Чтение онлайн

– Чего – как? А, хороший малыш. Когда голодный – орет. Когда сытый – спит.

Роман не стал уточнять, что дал орущему младенцу несколько капель пустосвятовской воды. А про врожденное ожерелье и в этот раз смолчал – молодой отец еще успеет порадоваться.

– Лене, наверное, трудно. – Стен уронил голову на стол, но все же пересилил себя, встряхнулся.

– Справится, не волнуйся. Ладно, по последней. За то, чтобы все удалось. А потом я трезвею, очень быстро трезвею – утром дел невпроворот. Главная, сильная вода нужна. Свежая, только из реки. А то старая выдохлась.

– Мы же с тобой так ею упились… Неужели можно еще сильнее? – удивился Стен.

– Конечно, можно. Если бы не выдохлась, мы бы от такого количества водяры померли. А мы с тобой что-то еще кумекаем. И даже песни не поем, а ведем философские разговоры.

– По-моему, по шкале опьянения песни идут раньше философии.

Роман поглядел на часы.

– Ну, все, держись. Я пошел трезветь. – Колдун вдруг рассмеялся.

– Ты чего?

– Всегда мечтал иметь импортную тачку. Теперь на твоем «Форде» погоняю.

– Спасешь мне жизнь – «Форд» твой.

– Ты мне это трезвый скажи. А то получится, как у Чаплина в «Огнях Большого города».

Над водой влажными слоями висел туман, цепляясь за черные ветви прибрежных ив. Река вздохнула, приветствуя своего повелителя.

– Ты мне не нравишься, – сказала река.

– В каком смысле? – Колдун пытался казаться легкомысленным и беззаботным.

– Слишком себя изматываешь. А тебе много сил понадобится в ближайшие дни. Ох, как много. Беда висит над Темногорском. Привалила темным облаком. Неужели не чуешь?

– Чую, конечно. Но это еще не повод бросать друзей в беде.

– Эх, Роман, изменился ты сильно. Теперь являешься лишь, когда я тебе нужна. А раньше приходил просто так, без повода: на бережку посидеть, посмотреть на струю бегучую. Теперь некогда, тревога гложет, дело непосильное…

– Я приду, – пообещал колдун. – Только развяжусь со всем этим безумием, так и приду. Мы с тобой обо всем поговорим. Ведь ты у меня – самая важная, самая главная, дороже никого нет.

Река плеснула волной, довольная. Но тут же встревожилась, зарябила.

– А Надя? – прошептала вода.

– Не надо сравнивать то, что несравнимо.

– Ты же готов был меня за нее отдать.

– Не тебя – себя. Я ведь тебя отдать не могу. Дар свой, связь с тобой – могу. А тебя – нет. Не в моей власти.

– Ой ли?

– Не в моей власти, – повторил колдун.

Она обиженно заплескалась:

– Эх, ну почему я прощаю тебя всякий раз! Почему прощаю!

– Да потому что я тебя люблю.

– Да? А ведь верно! – Река забурлила. Волна подкатила под ноги колдуну. – Верно, противный!

Потом был черед выполнять задуманное. Колдун вернулся в Темногорск, зашел в больницу, взял у Леонида, как было оговорено, приготовленный образец ткани. Вернулся домой.

– Рома, Ромочка, у нас сегодня суп-харчо. Тина готовила. Вкуснятина! – сообщила Лена, распахивая дверь. – Жаль, Казик еще суп не ест.

Она говорила фальшиво, приторно, явно хотела что-нибудь выцыганить. Схватила колдуна за руку. Бесполезный фокус – он умел блокировать ее дар. Вот и сейчас не позволил пробиться, хотя это и отняло много сил.

– Погоди с супом. Я сейчас.

Он прошел в кабинет, налил в стеклянную банку пустосвятовской воды, вытряхнул в нее образец из пробирки и произнес заклинания. Вода сделалась белой, как молоко. Роман одобрительно кивнул. Все пока шло, как надо.

– План такой, – стал объяснять он Стену, – стираю с тебя все следы Гамаюновских фокусов, ранки залечиваю, и ты – новенький, здоровенький, как огурчик. Воды я привез сотню литров. Хватить должно, и еще на выпивку останется.

– Пахнет вкусно, – заметил Алексей.

– По-моему, вообще ничем не пахнет. – Колдун прикрыл банку чистой тряпицей.

– Я имею в виду, с кухни.

– А, суп-харчо…

– Мой любимый. Правда, Лена его готовить не умеет. А я, помнится, когда с отцом жил, после работы перед занятиями в вечерней школе часто в чебуречную заходил. Суп-харчо брал.

– Значит, она для тебя его приготовила. Вернее, Тина приготовила, а Лена угостить надеется. Только ничего не выйдет. Ты сегодня есть не будешь, иначе весь кабинет заблюешь. Так что ты постишься – я обедаю.

– Да ты изверг!

– Это не жестокость. Это производственная необходимость.

Когда колдун появился на кухне, Тина уже разливала по тарелкам суп.

– Горячий только очень, – предупредила она. Собой ассистентка была довольно, как будто только что состоялся необыкновенно удачный сеанс сложнейшего колдовства.

Роман попробовал. Сап получился отменный.

Лена сидела, подперев кулачком щеку.

– Леша сказал… мы через дверь переговаривались… что ты придумал, как его спасти.

– Придумал, – подтвердил колдун.

Тина поставила и перед Леной тарелку.

– Ты поешь. И ни в коем случае не волнуйся. А то молоко пропадет! – наставляла Тина новую подругу, как будто у самой было уже пятеро.

Лена хлебнула, обожглась, зажала рот рукой.

– Суп вкусный, – подтвердил Роман. – Тинуля, ты с каждым днем все лучше и лучше готовишь.

– Мне дар помогает, – важно отвечала Тина.

– Дар поварихи?

– Разве такого не бывает?

Колдун почесал затылок.

– Дар любой бывает.

– Это опасно, то, то вы задумали? – спросила Лена.

– Как удаление аппендикса. Или что-то в этом роде. – «Без наркоза», – добавил Роман про себя.

– Мне можно там быть?

– Нет, конечно. Я потом тебя позову.

– Роман, спаси его.

Колдун не ответил: нечего тут было сказать.

Стен с подозрением следил за действиями Романа. Если хирург признается пациенту, что собирается делать сложнейшую операцию впервые, вряд ли у больного повысится доверие к эскулапу. Когда же перед тобой не врач, а деревенский колдун, который только что изобрел новый способ излечения, верить ему тем более нет охоты. Но Алексею приходилось верить. Кроме господина Вернона никто не мог ему помочь. Роман с помощью Тины притащил в кабинет из спальни старинную кровать с металлическими спинками, украшенными шишечками. Поверх матраса разостлал клеенку, и затем уже простыни, только что выглаженные, еще теплые. Теперь Стен лежал на этой кровати и сквозь щель меж занавесками смотрел на кусочек неба и темный узор листвы. Алексей никак не мог установить, что это за дерево. То ему казалось, что клен, а в следующую минуту, что ясень. Порой он вдруг начинал думать, что каштан. Он видел лишь постоянное мельтешенье бурого и золотого, и пытался вспомнить – что же за дерево растет под оконном. При жизни не разглядел. И теперь никогда уже не узнает. В то, что у колдуна получится его спасти, Стен не верил. То есть он хотел верить, но не получалось.