Чтение онлайн

Внезапно гнев Коровина резко сменился на милость. Он перестал трясти своего любимца, вместо тряски прижал его к себе и стал качать, поглаживая по голове и приговаривая:

– Оголодал… оголодал, бедняжка, нельзя же так с животинкой…

Коровин погладил кота еще разок и выпустил его на землю. Я заметил, что Доминикус снова раздут. Судя по форме этой раздутости, несколько минут назад он потребил остатки сушеной пираньи.

– Не вытерпел, – сказал Коровин. – Не вытерпел, бедняга.

– Коровин, – поморщился я. – Последний прием пищи, если мне не изменяет память, имел место вчера. Примерно пополудни. Ты бы лучше кота учил не русской речи, а манерам…

– Произошла пренеприятная вещь… – Коровин почесался.

– Я заметил, – кивнул я. – Почему на моем жизненном пути встречаются исключительно дрессировщики? Все кого-то дрессируют, дрессируют… Кто собаку, кто кошечку, кто бенгальского хомяка… Коровин, может, хватит зоопсихологии, а? Может, пойдем? Ты же сам сказал, тут надо идти. Так давай идти. Собирайся.

Собираться особо Коровину было нечего, он посадил на плечо проштрафившегося рыбоеда, я закинул за спину котел. Путь был чист, мы шли до начала темноты. Испытывая легкие муки голода. Муки раздражали, от них я отвык за последнее время, как и от отсутствия горячей воды. К счастью, вечером мы встретили заброшенный сад. Фруктовые деревья давно одичали и не плодоносили, зато акаций было много.

– Радуйся, Коровин, – сказал я. – Сегодня у нас на ужин национальная ирландская каша.

– Из чего? – упаднически спросил Коровин.

– Из акации.

– А почему ирландская?

Я не ответил, взял котел и принялся собирать сухие стручки. Коровин посмотрел, посмотрел, потом присоединился к собирательству. Акация была тоже диковатая и вся чуть ли не в узел завязанная. На собирание стручков ушло почти два часа. И еще час на лущение. В результате к полному наступлению темноты у нас набралась почти треть котла мелких коричневых зернышек. Я залил их водой, добытой из растения, похожего на гигантский ревень, и поставил на огонь. Кстати, этот самый гигантский ревень, только в порубленном виде, я добавил и в кашу из акации.

Каша получилась ничего. Ничего хорошего. Но есть можно, особенно если у тебя богатая фантазия. Жуешь акацию, а воображаешь, что это перловка с луком и килькой в томате.

Красиво. Я хотел придумать какой-нибудь сюжет картины на поедание каши из акации, но фантазии у меня не хватило, поскольку фантазия пробуждается поступлением в организм белка, фосфора и цинка, то есть веществами, которыми богаты, к примеру, устрицы.

После каши мы стали спать.

Заброшенный сад был заброшен прямо посередине лебедового поля – ни усадьбы, ни сторожки, так что пришлось спать прямо под яблонями. Всю ночь яблони стучали друг о дружку мелкими зелеными яблоками, что сначала мешало мне, а потом я привык. Под утро яблоки ни с того ни с сего стали падать, так что пришлось откатываться от деревьев в сторону. Одно яблоко стукнуло в лоб Доминикуса, но он сильно не пострадал.

Немного пострадал Коровин – он спал так крепко, что падающие яблоки его слегка побили. Голову, в частности. В результате голова Коровина оказалась покрыта лиловыми шишками и стала похожа на шляпку молодого мухомора. Коровин проснулся, но ушибам значения не придал, а зеркала у него не было.

Так начался четвертый день моего путешествия по Планете Х. Именно в четвертый день начались события, которые привели меня туда, куда привели.

Кроме шишек на лысине Коровина и ушибленного яблоком Доминикуса, с утра ничего необычного не было.

Обычное утреннее бурчание в животе, тотальная ненависть, все по полной программе. Поле лебеды, которое меня начало уже изрядно доставать. И отсутствие информации, которое надо было срочно восполнить. Я решил, что сегодня, нет, даже не сегодня, а сейчас, со мной произойдет частичное воскрешение памяти. Оглядевшись, я выбрал яблоко попомятей и поменьше, подкинул, а потом поймал на лоб.

Стукнуло небольно, я бы сказал, профилактически.

– Вспомнил! – радостно воскликнул я. – Я вспомнил!

– Ну, чего ты еще вспомнил? – недовольно проснулся Коровин.

– На меня упало яблоко, и я вспомнил!

– Какое, однако, совпадение, – поежился от холода Коровин. – На Ньютона тоже какое-то яблоко упало, и чем это кончилось для человечества? Е=мс2!

– Это Эйнштейн придумал, – сказал я.

– На него тоже яблоко упало?

– На него упала фига. И вообще, при чем здесь Эйнштейн? Я говорю, вспомнил…

– Как ты тут оказался? – проявил Коровин слабый интерес.

– Не как, а зачем, – поправил я.

– Тоже неплохо. – Коровин потер плечи. – И зачем тебя сюда принесло? Только не говори, что собираешься проповедовать гномам разумное, доброе, вечное…

– Я должен разыскать человека.

Коровин заинтересовался. Нащупал яблоко, плюнул на него, протер о рубище, попробовал. Плюнул.

– Ты должен разыскать какого-то конкретного человека, – спросил он, – или человека вообще? В этическом, так сказать, смысле? В смысле диогеническом?

– В смысле чудлана одного, – объяснил я.

– Как интересно, – сказал Коровин. – Поведай мне эту историю, жрать-то все равно нечего.

– История проста, – ответствовал я. – Было все, значит, так. Бродил я по Неаполю…

Коровин вздрогнул. Я продолжил свою грустную повесть, в которой было сплошное вранье.

По Неаполю я не бродил, брега солнечной Италии были мне недоступны со степенью недоступности кратера Гагарина, раскинувшего свои кольца на обратной стороне Луны.

Как-то раз, в дождливые недели ноября, я изучал труды античных философов одной рукой, другой сжимая теннисный мяч, принадлежавший некогда одной великой теннисистке. Жизнь моя была тогда преисполнена приключений и легкости, я числился вольным работником в одном детективном агентстве, естественно, в свободное от основной учебы время, в общем, жил, не парился, копил на снегоход.

И вот однажды, ну да, как раз в те самые дождливые недели ноября, к нам в агентство заглянул прилично одетый джентльмен. Оказалось, что он адвокат и душеприказчик одной пары из Южно-Африканской Республики. Пара была не бедная, ей принадлежали две алмазные шахты и несколько гранильных мастерских на границах округа Кимберли. Определенное время назад они решили завести ребенка, но, так как пара была уже в годах, обязанность по вынашиванию младенца была возложена на одну молоденькую девушку, найденную через Интернет.