Чтение онлайн

— Не идет? — булькнула Оксана, — Да это же замечательно, если не идет… Если оно мне не идет. Если придут и скажут «мать моя, ты страшна, как смертный грех, что на тебя нашло?».

— Вот я пришел и говорю. Хотите одолжу парик? У меня есть замечательный парик. Натуральные волосы блонд, завитые. Сам бы носил, но голова чешется.

— Нет уж, — твердо сказала Оксана. — Буду отрастать.

— Ну если парик не хотите… пойдете за меня замуж?

— Но ведь мы это уже обсуждали? — Оксана оглянулась, не слушает ли их кто, но нет — в баре, кроме них и бармена был только один посетитель, и он сидел у другого конца стойки. — Конечно, пойду.

— Нет, по-настоящему. Спасибо, — это Игорь кивнул бармену, поставившему два «выстрела» и апельсиновый сок, чтобы запить. — Мы с вами так хорошо познакомились… Что я курю — вы уже знаете, что в полнолуние бегаю по бабам — тоже… Я разбрасываю где попало свои носки и не закрываю тюбик с кремом для бритья… Так… о чем я еще забыл. Ах да, я убийца.

— Вы… но мы на «вы», — почему-то в голове эта фраза имела смысл, а вот вслух прозвучала очень глупо.

— Это легко исправить, — кивнул Игорь. — Это мы в момент.

Они переплели руки и выпили.

— Здорово, — сказал Игорь. — Кто тебя учил так залихватски пить?

— Бабушка Варя.

— У тебя замечательная бабушка.

— Преподаватель виртуальной режиссуры в университете. Научила меня правильно пить, играть в карты и материться.

— Тут что-то пропущено…

— А вот этому не научила. Она сама не очень-то умела. С дедом развелась… была, как говорят, «замужем за работой» — он и ушел к менее занятой. Потому мне и казалось — если я стану домохозяйкой…

— А научи меня правильно материться, — Игорь перевел разговор на другую тему.

— Неужели не умеете… не умеешь?

— Я умею. Но неправильно. Неестественно. И мне завидно.

— Правило номер раз: матерщина должна прозвучать вовремя. В адекватной ситуации. А сейчас ситуация неадекватная.

— А если восхищенно?

— На тему восхищенной ругани я лучше анекдот расскажу. Встречаются две старых школьных подруги. Одна другой говорит: «А знаешь, мы продали к черту нашу виллу на Мальте и купили на Корсике». Вторая: «Изумительно!». Первая: «Да, и стиль я решила поменять: Медведефф исчерпал себя, перехожу на дом Ред-Грин» — «Изумительно!» — «Да, и надоел мне мой депутат Верховной Рады, выхожу за певца М-Джей Сидона», — «Изумительно!» — «Ну, а у тебя как дела?» — «Да вот, закончила курсы этикета, сертификат получила». — «И чему же тебя там учили?» — «Ну, например, вместо „не пизди“ говорить „изумительно“».

Игорь выпал в осадок. Очень заразительно выпал — и Оксана тоже не смогла удержаться. Отсмеявшись, посмотрела на часы, вынула карточку, потянулась к считывателю. Игорь перехватил ее руку, заплатил своей.

— Во-первых, ты дама, во-вторых, моя жена, а в-третьих, мало ли.

— Вообще-то карточка Андрея, — смутилась Оксана.

— Это неважно. Дама не должна расплачиваться в присутствии мужчины — даже деньгами другого мужчины.

— Эквалисты тебя на части бы разорвали.

— Они своего хвоста найти не могут, где им меня. А как насчет ответа на мой вопрос? Теперь мы на «ты». Глухое «вы» сердечным «ты» она, обмолвясь, заменила… Оксана…

— Я… — Оксана лихорадочно застегнулась. — Не знаю, Игорь. Честное слово. Я бы ответила «да». Но я боюсь. Не из-за того, кем вы… кем ты был. Просто…

— Аллергия на семейную жизнь, — Игорь кивнул, подал руку «бубликом». По лестнице они уже спустились медленно и чинно.

— Просто я не знаю. Но я не могу сказать и «нет». Если тебя это утешит.

— Ну, на какое-то время…

— У нас ведь есть время, так?

— Есть, — вздохнул Игорь. Времени у нас полно. Один переезд равен двум пожарам.

— Значит, у меня их будет четыре.

В Бастионе мальчишку можно искать сутками — и не найти, если у него к одежде не прикреплен «маячок». На Саньке «маячок» был и показывал, что мальчик на третьем этаже в игровом зале. Андрей улыбнулся. Ему неловко было в этом себе признаваться, но он сам с удовольствием порубился бы в игру «Пираты северных морей». Она была такой, что даже роль наблюдателя доставляла массу удовольствия.

В центре зала находился огромный голопроектор. Волны гуляли от стены к стене, перехлестывая временами через края галерейки, где в креслах игроков сидели мальчишки. Молнии рассекали потолок от края к краю, а на поверхности голографического моря разворачивалось сражение русской и шведской эскадр. На скампавеи просто страшно было смотреть: маленькие — на два десятка пар весел, низкие, пушек от силы две… в общем, легкий десантный транспорт типа «корыто». Как они на этом ходили по Балтике — уму непостижимо.

Мореходы из молодых людей были те еще — суда неумело маневрировали, перехватывали друг у друга ветер и подставлялись под дружественный огонь, сталкивались бортами и рвали снасти. Развлечения это не портило. Энею даже было жаль вытаскивать парня из-за консоли.

Он не знал, как обращаться с детьми. Не умел. Единственное, что он помнил из своего детства — что папа никогда не врал ему.

— Cаша, привет. Извини, пират, нам пора.

— Да сейчас…

Если судить по Андрею в том же возрасте, «сейчас» могло растянуться до завтрашнего утра.

— Я имею в виду — вставай и пойдем.

— У меня еще десять мину-у-ут!

— Приехал твой папа.

Мальчишка тут же выскочил из-за консоли, его место сразу занял другой.

— Где он? Мы щас к нему?

— Это как ты захочешь.

Санька остановился.

— Давай сначала сходим в кафе, — Эней взял его за руку, — и поговорим как двое мужчин.

Санька высвободил руку и упрямо сказал:

— Я хочу к папе.

— Ну тогда просто выйдем отсюда.

— Я хочу к папе.

— Папа сюда не придет. Чтобы увидеть его, нужно отсюда выйти.

Это подействовало. Санька снова вложил ладошку в протянутую руку Энея и ступил за ним на эскалатор.

Санькина лапка была маленькой, мягкой, теплой. Пальцы — тонкие, как карандаши. Эней вдруг понял, что уже любит его и не хочет расставаться.

Они вышли на улицу, Эней купил племяннику в автомате жвачку.

— Давай все-таки поговорим по дороге, — сказал он. — Что ты знаешь о старших?

— Они… они не как мы. Они сильные и умные, поэтому они главные. И они…

— Что?

Сашка зажмурился и выпалил:

— Они нас едят.

— Но они не трогают маленьких детей, верно? И мам и пап, у которых маленькие дети.

Санька медленно кивнул.

Эней увел его с проспекта. Перед ними лежал парк в золотом и багряном, и внутри у Энея дрогнуло.

— Присядем, — он подвел мальчика к скамейке. — Понимаешь, среди них есть те, кто не уважает свой собственный закон. Убивает детей, мам. Иногда — мучает перед тем как убить. Ты понимаешь меня?

Санька надул губы и отвел глаза в сторону. На его ресницах задрожала слеза.