Чтение онлайн

— Судите мя, грешного. Судите окаянного, — он помолчал, обдумывая обвинительную речь самому себе. Впрочем, долго подыскивать слова не требовалось — сколько раз он каялся в церквах и монастырях до исступления и изнеможения, обвиняя самого себя в пьянстве, в блуде и прелюбодействе, в убийстве, в граблении, в хищении и ненависти, во всяком злодействе, называл себя нечистым, скверным душегубцем... Уж он-то знал, что сказанное им о себе — горькая правда.

Грозный достал из-за отворота рукава крошечную вещицу и положил ее на ладонь.

— Эх, Ивашка, Ивашка... Мастер ты сказки сказывать, да нет в их света истины. Зря полез твой Магмет-салтан в чужеземную Либерею. Се — собрание диавола... У каждого мудреца своя правда. У каждого иноверца свой бог. Они низвергают и изничтожают друг друга, толкая мир в хаос противоречий. Как можно построить разумное государство на неверных волнах самодурствующей ереси?

Грозный откинул легкую крышечку, и в его руке вспыхнул огонек.

— Прощай, Ивашка Пересветов. Ты сгинул, точно провалился в преисподнюю. Забери ж с собой это адово наследие!

Он поднялся с колен, истово перекрестился... и швырнул в разверстый сундук зажигалку Птенчикова. Затем отвернулся, вышел из обитого свинцовыми плитами помещения и запер за собой дверь.

Покончив со своей трудной миссией, Иоанн вдруг почувствовал несказанную легкость на душе. Он решил порадовать износившееся тело хорошей баней, а затем сел играть со своим советником, Богданом Вельским, в шахматы. Игра эта считалась на Руси греховным занятием и для простых людей была запрещена правилами духовными и светскими, однако Иоанн от этого запрета себя освобождал. Сосредоточиться на партии не получалось. Перед глазами Иоанна, скрывая фигуры и клетки доски, плясали горячие языки пламени. Они все разрастались и разрастались, пожирая сам воздух, которым становилось все труднее дышать. В какой-то момент Иоанн почувствовал, как огненный зверь, подкравшись совсем близко, лизнул его лицо. Не сумев закричать, грозный царь покачнулся и стал заваливаться на бок — не окончив шахматной партии, сраженный мгновенной смертью...

Олег и Аркадий долго стучались в дверь птенчиковской избушки. Хозяин не отвечал.

— Не отлетел ли он опять куда-нибудь? Вылавливай его потом по всей Вселенной! — забеспокоился Сапожков. Аркадий поднажал могучим плечом — и чуть не рухнул в прихожую: дверь была не заперта.

Друзья поспешили в кабинет Птенчикова. Иван сидел в плетеном кресле и крепко спал. Увесистый том, еще пахнущий типографской краской, сполз с его колен, грозя вот-вот свалиться на пол.

— Иван! Ты где?! — заорал что есть мочи Олег.

— А? Что? — подскочил перепуганный Птенчиков. Аристотель все-таки грохнулся на пол, обиженно взмахнув эксклюзивными страницами. — Это ж надо так орать! А если б я помер от ужаса?

— Мы сами тут чуть не померли, когда увидели, что ты снова не реагируешь на проявления окружающей действительности, — проворчал Аркадий. Но Птенчиков его не слушал, глаза учителя литературы лихорадочно блестели, он стиснул голову и в отчаянии застонал:

— Все-таки он поджег Либерею!

— Кто?

— Грозный! Моей зажигалкой! Перед самой кончиной! Вы бы слышали, как он проклинал и книги, и всех, кто их написал...

— Вот вам и здравствуйте! Чем же ему не угодили книги?

— Нет в них, понимаешь ли, единства мнений по жизненно важным вопросам. Сплошной плюрализм и рефлексии мятущегося разума. Пожалуй, без своей библиотеки жить Иоанну было бы проще...

— Кто ж виноват, что он не сумел воспользоваться свалившейся на него мудростью и погряз в противоречиях? Это ж просто безобразие: Иоанн сумел завоевать Казань и Астрахань, сделал Волгу русской рекой, присоединил Сибирские земли и упорно боролся за выходы России к морям — но под конец его царствования в стране воцарилась разруха и запустение. Враги теснили его со всех сторон, отбирая владения и сводя на нет былые победы. Эпидемия чумы косила деревни и целые волости, во многих землях начался голод, не прошли бесследно и опричные погромы владений опальных бояр. Крестьяне разбегались из центральных районов в дальние края. Государь, начавший свое правление с реформ поистине демократических, заканчивал его отменой Юрьева дня, то есть установлением крепостной зависимости крестьян от помещиков!

— Посмотрим, сумеем ли мы воспользоваться мудростью, заложенной в этих книгах, — прервал разошедшегося Олега Аркадий.

— Мы?! — ужаснулся Сапожков.

— Я имею в виду не тебя конкретно, а всех наших современников, — улыбнулся его друг. — Но в главном ты прав: не каждый оказывается готов к подаркам судьбы. Я все вспоминаю Бандар-Логов нашей Сыроежкиной: Варвара попыталась возродить их дряхлые тела к новой жизни, но они не прожили и дня, так как перегрызлись из-за сокровищ.

— А наш Иван сумел отправиться в спасательную экспедицию вообще без тела, на одном лишь энтузиазме! — подхватил Сапожков. Друзья выжидательно уставились на Птенчикова:

— Признайся честно, ты действительно нашел Шамбалу?

— Давайте поговорим об этом как-нибудь в другой раз, — смутился Иван. — Скажите лучше, вы получили приглашение на свадьбу Варвары с Егором?

— А как же! — развеселился Сапожков. — Обязательно придем. Если только до тех пор не случится еще чего-нибудь экстраординарного.

В ночь с 26 на 27 ноября 2106 года в Институте исследования истории произошло ЧП: взорвался Центральный компьютер Лаборатории по переброскам во времени. Пламя — этот многоголовый прожорливый монстр, плотоядно потрескивающий от нетерпения, — распустило свои языки, пытаясь одновременно заглотить и пол, и стены, и соседние помещения, и верхние этажи… Похрумкивая электропроводкой, огонь помчался по Институту, уничтожая по пути главное лакомство — техническое оборудование, тающее на языке расплавленной пластмассой и пикантно вспыхивающее электронной начинкой. Огненные челюсти с треском перемалывали перекрытия. Пожираемый изнутри Институт взвыл от боли аварийной сиреной, глаза-окна вылезли из орбит, рассыпаясь звоном треснувшего стекла. И вдруг в утробное чавканье ненасытного зверя вклинился посторонний звук: с победоносным бульканьем противопожарная система ощетинилась крепкими струями пены, хлещущими во все стороны, будто кнут дрессировщика цирковых лошадей, по ошибке запущенных в загон к носорогам. Огненный исполин зашипел, выпустил из ноздрей устрашающие клубы черного дыма, попытался проскользнуть в обход неожиданного противника, чтобы обрушиться на него с тыла, но непослушные мокрые лапы разъехались в разные стороны, и он позорно забарахтался под перекрестными струями пожарных брандспойтов, давясь собственными языками и натужно кашляя. Наконец поле боя опустело. От поверженного чудовища остался лишь едкий запах его негодования. Аварийная система еще некоторое время самозабвенно покрывала все вокруг клочьями пены, но ее внутренние ресурсы оказались ограничены. Все стихло, лишь мерное журчание стекающих по этажам ручейков да негромкие хлопки приземляющихся с потолка капель старательно заполняли звуковой фон.

Могучий электронный разум, заложенный в Центральный компьютер Института, вспыхнул последней искрой и угас. Надо сказать, сопротивлялся он огненному монстру долго и отчаянно. Для начала компьютер ИИИ скинул в Интернет все архивные файлы, в спешке свалив их в единую кучу. В итоге рядовой пользователь, заглянувший в «информационную паутину» узнать метеопрогноз или результаты недавнего футбольного матча, с изумлением читал, что отмашку к началу ледового побоища, судьбоносного для заселяющих в начале Юрского периода территорию Африки японцев племени майя, дал Юрий Гагарин, который вскочил для этой цели на спину ухмыляющемуся сфинксу и сказал: «Поехали»… Понимая, что агония близится, электронный разум ИИИ выпустил в космос сигнал SOS, посеяв панику на станциях и кораблях, где решили, что любимой планете грозит как минимум геологический катаклизм или же нашествие агрессивно настроенных пришельцев. Затем он попытался спастись, подключившись к не менее могучему разуму Центрального компьютера сети коммерческих банков, и с изобретательностью отчаяния взломал сразу все степени его защиты. Огонь уже пожирал материнскую плату. Стремительно теряя свой электронный разум, компьютер Института упорно продолжал действовать. Вместо расписания движения общественного транспорта на всех табло города внезапно высветилась полная информация о коммерческих тайнах головного банка с подробной инструкцией, как этой информацией воспользоваться. Последним импульсом догорающий компьютер запустил в эфир сообщение об экстренной отставке президента с последующим единогласным избранием на пост главы государства Верки Сердючки. Потрясенные до самых внутренних органов сотрудники госбезопасности тут же кинулись на поиски женщины с таким именем, но вскоре выяснили, что она была мужчиной. Причем сто лет тому назад.

В неравной борьбе с огненным монстром компьютер Института погиб. Однако страна еще долго расхлебывала последствия этого сражения: политические, экономические, научные и социальные. Многие специалисты были разбужены среди ночи и призваны к немедленным действиям. Восстанавливали попранную честь президента, возвращали на орбиту корабли и космические станции, блокировали банковские счета, налаживали движение транспорта, сортировали историческую информацию по соответствующим разделам архива… И только поутру бригада автоуборщиков, расчищающая место катастрофы, доложила, что на полу Лаборатории по переброскам во времени обнаружен обгоревший человек…