Чтение онлайн

И Юл тоже должен был насторожиться, но мальчишка свою обиду из-за волшебного ошейника лелеял, и по дороге на реку и обратно думал только о себе.

Оттого все так и получилось: едва Роман очутился возле открытой двери в сарай, как ему в лицо ткнули горящим факелом, пламя обожгло губы и через ноздри проникло внутрь, а водная нить на шее зашипела и принялась сжиматься удавкой. Роман попытался коснуться руки, держащей факел, но не успел, пальцы его свело судорогой, и он грохнулся на землю. Еще несколько секунд он ощущал щекой холод земли, потом и это исчезло.

Очнулся, когда его окатили водой. Ему возвращали жизнь, возможно, только на время: руки и ноги были крепко связаны. Боль! Она разрывала его на части. Жгла носоглотку и лицо, пылала огнем в груди. Глаза ничего не видели и непрерывно слезились. Роман не сразу догадался, что лежит в сарае. Моргнул. Вгляделся. Все качалось и плыло. Светлой каплей стекало по черной стенке оконце. Пахло навозом, прелым сеном и бензином. Опять бензином. От этой вони колдуна мутило. Он был в одной рубашке и джинсах: дорогую кожаную куртку с него сняли. Рядом кто-то сопел и брыкался, пытаясь освободиться. Заехал Роману ногою в бок. Юл? Роман хотел позвать мальчишку, но сумел издать лишь невнятный сипящий звук. Тут же луч фонарика уперся ему в лицо.

– Ну, очухался, сука б…? – шепелявый голос Матвея спутать ни с каким другим Роман не мог.

Колдун молчал. Хотя водная нить ожерелья разбухла от воды и теперь не давила на горло, он все равно не мог говорить.

– Оборзел тиноед, – продолжал Матвей, усаживаясь рядом с пленником на корточки. От его заскорузлых штанов несло мочой. – Прежде один болотную хрень портачил, теперь приперся с целой кодлой. Зачем приперся, а? Ты ж нам тут тиной своей все засрешь, как Темногорск засрал на хрен. Влазишь в любую дыру и срешь, б… такая. Но я ушлый. Понял? Хана тебе, тиноед…

Каждое слово Матвея проникало в незащищенное сознание Романа и разбухало чудовищным огненным шаром, грозя раздавить череп изнутри. Выплюнуть эту мерзость наружу не было сил.

– Знаешь, что я с тобой сделаю, знаешь? Соображай, урод! – Матвей называл его точно так же, как и Варвара.

«Племяш» тряхнул канистрой.

– Эй, Ванюха, поливай!

Из темноты выступила щуплая фигура в ватнике. Выхватив из рук приятеля канистру, принялась окроплять бензином стены деревянной сараюшки. Юл, лежащий рядом с Романом, начал мычать и извиваться в бесполезной попытке освободиться.

– Не скули, сопливый, – Матвей обращался к мальчишке почти сочувственно, – сгоришь на раз. Иначе водяков не замочить! – Матвей заржал, находя каламбур удачным. – Только спалить. Это я однозначно знаю. Меня хороший человек научил. Правильный человек…

Воспользовавшись тем, что внимание добровольного палача занято Юлом, Роман перевернулся и сделал отчаянную попытку дотянуться до Матвея. Но тот вовремя заметил уловку колдуна и отпрыгнул в сторону.

– Вот говно! Знаю твою хрень, падла! – просипел он. – Порву гада… – Матвей скрипнул зубами, ярясь при мысли, что не может погрузить сапог в живот заклятому врагу. Слышал он – убивает колдун одним прикосновением. – Ничего, сволота, счас зажаришься. Пошли, Ванюха! Запалим костерок водякам.

Друг Ванюха закончил обливание стен бензином и заковылял к двери. Оглянулся затравленно. Романа он боялся. Даже такого – связанного, беспомощного. А ну как вырвется! Матвей тоже попятился к двери, напоследок плюясь словесной мокротой. Роман его не слушал – делал отчаянные попытки размочить веревки идущей из земли влагой, и тем ослабить узлы. Ничего не выходило.

– Матвей, послушай, – просипел колдун едва слышно, пересиливая страшную боль в горле. – Пусть я сдохну, но мальчишка-то при чем? Он же ребенок. Отпусти его.

Странно, но Матвей расслышал и распознал его свистящий шепот.

– Что, сдрейфил? Ты мне еще бабки предложь. А?

– Сколько хочешь? – У Романа мелькнула надежда.

– Все. Хата твоя в Темногорске, и бабло – все дядь Васе, а значится, и Варваре отойдут, тиноед! – Матвей заржал. – Зло надо выжигать в корне, – добавил он уже что-то совершенно чужое, подслушанное, и вышел.

Дверь хлопнула. Как показалось Роману, запах бензина сделался сильнее. Сейчас где-то снаружи Матвей чиркнет спичкой, пламя мгновенно охватит сарай и задушит в своих объятиях могущественного колдуна и беспомощного мальчишку. Ах, если бы Юл умел направлять силу ожерелья. Он, не пострадавший от огня, легко бы размочил веревки и освободился! Колдун бормотал заклинания против стихии огненной – все, какие знал. Тут главное – не перепутать слова. И настрой нужный дать. Только какой, в болото, настрой! Если от боли выворачивает наизнанку, а губы обожжены, сочатся сукровицей и слипаются после каждого слова?!

Роман сделал еще одну попытку разорвать веревки. Но лишь узел затянулся крепче. Неужели все? Конец? О, Вода-царица и Река-спасительница! Помогите нам! Освободите от пут, затушите огонь! О, Вода-царица! Разве плохо я тебе служил? Разве не почитал я тебя? Так не покидай меня, не отдавай на прожор огню-расхитителю. Ты так же никому не подвластна, как и огонь, о, Вода-царица! Так сладь с ним, задуши, и более верного служителя не сыщешь до конца дней. Все, что угодно, сделаю. Освобожу тебя там, где ты заперта, расплещу тебя там, где ты замкнута! Буду силу твою копить и преумножать, о, Вода-царица!

Но вода не шла ему на помощь. То ли не услышала, то ли не захотела. Нет в мире силы, способной подчинить ее до конца. А может быть, река просто не узнала его голос, искаженный огнем? Однако же и огонь до сих пор не вспыхивал! Напротив, снаружи донесся приглушенный вскрик, а за ним глухой шлепок, очень похожий на удар по чему-то мягкому. Например, по лицу. Новый вопль и новый удар. Роман весь напрягся, прислушиваясь. Неужели?

– Юл, кричи, зови на помощь! – прошептал он едва слышно.

В ответ раздалось лишь беспомощное мычание – как видно, Матвей заткнул мальчишке рот. Роман, извиваясь ужом, пополз к собрату по несчастью. Уловил запах мочи. Бедный парнишка! Ничего, еще не все кончено. Несколько секунд и… Превозмогая боль в обожженных губах, Роман зубами перегрыз гнилую тряпицу, обвязанную вокруг головы мальчишки – недаром он вырастил себе такие замечательные зубы. Потом же опять же зубами вырвал изо рта Юла кляп.

– Кричи! – просипел Роман.

Но одновременно с пронзительным криком мальчишки снаружи полыхнуло нестерпимо ярко, многочисленные щели деревянного сарайчика высветились красным. Пламя тут же прогрызло себе дорожку внутрь и, переливаясь синими всполохами, заскользило по стенам. Огонь вздохнул полной грудью и взвыл по-звериному, готовый задушить приготовленные жертвы.

– К двери, – закашлялся Роман, и сделал последнюю попытку, перекатываясь, доползти до спасительного выхода.

Но жар обдал его своим нестерпимым дыханием, и колдун мгновенно обессилел. Еще сознание копошилось в черепе, обрывки мыслей в хаотичном сплетении порождали нелепые видения – мерещилось ему, что дверь отворяется, возникший на пороге темный силуэт, протягивает к беспомощным пленникам руки. Но это был всего лишь мираж, изобретенный услужливым мозгом. Во всяком случае, так подумал Роман, проваливаясь в темноту.