Чтение онлайн

– С Шнобелем... дружил. С Носовым то есть. Только он гадом оказался, модельер вонючий...

– Модельер?

– Ну да. А вы что, не заметили? Весь такой... Как баба.

Ирина Николаевна задумалась и сказала:

– Ну, да, пожалуй.

– А теперь с Егором дружим... наверное...

– Которого ты зверски избил?

– Ну, да... Только мы подрались, я его не избивал. А потом помирились, как в кино совсем...

– Очень интересно. Знаешь, я хотела бы, чтобы Егор пошел в педагогику...

– Он математик вроде бы хороший...

– Ну и что. Мне кажется, он будет хорошим педагогом. Пять секунд подумай и ответь почему.

Я подумал и сказал:

– Он добрый.

Ирина Николаевна промолчала.

– А еще я с Ларой дружу, – сказал я. – Помните, тогда, я еще в диван провалился?

– Конечно, помню. Лара... Лара очень необычная девочка, ты не заметил?

– Заметил.

– В наше время таких детей не было, – с жалостью сказала Ирина Николаевна. – Мы все были какими-то одинаковыми, простыми... А сейчас... Это, наверное, все информационная революция. Плоды просвещения.

– Наверное.

– Ты не волнуйся, я попытаюсь насчет тебя поговорить...

– Спасибо, – сказал я. – А вы мне не скажете?

– Что?

– Что все будет хорошо.

– Скажу. Все будет хорошо.

– Спасибо еще раз.

– Пожалуйста. – Ирина Николаевна пнула еще какую-то коробку, пыль взлетела почти до потолка. – Ладно, иди.

Я вышел в коридор. В лицее было тихо, шли уроки, я прошел по этажу, спустился вниз. Заглянул в буфет. Взял булочку с яблоками. Никогда не брал булочку с яблоками, интересно было попробовать.

Вкус был дрянной. Если бы корицы добавить – еще туда-сюда, а так дрянной.

Я выпил еще кружку кофе, потом двинул к выходу. Лицо все-таки ныло, мечталось зайти в ближайший супермаркет, прикупить килограмм мороженого и распределить от ушей до подбородка.

На крыльце стоял Шнобель. Не знаю, мне показалось, он хотел мне что-то сказать. Но я не стал его слушать.

Я пересек двор. Вдоль забора прохаживался с метлой Киллиан. Здоровый. Раньше срока выписался. Наверное, это был знак. А может, и не знак. Я хотел подойти к нему и извиниться, но подумал, что лучше не стоит. Вряд ли мне понравился бы человек, едва не спаливший мне половину задницы. Поэтому я просто продолжил движение к выходу. Перед самым КПП оглянулся и увидел Зучиху, она стояла у окна и глядела в мою сторону. Непреклонным педагогическим взглядом.

За воротами меня ждал Гобзиков, Гобзиков сильно волновался, смотрел по сторонам, ходил туда сюда, потирал руки.

– Ну, как дела? – поинтересовался Гобзиков с формализмом.

– Нормально. Будут подавать документы на исключение. Хорошо хоть, пропуск не отобрали. А ты чего за воротами околачиваешься?

– А, так... Нечего лишний раз светиться.

– А вообще чего здесь делаешь? – спросил я.

– Мне утром звонила Лара, – сообщил Гобзиков.

– И что?

– Сказала, что завтра.

– Что завтра?

– Завтра мы отправляемся.

– Куда?

– Не прикидывайся, а? Конечно же, в Страну Мечты.

– Ты же вроде... сомневался...

Гобзиков покраснел.

– Всем бывает страшно, – сказал он. – Все могут испугаться. Но теперь... я буду смелее. К тому же Ларе нужна будет наша помощь. Или ты уже передумал?

– Я... Нет, конечно, не передумал. Просто это... Завтра. Я думал, послезавтра, я хотел купить хорошую палатку...

– Успеешь, – успокоил меня Гобзиков. – Рассиживаться тоже не надо, надо готовиться.

В голосе Гобзикова прозвучала какая-то незнакомая мне металлизированность.

– Слушай, мне кажется, на бусе не стоит ехать, прогуляемся, ты не против? – предложил я.

– Не...

Мы пошагали к городу.

– Тут Антон проходил... – сказал Гобзиков. – Домой шел, ну, Баскетбол Игра для Черных который... Он сказал, что вчера... вроде как Чепряткова избили. Сильно очень избили. Он сейчас в больнице лежит...

– Что ж, – сказал я. – Бывает и такое. Кого-то все время бьют.

Скандал – это еще мягко сказано.

Это был не скандал, это было хуже. Ледовое побоище и «холодная война» в одном шейкере, коктейль «Конец Света».

Высадка в заливе Свиней.

Мать даже не вмешивалась, стояла возле фамильного косяка и траурно вздыхала.

Выглядела она хорошо. Загорело, ухоженно. Отдохнула. И вернулась, как всегда, неожиданно, без предупреждения. Вчера. Старый, наверное, знал, что она вернется, но мне ничего не сказал.

Вернулась и сразу включилась в боевые действия. Очень выразительно вздыхала.

Старый не вздыхал, хотя воздуха ему тоже не хватало. Когда орешь, воздух всегда быстро расходуется. Зато легкие упражняются. Я хотел сказать старому, что если он будет орать так ежедневно, то скоро сможет переселиться в высокогорные области Анд и вполне успешно разводить там викуний, лам и другой мелкий рогатый скот. Но не стал говорить, чего усугублять?

Я прикинул, как бы я вел себя, если бы мой отпрыск угодил в психушку. Вряд ли бы я обрадовался.

Покончив с воплями и описанием моих перспектив, старый приступил к наглядной части программы. Он взял меня за руку и отвел на второй этаж, в мою собственную комнату. Усадил перед окном. Затем вызвал экскаватор с рабочими в красных жилетах.

Экскаватор за час выковырял мою трубу, а рабочие разрезали ее автогеном на кольца, так разрезают уже ненужные подводные лодки. После чего остатки трубы были погружены на грузовик и отправлены в неизвестном направлении. Наверное, в лом. Влом.

Потом ко мне прибежала мать. Теперь уже зарыдала. Мне кажется, она зарыдала вовсе не из-за моей горькой судьбы, а из-за того, что экскаватор разворотил газон. С дорогой американской травой. Смерть травы – серьезный повод для траура. Оплакав газон, мать принялась приводить неоднократно уже приводимые примеры. Как водится, конечно. Про мальчиков из приличных семей, которые так хорошо начинали и так плохо закончили (под забором) практически только из-за того, что связались черт-те с кем.

Про мальчиков из очень приличных семей, которые попали в дурную компанию и пошли у нее на поводу, забросили школу и работают сейчас в тепловодоканале рядовыми слесарюгами.

Про неопытных, наивных, ничего не понимающих в жизни мальчиков из очень-очень приличных семей, у которых было будущее, у которых были перспективы и у которых теперь этого будущего больше нет, потому что всякие там непонятно какие особы вскружили им голову...

Я понял, к чему гнет мать, это меня весьма и весьма злило, я ненавидел такую вот манеру поведения, хотя никогда с ней и не встречался. Мать разыгрывала сцену «разве для этого я растила своего сыночка...».