Чтение онлайн

Рон хотел возразить, что Мэрини не его ластана, но промолчал. Конечно, она его ластана. По крайней мере, официально. Так потребовала Еления.

Перед мысленным взором мелькнуло знакомое нежное лицо, но тут снова открылась дверь, и вошла Мэрини, которая теперь снова выглядела нерешительной и испуганной, как и раньше, когда встречалась с Роном. Рон с изумлением уставился на ту, кого она привела.

За руку ластана держала маленькую черноволосую девочку, очень похожую на своего отца, только черты лица у неё были не такими резкими и неправильными, а гораздо мягче и нежнее. Темно-зелёные глаза, точно такие же, как у всех Аверинов, с огромным любопытством уставились на Рона, а потом девочка вырвала ладошку из материнской руки и бросилась к кровати, на которой лежал раненый.

— Папочка! Я так рада! Ты очнулся! — речь малышки была на удивление чёткой и правильной. А ещё очень громкой.

Рон ошеломлённо смотрел на ребёнка, который остановился у кровати и теперь разглядывал его блестящими от восторга глазками. Тёмные волосы девочки были заплетены в маленькие тонкие косички, белый воротничок на вороте платья подчеркивал нежную белую кожу. Дария Аверин была маленькой ладной хорошенькой девчушкой. А ещё его дочерью, которую он с рождения почти не видел.

Его дочь. Которая уже ходит, разговаривает и, судя по всему, очень рада ему.

Рон с какой-то опаской рассматривал ребёнка, будто перед ним была не маленькая безобидная девочка, а бомба замедленного действия.

— Дария! Иди ко мне! — строго приказала Мэрини, заметив выражение лица Рона. — Не нужно мешать… отцу.

Услышав приказ матери, девчушка испуганно схватила маленькими ладошками большую мужскую ладонь и сжала её, с надеждой посмотрела на хмурого растерянного отца.

— Папа, можно остаться?

Рон с таким удивлением уставился на малышку, как будто это чайник к нему обратился, а не его дочь. Он даже зачем-то взглянул на поднос, который ластана поставила на прикроватную тумбу.

Папа? Это он — папа? Он — отец?

Малышка вдруг смутилась, потупила красивые зелёные глазки и еле слышно прошептала:

— Мама не разрешает, а я хочу… посидеть с тобой… и подержать… за руку, — последние слова Дария уже еле пролепетала.

— Дария! — строго и немного испуганно проговорила побледневшая Мэрини, подходя к дочери и хватая ту за плечи, чтобы отвести от кровати Рона.

— Посади её ко мне, — ровным тоном тихо проговорил Рон, не смотря на девушку, не сводя озадаченного взгляда с малышки. — Я разрешаю.

Мэрини вскинула на него странный непонятный взгляд, несколько секунд внимательно всматривалась в такие же, как и у дочери, глаза, — было очевидно, что она колебалась, но затем согласно кивнула и, осторожно приподняв совершенно счастливую Дарию, посадила дочь на кровать поближе к отцу.

Девочка тут же развернулась так, чтобы лучше видеть раненого.

— Спасибо, — с серьезной мордашкой произнесла она. — Я очень бла-го-дар-на, — с трудом и по слогам важно добавила сложное слово и, очень довольная собой, мило улыбнулась.

— Пожалуйста, — глухо ответил Рон, чувствуя себя совершенно глупо.

Рядом с ним сидела его маленькая дочь, которую он совсем не знал, и с таким восхищением смотрела на него, словно он являлся богом, не меньше. Ему с трудом удавалось сохранять невозмутимое лицо.

— Я отдала распоряжение насчёт супа и чая. Скоро принесут, — тихо произнесла Мэрини, а затем отошла в угол комнаты, где присела на край табурета и стала внимательно наблюдать за первым настоящим разговором отца и дочери.

Ровен Ричард Аверин со спокойным сердцем уехал в столицу империи, оставив окончательное выздоровление младшего брата на попечение его ластаны, до сих пор влюблённой в Рона по уши и безумно преданной ему.

Маленькая темноволосая девочка теперь приходила к Рональду каждый день, развлекая того детскими рассказами о куклах, маленьком кругленьком щенке, родившемся у дворовой собаки, раненой птичке, которая жила на кухне и которую она очень жалела.

Речь Дарии, хотя и была чёткой, но пока оставалась небогатой, предложения оставались короткими и односложными, но девочка с таким огромным удовольствием общалась с отцом, рассказывая тому обо всем, с таким обожанием всегда смотрела на него, что вскоре Рон, который поначалу каждый раз достаточно настороженно встречал появление дочери, стал ждать её прихода с нетерпением. А восхищённый взгляд малышки вызывал у него невероятное и незнакомое прежде тёплое чувство, которое его немного пугало и озадачивало.

Ластана Мэрини Рингс продолжала его сторониться, что Рона вполне устраивало, но в искоса бросаемых взглядах девушки он читал благодарность за его доброе отношение к их маленькой дочери.

А однажды, после того, как он пообещал, что вызовет целителя для маленькой птички, проживающей в кухне, чьё крыло никак не заживало, Дария забралась к нему на кровать и нежно обняла сконфуженного отца ручонками за шею.

— Папа, ты са-мый луч-ший на свете! — с восторгом по слогам пролепетала девочка.

В тот момент Рон замер и даже боялся пошевелиться, а потом отчётливо понял, что очень рад тому обстоятельству, что у него есть эта маленькая ласковая девочка, которая так искренне любит его, несмотря ни на что, и осторожно обнял ребёнка.

Однако, когда он смотрел на мать Дарии, остро и очень болезненно осознавал, что безумно сожалеет о том, что не Еления Огдэн родила ему эту маленькую дочь, а та, к которой сейчас он совершенно не испытывал каких-либо нежных чувств.

Даже принятие дочери не изменило его отношения к Мэрини, что девушка чувствовала и молча принимала, — Рон всегда общался с ней сдержанно, сухо и вежливо, не более.

— Ричард, какие новости в столице? — спросил Рональд у старшего брата. Они связывались по фоннору каждый день, но разговоры были всегда короткими, к тому же Ричард постоянно куда-то торопился и не мог долго разговаривать.

После терпеливого выслушивания ненужных новостей, Рон спросил о том, о чём давно хотел спросить и что действительно его интересовало, но раньше он постоянно сдерживал себя, а теперь не выдержал.

— Как там Еля, Ричард? У неё всё хорошо? — спросил, и сердце на миг остановилось.

Перед мысленным взором встало знакомое лицо с огромными голубыми глазами — самыми прекрасными глазами в целом мире. Он уехал, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, а сейчас понял, что безумно соскучился по Елении и очень хочет увидеть презрительную усмешку на красивых губах и колючий взгляд любимых глаз.

— По-моему, у неё всё отлично, — спокойно отозвался Ричард. — Я Елю практически не вижу. Несколько недель назад она уехала на Землю Фурий и, насколько мне известно, пока не возвращалась.