаться на то, что он должен проведать жену и покинуть высокое собрание, как за столом тут же началась оживленная беседа.

Следовало обсудить множество вещей. К примеру, отмену указов, принятых Гайвеном в течение этого лета. Айна гарантировала Коллинсу, Эрдеру и Гальсу, что назначенные Ретвальдом в их владения войска не будут туда направлены, и о назначении в дворянские домены специальных королевских наместников речи также не идет. Потребовалось обговорить с Граммером послабление, хотя бы временное, налогов, так как их бремя за последний год тяжко легло на народ, провоцируя новое недовольство.

– Народ будет рад, – поддержал Эрдер. – Начать новое царствование с сокращения хотя бы части податей – верный способ заручиться поддержкой третьего сословия. Если прежняя власть драла три шкуры и не оставляла им порой даже миски с похлебкой на ужин, тем быстрее они начнут любить новую власть, не настолько жадную.

Таламор, напротив, проявил недовольство:

– Это красивый, но глупый жест. Налоги вы урежете, хорошо, но где прикажете брать деньги на содержание той же армии? Казна и без того истощена междоусобицей этого года и лумейскими неудачами минувшего, а торговля сейчас захирела. Солдаты будут недовольны отсутствием жалованья.

– Вам не стоит так волноваться о деньгах, лорд Патрик, – сказала Айна. – За последние годы Малерион получил изрядный доход. От войны, возможно, хирела ваша, восточная торговля, но не наша, западная. Мой отец предпочитал держать деньги при себе, но как королева, я не могу последовать его примеру. Малерион вложится в королевскую казну и в нужды государства в той мере, в которой это окажется необходимо. Неправильно, что запад нашей страны процветает, пока прочие области испытывают нужду.

– Вы собираетесь разорить собственные закрома, раз уже разорены тимлейнские?

– Нет, лорд Патрик. Я лишь хочу показать, что королева Иберлена не станет сидеть на сундуках с золотом, обдирая и заставляя голодать свой народ. Я надеюсь, в этом году закончится хотя бы внутренняя война, а значит, сократятся расходы, и в следующем году мы сможем вновь наполнить казну. Тогда станет легче. Пока легкие времена не настали – я пущу в оборот те средства, которые мой отец нажил.

Роальд Рейсворт поддержал предложенное Айной решение. Он сказал, что подобная мера в самом деле позволит избежать недовольства. Видя со стороны министров хотя бы первые ростки одобрения, Айна позволила себе расслабиться. Ненамного. Самую малость. «Гайвен правил, пытаясь заставить их всех почувствовать себя слугами. Я сделаю из них друзей. Это не принесет мне безусловной верности всех вассалов короны, но, может быть, расположит хотя бы нескольких».

Нужно было сделать очень многое. Пройдет совсем немного времени – и весь Иберлен узнает, что власть в Тимлейне в очередной раз сменилась. Кто знает, к каким потрясениям это тогда приведет. Роальд Рейсворт сказал, что незамедлительно отправит доверенного человека к Тарвелу. Сообщить о свершившемся перевороте и просить принять сторону победителей. Лорд-констебль, впрочем, сомневался, что из этого выйдет толк.

«Артуру снова некуда идти, а значит, он опять придет к человеку, который научил его быть рыцарем. Даже оказавшись в сокрушительном меньшинстве, он продолжит сражаться. Теперь он будет сражаться против меня».

Айна знала, что ее брат не отступит. Для Артура законным королем останется Гайвен, а любой покусившийся на его место будет предателем и узурпатором. Девушка понимала, что брат не поддержит ее, да и не сможет поддержать, учитывая, что она заняла престол после того, как он был объявлен лишенным звания главы дома. Иначе этот престол принадлежал бы ему самому.

В этот самый момент, ведя заседание кабинета министров – ведя его как королева, наделенная правом голоса и способная править, а не просто молчаливо сидеть на троне, – Айна вдруг осознала, что ни за что не пожертвует местом, которое только что обрела. Даже ради примирения с братом. «Я всегда хотела что-то менять, принимать решения, действовать самой. Наконец я смогу это делать. Как я могу отказаться и снова отступить в тень?»

Она знала, что ей придется нелегко. Государи старше и опытнее нее нередко теряли корону, а вместе с ней и голову, столкнувшись с изменой. Престол Иберлена оказался ныне шаток, как никогда прежде, и любой амбициозный аристократ будет стараться склонить новую королеву на свою сторону или, возможно, даже уничтожить ее. Глядя на министров и пэров, окруживших ее ныне, Айна Айтверн отчетливо понимала, что эти люди, даже самые любезные из них, навсегда останутся для нее опасны, – и все же не хотела отступать. Отступить значило вернуться в затворничество фамильного особняка, к подругам, книгам и пустоте, вместо того чтобы стоять на вершине мира.

«Теперь я понимаю, зачем власть была нужна Гледерику и всем прочим. Иногда обладать властью – это единственный способ жить». Быть живой. Не игрушкой. Не куклой. Собой.

Заседание завершилось за полночь. Роальд Рейсворт отправился отдавать приказы войскам, прочие лорды разбрелись по своим покоям. Айна осталась с Лейвисом и Эдвардом Эрдером наедине – совсем как тогда, у порога Сиреневого зала. Минул всего один вечер – и мир действительно сорвался в бездну. Кто знает, когда его падение остановится. Трое молодых людей, королева, герцог и сын графа, расположились в одном из покоев дворца, у высокого окна, выходившего на спящий город. Эдвард достал бутылку ячменного виски, и они с Лейвисом пили его из горла. Айна время от времени прикладывалась к бокалу с вином. К третьему или четвертому бокалу с вином подряд.

– Про что думаешь? – спросил Лейвис. Он очень устал. Порядком уже захмелел.

– Про Артура, – сказала Айна неожиданно честно. Возможно, откровенности ей придало выпитое, а возможно – все та же усталость. – Он ведь вернется, ты понимаешь? Куда бы он ни ушел, он вернется, и тогда снова будет война.

– Это не совсем так, – возразил Эрдер. Герцог Севера не пытался сейчас фанфаронствовать или излишне любезничать – наоборот, сделался сосредоточенным и мрачным. В этот момент он немного даже напомнил своего покойного отца. – Неправильно будет говорить, что война снова начнется. Война продолжалась все это время. Просто мы не сумели ее закончить.

Айна посмотрела на него, а потом, преодолевая шум в голове и дрожь в ногах, подошла вплотную и с размаху залепила пощечину.

– Стыдитесь, герцог, – сказала она.

Эдвард Эрдер стянул перчатку, провел пальцами по чуть покрасневшей щеке. Не сказал ни слова.

– Стыдитесь, герцог, – повторила Айна. – Подумаешь, мы не смогли что-то сделать. Еще сделаем. Если окажемся достаточно для этого сильны. Если перестанем наконец себя жалеть. Я надеялась, вы ободрите свою королеву. Плохи подданные, не способные ободрить своих королей.

– Хорошая заготовка для тронной речи, – пробормотал Лейвис. – Так и скажешь завтра купцам и знати? И каким именно образом, скажи, нам пристало тебя ободрять?

Айна молча забрала у него виски и сделала глоток. Пойло оказалось омерзительным на вкус, и каким-то лишь чудом наследнице Айтвернов удалось подавить позыв к рвоте. Новая королева Иберлена выбросила бутылку в окно – и та со звоном разбилась где-то внизу.

– Мы все тут изменники и предатели, – сказала Айна, с трудом опираясь о подоконник. Ей было плохо и мерзко. – Мы знали на что шли, и никто насильно нас не тянул. Так что примем, кто мы есть, спокойно и прекратим заламывать руки. Если грядет война – я стану на ней драться, а не лить слезы. У меня есть моя сторона, и я в нее верю. Надеюсь, что и вы тоже. Говоришь, мы не сумели закончить эту войну? Может быть, сумеем теперь.