Чтение онлайн

Лара указала большим пальцем за спину, на огромный, вполстены кинотеатра, плакат.

– Это, по-твоему, Парцифаль?!

Зимин оглянулся на кинотеатр. Хотя мог бы и не смотреть, он знал этот плакат наизусть. Потому что точно такой, только меньшего размера, висел на стене в кухне. И в холле. И в туалете – Зимин не удержался.

А что, Парцифаль как Парцифаль, подумал Зимин, стоит, не падает. Наплечники, чешуя, меч – все, между прочим, натуральное, не бутафория, а реальная боевая копия настоящих средневековых доспехов, изготовленная в Чехии на заказ и стоившая весьма и весьма недешево. И орифламма развивается за спиной, и копье, и меч, все как он хотел, красиво, стильно.

– Чем тебе не нравится Парцифаль? – спросил он. – По-моему, вполне себе ничего Парцифаль.

– Вот именно – ничего. Ноль. Пустота. Этот мальчик раньше снимался в сериале про элитный колледж, – сказала Лара. – Он же хипстанутый от бровей до кроссовок, он же никогда на земле не ночевал! На коне не сидел! И – это Парсифаль?! Это красавчик. Красавчик! Пумпампусенька!

Лара повернулась и послала Парцифалю поцелуйчик. Затем достала из сумочки книгу, обернутую газетой, – Лара любила ретро. «Зима», угадал Зимин.

– Это «Зима в небывалой стране», – пояснила Лара и принялась листать. – Вот тут, я запомнила… Вот! Посмотри, если хочешь!

Она сунула книгу Зимину.

– Посмотри, если забыл, а я и так помню! Парцифаль невысокий, толстый и веселый, а это?! Это красавчик. Он не может быть Перцем! Ты что, не видишь? Это же дрянь все, это же туфта!

– Да нормально, – ответил Зимин.

– Нормально?! – ужаснулась Лара. – Ты что, не понимаешь, что вот после этого… – она ткнула большим пальцем через плечо, – никто ни одну твою книжку никогда не экранизирует! Они взяли и сняли невнятное гэ – и теперь все будут думать, что ты написал невнятное гэ…

– Уже насчет «Нисхождения» подъезжали, – возразил Зимин. – Я же тебе говорил, помнишь тот старый рассказ? Про пришельцев?

– Ну, помню. Так я бы на твоем месте права не уступала бы – еще одну дрянь снимут. С тобой теперь ни один приличный режиссер связываться не будет.

– Тьма хорошо получился, – перебил ее Зимин.

– Что?

– Тьма. Дракон. Хорошо, по-моему. То есть совсем не хорошо, отлично просто. Я его так и представлял. А тебе что, не понравилось?

Лара замолчала, потом поднялась на ноги.

– Не понравилось?

– Понравилось. Тьма хорошо получился, это да. Пойдем домой, Зимин? Обои старые обдерем, новые поклеим, а? Я люблю обои клеить, в этом что-то есть. Как кожу меняешь.

– А я нет.

– Я тогда сама поклею. И вообще, мне холодно что-то.

– Нечего мороженое в дождь есть.

Лара не стала спорить, взяла Зимина под руку, и они пошагали домой по скучным и сырым осенним улицам, стараясь держаться деревьев, под которыми было посуше и лужи не отличались непроходимой глубиной.

От кинотеатра до дома было недалеко, но Ларе вдруг захотелось погулять еще, пусть и под дождем. Она замерзла и стучала зубами, но Зимин знал, что отговаривать ее бесполезно: если Лара решила гулять под дождем, наевшись мороженого, то она будет гулять под дождем, наевшись мороженого. Пусть хоть и ценой ангины.

Первое время они шагали молча, потом Лара стала рассказывать про какой-то замок в Калининградской области, в свое время в нем бывал сам Анри Четвертый, а сейчас там запустенье и энтузиасты в палатках. И за четыреста баксов можно снять комнату и жить два месяца при свечах и без электричества. А еще там есть старинный пруд, в котором когда-то топили еретиков, связывали крест-накрест – большой палец правой руки к большому пальцу левой ноги – и в воду…

– А на берегу там такие железные столбы, к ним ведьм приковывали. Ну, а потом сжигали, конечно. Здорово, а?! Там привидения, там подвалы. Ты представь – можно всю ночь провести в застенке?!

– Я же хотел рассказы начать, – напомнил Зимин. – Помнишь? В книгу их собрать…

– Начнешь там, – оборвала Лара. – Там тихо, там подземелья, там атмосфера. Витают музы, короче. Помнишь, когда ты «Зиму» сочинял – мы ведь тоже тогда в старой крепости жили.

– Ага… – кивнул Зимин. – Если нет электричества – как я буду работать? Ноутбук некуда подключить, принтер опять же…

– На машинке, – ответила Лара. – Как раньше. Как Рэй Брэдбери. Это же здорово, а? Будешь работать на машинке, стучать по клавишам – знаешь, я уже соскучилась по этому звуку. Ты же раньше все книги так начинал. Возьмем старую машинку. Помнишь, как она причмокивала?

– Ну, помню…

– Вот. Ее возьмем. Настоящая машинка. Со стертыми клавишами, с трескучей кареткой, все как ты любишь…

– И гном в ней для вдохновения…

– Что? – не расслышала Лара.

– Да ничего. Потом просто придется все в компьютер переводить…

– А ты не переводи. Так пошли. Ничего, сами переведут и сами все сделают.

Зимин хмыкнул.

– Не знаю… Может, ты и права. Слушай, так ведь сейчас осень, там, наверное, дожди идут, а крыша в замке протекает – как там вообще с бытом? Сурово небось. В умывальнике лягушка, в буфете крыски?

– Зимин, ты начинаешь раздражать, – перебила Лара. – Ты вообще когда в последний раз отдыхал, а? Ты знаешь, на кого ты сделался похож?!

Лара начала заводиться, и Зимин пожалел, что вступил с ней в спор, надо было соглашаться на Калининград, черт с ним, с замком, бес с ними, с крысками, в конце концов месяц можно и без горячей воды пожить – раньше ведь люди как-то жили, и ничего, в космос полетели. А отдохнуть действительно не помешает.

– Ты целыми днями сидишь, уткнувшись в экран! – ругалась Лара. – В экран, в экран, сочиняешь, сочиняешь. Или в кино теперь ходишь! На этот дурацкий фильм! Ты же зациклился на нем. Поедем в Калининград, а? Я знаю одну грязелечебницу, там прекрасные ванны из лечебной глины…

У Лары зазвонил телефон, она достала трубку, приложила к уху, стала слушать. Зимин представил грязевые ванны и вдруг подумал, что это, наверное, неплохо. Лежать в теплой булькающей грязи, вонючей и безнадежной, забыв обо всем, с томиком Тарковского.

Хорошо.

– Да слушаю, слушаю, – нервно сказала Лара. – Я здесь. Здесь, на улице… На какой, на какой, на Успенской. Да, тут, рядом с церковью…

Зимин отошел в сторону. Он не любил находиться в зоне чужих разговоров, не хочешь слушать, а все равно слушаешь и начинаешь пытаться догадаться о том, что говорит неслышимый собеседник, начинаешь думать, что он тебя идиотом называет.

Улица была неожиданно пуста, наверное, из-за дождя. Ни машин, ни людей, только ленивый дождевой шелест в листьях, и еще со стороны парашютного завода гудение испытательной турбины. Осень.