Чтение онлайн

Поэтому Зимин ударил слева, в печенку, не ударил даже, так, щелкнул.

Получилось неожиданно сокрушительно, Зимин не ожидал такого могучего эффекта, удар подбросил Кокосова, оторвал от земли и швырнул на стену. Кокосов зашипел от боли, скрючился пополам.

Зазвонил телефон. Зимин вытер руки, ответил. Лара.

– Зимин, что там на лестнице за шум?

– Да Кокосов… – Зимин пнул Кокосова в ногу. – Напал на меня с саморезами…

– А ты?

– А что я? Я его немного помял. Псих, самый настоящий псих!

– Ты его не убил, надеюсь?

– Да не… – Зимин самодовольно ухмыльнулся. – Может, пару ребер, ну и так, по мелочи.

– Оригинально, – с интересом сказала Лара. – Нет, Зима, в тебе определенно есть что-то от Парцифаля. Избить инвалида духа… Сильно. Горжусь тобой.

Кокосов стал подниматься на ноги.

– Зима, ты до аптеки не дойдешь? – спросила Лара. – Кажется, Никуса собаки покусали, надо его зеленкой замазать.

– Ладно, куплю, – сказал Зимин. – Зеленка нам пригодится…

Кокосов стоял весьма удобно, просто напрашивался на удар, Зимин почувствовал в плечах злую темную силу и ударил Кокосова правой, в глаз. Для образования фонаря, Зимину очень хотелось организовать кому-нибудь фонарь, он никогда в жизни этого не делал, вот почему бы не сейчас?

Кокосов дернулся еще раз. И тут же под глазом у него стала надуваться вишневая гуля. Кокосов не защищался. То есть он стоял себе, втянув голову в плечи, трясясь и вздрагивая от злобного дыхания Зимина.

Победа удивила Зимина, он не ожидал, что это получится так легко и будет так приятно, неожиданно приятно, прямо как раньше. Зимин не удержался и ударил еще, на этот раз в нос. Звук получился как у помидора, сброшенного с балкона.

– Зачем так?

Запахло кровью, Зимин вдохнул этот запах и примерно на пять секунд утратил восприятие, а когда пришел в себя, обнаружил, что Кокос уже весь синь, кровав и растерзан.

Зимин остановился.

Кокосов сполз по лестнице на площадку между этажами.

Сделалось противно. Зимин почувствовал, как его замутило, по большей части, конечно, от глупости. Он вдруг увидел свое отражение в окне. Злое и тупое лицо, Зимин себя даже не узнал.

– Идиот… – прошептал Кокосов, растирая по лицу кровь. – Накинулся-то за что, я хотел как лучше…

Он попытался подняться, разозленный Зимин ударил его сверху вниз, в последний момент из гуманистических соображений успев разжать кулак и влепив Кокосову пощечину.

Кокосов ойкнул и ударился головой о перила, по щеке потекла кровь, но Зимин тут же обнаружил, что это кровь совсем не кокосовская, а его – влупив Кокосу, он почти вывернул ноготь с безымянного пальца.

Кровь тут же попала на желтую кофту и впиталась неопрятными пятнами. Это Зимина рассердило по второму кругу, он напрыгнул на Кокоса и стал лупить его по щекам, стараясь ударить побольнее, а еще лучше попасть в ухо, в ухо ему, в ухо.

Кокосов пробовал защищаться, выставлял перед собой руки, бесполезно, Зимин пробивал эту жалкую защиту на раз, но тут Кокосов предпринял подлый и необычайный маневр – впился в ногу Зимина зубами. Это оказалось больно, Зимин рявкнул, попытался пнуть Кокосову в лоб другой ногой, но тот увернулся, умудрившись при этом не разомкнуть челюсти, Зимин качнулся и тоже покатился по лестнице, и прочувствовал своей спиной девять ступеней, каждая лично поздоровалась с позвоночником.

Ситуация была уже неприличной – он растянулся на межэтажной площадке, а рядом с ним лежал человек, считающий себя персонажем его книги, и этот человек продолжал кусать Зимина за ногу.

Зимин хлопнул Кокосова по уху, тот отстал от голени, Зимин поднялся. Он был грязен и недоволен жизнью, ему хотелось вернуться домой, помыться и лечь на диван. Но дома была Лара, она спасала Никуса, а надо было его спасать, Зимина, его безжалостно искусали за ногу.

Жизнь – оригинальная штука, подумал Зимин. Просто весьма и весьма. Он мог бы сейчас сидеть в кинотеатре, жевать попкорн с солью, попивать газировку и смотреть кино про драконов. А он торчит в своем подъезде с разбитыми кулаками и смотрит на сумасшедшего с глупой фамилией, которую он когда-то выдумал сам, отравившись просроченным кокосовым молоком. И этот, с придуманной фруктовой фамилией, рассказывал…

– Просто спросить хотел, – заплетаясь языком, сказал Кокосов. – Всего лишь… А ты гадина, господин Зимин… драться научился…

– Сейчас я тебе еще навешаю, – пообещал Зимин. – Еще. Чтобы ты прочувствовал. Пожалуй, я тебе зубы выбью. Не все, а всего лишь парочку штук.

Кокосов поднялся на четвереньки.

– Гадина, – повторил он.

Выпрямился и побежал вниз по лестнице, прихрамывая и цепляясь за стены.

– Ты куда? – крикнул вслед Зимин. – А ну стой!

И тоже побежал вниз. В Зимине вдруг проснулся азарт. Ему захотелось догнать Кокосова, догнать во что бы то ни стало, и Зимин не стал отказывать себе в удовольствии.

Они скатились до второго этажа, здесь Зимин Кокосова все-таки и бортанул, так, что Кокос влетел в подоконник и опрокинул несколько горшков с цветами, и застрял в кактусе, Зимин же сбежал на площадку первого.

– Виктор Валентинович! – удивился консьерж. – Что произошло…

– Зачем вы пустили к нам этого маньяка?! – рыкнул Зимин.

– Какого маньяка? – перепугался консьерж.

– Вот этого! – указал Зимин.

Показался Кокосов, с кактусом, он пытался от этого кактуса как-то открепиться, но не получалось.

– Да не пускал я никого! Виктор Валентинович, вам плохо?

Зимин кинулся к Кокосову, подхватил его за шиворот и вытолкнул на улицу. Под дождь.

Дождь, холодный и частый, Зимин почувствовал его на своем лице и остыл. Внезапно ему перехотелось бить Кокосова. Он почувствовал усталость и умиротворение, злость растворилась.

– Ладно, – сказал Зимин. – Успокоились.

– Успокоились, – согласился Кокосов.

Он оторвал от себя кактус, опустил его в урну. Выглядел он катастрофически, и он сам, и кактус. Но Зимину показалось, что Кокосов не очень на него обижался. Во всяком случае, бежать в полицию не торопился. Зимин вдруг вспомнил, как два года назад подрался с охранником в кинотеатре. Ну, как подрался, треснул этому уроду по шее, тот упал. А как поднялся, так сразу побежал в милицию, накатал заявление… Короче, судились почти полгода. Так что лучше с этим Кокосовым не связываться.

Зимину стало немного грустно, печально за себя. Еще десять лет назад он лупил таких кокосовых по щам без страха и упрека, теперь стал прежде думать.

– Нечего тут стоять, – сказал Зимин. – Давай лучше погуляем. Лара все равно не выйдет, она кошаком занимается.

– Она любит кошек, я знаю, – кивнул Кокосов.

– Это почти ее единственный минус. Я люблю собак. Она любит кошек.

– И кофе. А ты чай любишь.

– Я пепси-колу люблю, – зло сказал Зимин и направился в сторону парка. – Пошли, кошколюб, а то сейчас жильцы полицию вызовут.