Чтение онлайн

Но когда Лара приблизилась к передней площадке вагона, уверенность ее куда-то испарилась, и ей уже совсем не хотелось ругаться с машинистом, ей хотелось, чтобы он тут хотя бы был. Сидел бы за своим штурвалом дядька пенсионного возраста, курил бы папиросы, ел бы бутерброд с колбасой.

Никого.

Место водителя пустовало.

– Так…

Ларе захотелось убраться отсюда поскорее. Немедленно. Она подошла к двери и осторожно в нее выглянула.

Ничего.

Сразу за раскрытой дверью клубился мрак. Именно клубился, пошевеливался, образовывал зыбкие фигуры, расслаивался, пытался заползти внутрь, мрак походил на черную вату.

Лара шарахнулась от двери.

Она упала на колени и стала искать мобильник. На ощупь. Потому что лампочка почти погасла. Телефон не находился.

Стало холоднее. Стало труднее дышать, черная вата, казалось, втягивала кислород и вместо него выпускала затхлый, почти могильный воздух.

Телефон обнаружился в щели между полом и обшивкой, Лара подцепила его пальцами и выдернула. И тут же, не поднимаясь с пола, набрала номер.

Зимин ответил почти сразу. Недовольным голосом, уставшим еще с прошлого года.

– Ну и что? – уныло спросил Зимин. – Маманя порадовала соленой черемшой?

– Зимин! – прошептала Лара в трубку. – Зимин, тут что-то не то…

– Черемша протухла?

– Зимин, я… Я не знаю. Я в темноте. И кажется, тут кто-то есть.

Вагон был пуст.

То есть совсем.

Титан был растоплен, рядом стоял перемазанный углем заварочный чайник, Зимин налил заварки, разбавил кипятком, ругнул наплевательское отношение к пассажирам, вернулся в купе.

– Чаю подано, – объявил Зимин. – Так-то.

Они сидели на противоположных диванах купе, пили чай. Колеса лязгали по рельсам, в конце вагона хлопала дверь, что-то специфически железнодорожно громыхало, пахло углем и влажным бельем.

– Тут не очень далеко, – повторил Кокосов в двадцатый раз. – К утру будем. Часам к трем.

– Понятно.

– Это странное место, ты должен там побывать.

– Зачем?

– Не знаю. Я нашел там дневник, но все осмотреть не успел. А мы с тобой осмотрим, подвалы, чердак, может, еще что-нибудь заметим.

– Допустим. – Зимин открыл бутылку с водой, намочил полотенце, положил на лоб. – Допустим. Найдем. И что? Я ведь и так тебе могу сказать, что продолжу пятую книгу. У меня и начало есть, где Безымянный является в гости к старику…

Кокосов помотал головой.

– Этого недостаточно, – сказал он. – То есть недостаточно, чтобы ты просто взял – и написал. Нужно, чтобы ты поверил. Вот когда ты поверишь…

– Я должен поверить в собственных героев?

– Да! Да, надо поверить! Они ведь существуют!

– Кокосов-Кокосов, я тебя сейчас обрушу с поезда, – сказал Зимин. – А потом утоплю. У тебя есть совесть?

– Есть.

– А что тогда не пользуешься? Я живу-живу, собираюсь… в Калининград, и вдруг заявляешься ты и начинаешь бухтеть, бухтеть, бухтеть. Про то, что наш унылый мир трескучий есть лишь отблеск суетливый торжествующих созвучий… Старик Платон переворачивается в своем древнегреческом гробу и шлет мне проклятия. А если меня начинают проклинать, у меня сразу изжога открывается. Ты можешь представить, какая приключается изжога, когда тебя проклинает дух Платона?! А еще я икаю!

Зимин выглянул в коридор, крикнул дурным капризным:

– Проводник! Чаю!

Кокосов вздохнул.

– Нет проводника, – сказал он.

– Понятно. Проводника нет, вагон мистический, везет нас в Место Снов, знаю, знаю.

– У тебя слишком иронический образ мыслей, Виктор. А ты должен просто поверить. Всего-навсего.

– А я не хочу, – упрямо сказал Зимин. – Мне и так хорошо.

– Да не хорошо тебе, – отмахнулся Кокосов. – Это же видно.

Зимин покривился.

– А тебе-то это зачем? – спросил Зимин. – Ну, вот напишу я, что Перец жив. И что? В твоей жизни что поменяется?

– Все поменяется, – сказал Кокосов.

– Что поменяется?

Кокосов промолчал.

– Скажи, что поменяется, – Зимин поставил ноги на противоположный диван. – Мне интересно.

Кокосов замялся. Стал открывать свой портфель, а тот, само собой, не открывался, Кокосов старался и конечно же прищемил себе палец, пострадал, но все-таки достал книгу. «Снежные псы». Зимин определил по толщине, «Псы» были потолще остальных. Книга была обернута в обложку от кулинарного журнала и проклеена скотчем, на титульном листе красовался пластырь с надписью ручкой «СП».

Кокосов протянул Зимину книгу, тот взял, отметил, что на самом деле «Псы», только распухшие какие-то, с волнистыми страницами, точно читали книгу в ванной. Может, на самом деле там и читали.

– Зачем? – не понял Зимин.

– Почитай. Чтобы вспомнить. Погрузиться в атмосферу.

– Я и так все время в атмосфере, – отмахнулся Зимин. – Выть хочется.

– Мне тоже.

– Понятно, – Зимин сунул книгу под мышку.

Отметил, как от подобной непочтительности дернулось лицо у Кокосова.

– Мне можно, – сказал он, – я автор.

Кокосов нахмурился.

– Так как там изменится наша жизнь?

– Она свернула не туда, – туманно ответил Кокосов. – А если ты все исправишь, она вернется на правильную дорогу.

– А конкретнее?

Зимин забросил «Псов» в сетку для полотенец, разлегся на койке, вытянул ноги. Подумал, что в дороге есть определенный смысл – когда ты путешествуешь, то мало думаешь. Это Зимину нравилось. И чай в стаканах вкусный.

– Конкретнее? – переспросил Кокосов. – Конкретнее… Я займусь тем, чем всегда хотел заниматься. Конкретнее я буду жить счастливо. Конкретнее…

Кокосов неожиданно покраснел.

– Я точно сломался, – сказал он. – После всей этой истории… У меня нет друзей, у меня нет девушки, нет смысла… Я точно зациклен… Я чувствую этот поворот не туда…

– Ты псих все-таки, – поморщился Зимин. – Псих и инфантил. Пора повзрослеть. Так нельзя жить. У каждого своя судьба…

– По-другому жить я пробовал. Никак не получается.

– Да не пробовал ты, – заверил Зимин. – Не пробовал. Ты испугался девчонки, она тебя послала, у тебя возникло чувство вины, оно переросло в комплекс… Ну, и пошло-поехало. Как результат – психоз и искажение восприятия. Ты придумываешь несущее и…