Чтение онлайн

– Не знаю, – Клык поднял костыль. – Не знаю.

Идеальное чувство равновесия. Где это вообще может использоваться? В китайском цирке, скорее всего.

– Нет смысла, – нервно сказал Клык. – Нет смысла. Но ведь он должен быть!

Он попытался встать, но запутался в костылях и свалился обратно на стул.

– Человека без смысла не бывает, да? – Клык схватил меня за руку, заглянул в глаза. – А я ведь человек! Человек ведь?!

У него задрожали губы. Он стал притоптывать ногой, погрохатывать своими подпорками, хлюпать носом.

– Наверное, тебя готовили для пилотирования, – предположила я.

А что мне ему сказать было? Что, скорее всего, господин Ван Холл купил его по сходной цене, испытал на нем какое-нибудь очередное свое бредовое устройство, а потом бросил сюда, как отработанный материал. Не могла я ему такое сказать.

– Точно, для пилотирования, – повторила я.

– Да? – с надеждой спросил Клык.

– Само собой. У пилотов должно быть идеальное чувство равновесия, иначе они летать попросту не смогут. Так что, скорее всего, тебя готовили в пилоты сверхсекретного истребителя. А потом авария…

– Они не успели меня вылечить, – подхватил Клык. – Не успели. Потому что на нас напали они!

Они напали на них. Логично. Хотя здравый смысл в этом, безусловно, есть, так ведь оно всегда и бывает – они на них. А кто все эти люди, мы и не знаем.

– Нас только спрятать сюда успели, – прошептал Клык. – А потом началось обледенение. Но ничего. Ничего, ничего…

Он вдруг замолчал.

– А они ведь скребутся, – сказал он. – А если они доскребутся, а? Они нас… Что они сделают? Что они сделают?!

– Ничего, – успокоила я Клыка. – Никто к нам не скребется. Просто над нами скальные породы, они нестабильны, они смещаются, по трещинам камни стекают, вот звук и получается. Никто к нам не лезет.

– Правда? – с надеждой спросил Клык.

– Правда.

– Ну, не знаю…

– Точно, – сказала я. – Я немного изучала геологию…

– А ты слышишь? – перебил Клык. – Ну, то, что они скребутся? Копают?

Можно соврать, но лучше не стоит, Клык наверняка спросил про это и у Клавдии, и у Дрюпина.

– Я-то не слышу. Но у меня слух не очень, если честно. Я и так-то плохо слышу, а вот ночью и вообще…

– Дрюпин тоже не слышит. И Клавдия. Я что, сумасшедший?

Нос и губы у Клыка снова задергались.

– Нет, что ты. Просто у тебя тонкий слух. Он гораздо лучше, чем у нас, вот ты и слышишь. Пилоту истребителя как раз нужно чувство равновесия и отличный слух. Просто все, что ты слышишь, это не они. Это скалы трескаются.

– Наверное… А знаешь, почему они трескаются? Потому что там ледник. Он давит на землю, и все трещит… А шаги? Ты их слышишь?

– Дрюпин ходит, – пояснила я.

– А чего он ходит-то?

– Да он лунатик.

Брякнула я первое, что пришло в голову.

– Лунатик?! – восхитился Клык. – Он – настоящий лунатик?!!

– Ага. Первостатейный. Его уж лечили сколько раз, и пиявками, и электричеством, а все равно – лунатик. Закоренелый. Только это между нами, это тайна.

– Конечно. Никому не скажу. А лунатик – это кто?

– Он ходит во сне. Уснет, потом просыпается и идет.

– Куда? – не понял Клык.

– Куда хочешь. Шагает, руки перед собой вытянув. Вот так.

Я показала.

– А еще что делает?

Вопросы лунатизма явно живо интересовали Клыка.

– Что еще делает? Ну, как все лунатики. Воет на луну, в койку мочится…

– В койку мочится?! – восторженно спросил Клык.

– Увы. Только так. Поэтому он даже без простыни спит, прямо так, на решетке.

Клык захлопал в ладоши и вдруг резко остановился.

– Что? – не поняла я.

– У меня был брат, – сказал Клык. – Тут же, здесь. Я вчера вспомнил.

– Брат? – удивилась я.

– Брат. Его звали… – Клык замолчал и принялся почесывать уши. – Как-то его звали… Нет, я точно помню, ты мне веришь?

Клык схватил меня за руку и посмотрел в глаза. Ему очень хотелось, чтобы я ему верила.

– Верю.

– Они с ним что-то сделали, – шепотом сказал он. – Что-то нехорошее. Он кричал. Я помню, что он кричал. Кричал, кажется… Они его электричеством стучали…

Клык принялся протирать виски стальными шариками размером с лимон каждый. Сначала по часовой стрелке, затем против, затем приложил шары ко лбу.

– Били электричеством, – повторил он. – Топили. Подвешивали.

Клык принялся перечислять, но я его остановила, не хотелось мне это слушать.

– Да… – кивнул он. – Да, не хочется вспоминать. А еще у меня зуб синий.

– Чистить надо, – посоветовала я.

– Я чищу два раза, а все равно синий. Вот смотри.

Клык растопырил пасть, я не удержалась и поглядела. Зуб у него был на самом деле синеватый. Странно. Хотя я сейчас почти ничему не удивлялась.

В дверь постучали. Нагло, бесцеремонно, по-дрюпински.

– Заходи, – разрешила я.

Показался Дрюпин.

– Дрюпин, правда, что ты лунатик?! – спросил Клык.

Я подмигнула сразу двумя глазами и сдвинула брови.

– Лунатик?

Я сдвинула брови сильнее.

– Да, лунатик, – кивнул Дрюпин. – Стыдно признаться, но я лунатик. Самый жесточайший лунатик, который только бывает.

– Лунатик! Лунатик! Лунатик! – принялся дразнить Клык. – А что лунатик делает? Правда, что ты койку мочишь?

Дрюпин взглянул на меня свирепо.

– Не каждую ночь… – я попыталась сгладить ситуацию.

– Каждую, – перебил меня Дрюпин. – Каждую ночь и два раза. И еще я кричу во сне. Иду по коридору – и кричу!

– Я слышал, – кивнул Клык. – Слышал, как ты завываешь. Думал, что это Годзилла.

– Кто? – не понял Дрюпин.

– Годзилла – это такая ядовитая ящерица. Она приходит по ночам, смотрит тебе в глаза и навевает кошмары.

– Не, я не Годзилла, – поправил Дрюпин. – Годзилла в кровать не мочится, а я два раза за ночь.