Чтение онлайн

Это было ее ошибкой. Из глаз Фосса излился мертвенный, леденящий, цепенящий холод, кровь словно остановилась, застыла в жилах, суставы одеревенели, тело утратило чувствительность… и лишь в крохотном уголке сознания еще бился неистовый протест, помноженный на ненависть… и кисть правой руки подчинилась отчаянному приказу, шевельнулась… палец коснулся красной кнопки на ребристом корпусе…

Чандра хотел что-то сказать, но его остановило резко и необычно изменившееся лицо Зорова. А Чандра перестал существовать для Зорова, потому что он вдруг почувствовал что-то странное и страшное, и сердце вздрогнуло и остановилось, совсем, чего никогда раньше не бывало, а потом забарабанило, рассыпаясь частой болезненной дробью, что-то изнутри подошло вверх, к горлу, и сдавило непривычным, забытым спазмом, почти как когда-то в невероятно далеком детстве или еще раньше, в какой-то другой жизни, и в это время замигал сигнал вызова на пульте связи и словно сквозь вату донесся зуммер вызова… Чандра коснулся сенсора включения, и возникший в голубом всплеске света человек что-то говорил, но Зоров ничего не понимал, точнее, он понимал слова по отдельности, но не мог понять смысла сказанного, только в груди и в затылке вспыхнула боль, острая и тупая одновременно, и только когда совиные глаза губернатора стали совсем круглые и он, приподнявшись, повторил краткие и страшные слова, сказанные перед тем с экрана, и адресовал их Зорову, до того наконец дошло… Он хотел что-то сказать, но слова раскаленными гвоздями застряли в горле. Мир фиолетово качнулся и косой молнией ушел вправо и вниз. Все заволокло туманом… или дымом?.. но это не было галлюцинацией угасающего сознания. Что-то сдвинулось внутри Зорова, шевельнулось, огромное и мощное… раздался звон и треск, будто лопнули цепи, удерживавшие невиданного исполина… Исполин распрямился, в неуловимую долю секунды слился с Зоровым… и чудовищной силы ПОСЫЛ, рванувшись из недр сверхсущества, которым стал Зоров, снес стену, смял пространство… Черные с фиолетовыми сполохами вихри закружились в бешеном хороводе, образуя туннель… Он шагнул в него… и очутился ТАМ.

Черная воронка диаметром метров пять с оплавленными склонами еще дымилась. Сзади – из оцепления – что-то кричали. Не осталось ничего. Ваша девушка… Ничего, кроме горячего черного пепла и оплавленного камня. Ваша девушка Джоанна Рамирос… Впрочем, нет – осталось. Пряжка от пояса… ее пояса… титановый сплав выдержал, только узор поплыл. Естественно, такая температура… Куда уж естественнее! Ваша девушка Джоанна Рамирос взорвала себя и Фосса… И еще какой-то кубик из необычного зеленоватого металла. Наверное, все, что осталось от "посланника". Ваша девушка Джоанна Рамирос… Подобрать? Нет, с него хватит. Пусть подбирают парни из "Уленшпигеля". Почему он не вызвал их раньше? Почему, дьявол все побери?! Ваша девушка… Тогда Джоанна была бы жива. ЖИВА. БЫЛА. БЫ. Ваша…

Вокруг уже собралась толпа. Люди подходили, останавливались… и молча смотрели. Было очень тихо. Ледяные слезы катились по окаменевшему лицу Зорова. Вот и все, повторял он про себя, вот и все… Полнеба закрыло алое полотнище – в режиме "форс-октава" садился "Тиль Уленшпигель". Растерянный, потухший, сникший пробрался сквозь толпу Рамон Чандра. Оцепление пропустило его, и он подошел к Зорову. Он хотел что-то сказать, подбодрить, успокоить, выразить соболезнование, признать свою неправоту в чем-то… но слова умерли, так и не родившись, под невидящим взглядом Зорова.

– Поздно… – безжизненно произнес Зоров, словно ответил на невысказанные эти слова. – Все поздно.

Гравилеты с бойцами-торнадовцами роем опустились на остров Виктория. За считанные минуты под контроль были взято энергоблок, космодром, админздание и Дворец Радости, практически не оказавшие сопротивления агенты АСС были обезоружены. Командирский гравилет опустился внутри кольца оцепления, рядом с воронкой. Командир ударной группы "Торнадо" Даниель Винкль, вместе с Зоровым обучавшийся у Ямото Сузуки и вместе начинавший в Десанте, которого Чалмерс уговорил-таки перейти в "спецуху" ОСК, выпрыгнул из гравилета и подошел к Зорову.

– Идем, десантник.

Зоров невидяще посмотрел на Даниеля.

– А, это ты… А тут… знаешь… – Он судорожно глотнул. Горло заклинило.

– Знаю, – сказал Даниель непривычно мягким голосом. – Идем отсюда, Саша. – Он обнял Зорова за плечи и повел прочь, мягко преодолевая его сопротивление.

Идем, идем, повторял он настойчиво, отворачивая Зорова от страшной воронки. Знаешь, я все сейчас потерял, сказал Зоров, совсем все, понимаешь?! На, глотни, сказал Даниель, и Зоров послушно глотнул из протянутой фляги, чистый спирт, сказал Даниель, да? – вяло удивился Зоров, а я и не почувствовал, надо же, контрабандный, наверное, нет, сейчас разрешают, сказал Даниель, это правильно, сказал Зоров, а то помнишь, сколько проблем было раньше, а как же, сказал Даниель, помню, умница Хрящ привозил спирт в полостях тау-линз, ни одна собака так и не доперла, хорошее было время, сказал Зоров, зря я ушел из Десанта, до сих пор уже наверняка бы гробанулся, зато она не познакомилась бы со мной, мерзавцем, и жива осталась… ты представляешь, Дан, я почти что своими руками ее убил, дал ей эту рацию проклятую с миной, да брось ты, сказал Даниель, да, сказал Зоров, я ведь больше Фосса виноват в ее смерти, а кто такой Фосс, спросил Даниель, а хер его знает, ответил Зоров по-русски, сейчас я ничего не знаю и знать не хочу. А вот, сказал Даниель, Звездарик уходит от меня, снова, рапорт в Десант подал, пишет, что, мол, надоело морды бить… а ведь кому-то надо и морды бить, верно? Верно, сказал Зоров, морды многим надо бить, вот мне, например, слышишь, Дан, врежь мне пару раз, как ты умеешь, да брось ты, сказал Даниель, а знаешь, Большому Джону генерала дали, вот бы его вместо меня послать, сказал Зоров с тоской, он-то все бы правильно сделал, он никогда не ошибался, ерунда, сказал Даниель, все ошибаются, а Чалмерс, между прочим, говорил мне, что если кто-нибудь и сможет разобраться здесь что к чему, то только ты, я Чалмерсу морду набью, сказал Зоров, стратегу херову, что ему стоило не пустить сюда Джоанну, под каким угодно видом, вплоть до ареста, зато жива бы осталась… а кто знал, сказал Даниель, эх, сказал Зоров, ты понимаешь. Дан, я ведь никогда, никогда не прощу себе ее смерти, и будет это – "никогда", по всему, длиться очень долго… Люди безмолвно расступались перед ними, и они шли по живому коридору, пока не оказались на посадочной площадке, где высился черный, громадный "Тиль Уленшпигель", и командир крейсера капитан I ранга Диего Карлос Кардона лишь молча козырнул, стоя у гравитационного трапа, и скорбным взглядом проводил их, пока они не исчезли в чреве звездолета. А Винкль все говорил, и Зоров иногда отвечал, и они пришли в каюту, и Даниель уложил Зорова в койку, и включил аппарат гипносна, но Зоров все никак не засыпал, бормоча разные слова и вздрагивая сильным телом, но потом уснул-таки. И последнее, что привиделось Зорову перед погружением в плотную, вязкую черноту гипносна, были глаза Джоанны. Они смотрели на него из какого-то непредставимого далека, грустные, огромные, мерцающие… и ждали.

Человек не знал ни кто он, ни где находится Прошлое (если оно у него было) скрывалось за плотной, непроницаемой для внутреннего взора пеленой. Будущее было белым и чистым, как песок, на котором он лежал.

Человек действительно скрючился на песке, не только белом и гладком, но и (что было гораздо хуже) мокром и холодном, всего в двух шагах от воды; море, волнуясь, нет-нет да и дотягивалось до него пенными ледяными языками, заставляя его корчиться и исторгать хриплые стоны. Чувство холода было первым, которое он осознал, придя в себя.

Человек был совершенно наг; из предметов, чужеродных на его теле, можно было заметить только кольцо из тусклого серого металла, намертво охватившее безымянный палец правой руки. Когда медленно прибывавших сил хватило, чтобы, оперевшись на руки, оторвать туловище от песка и поднять голову, он смог наконец осмотреться.

С одной стороны перед ним до самого горизонта расстилалась, тяжело волнуясь, мрачная темно-зеленая масса местного моря-окияна; справа белый песок пляжа, медленно возвышаясь, переходил в унылую холмистую равнину, кое-где покрытую клочковатой буро-зеленой растительностью. Сверху нависало низкое небо; плотный серый небосвод из многослойных облаков напрочь отметал мысль о космических далях и множественности миров.

Человек на песке наморщил лоб, слегка подивившись собственным мыслям и ассоциациям. Возможно, в прошлой жизни он был мудрецом и многое знал… Тем временем сила, наполняющая его тело, как дождь наполняет влагой иссушенную зноем почву, позволила встать на ноги. Человек еще раз огляделся, теперь уже с высоты собственного роста. И покачал головой – местность была совершенно незнакома. Шатаясь, он медленно двинулся в глубь суши.

И подвергся первому испытанию.

Из-за ближайшего холма выросли темные безмолвные фигуры с угрожающе нацеленными на человека копьями.

Странно, но он совсем не испугался, словно чувство страха осталось, как и память о прошлом, за глухой завесой амнезии. А может, он когда-то был великим воином и страх вообще был неведом ему? Тем не менее он протянул вперед руки ладонями вверх в извечном жесте отсутствия оружия и злых намерений.

Фигуры приблизились и оказались хмурыми бородачами в одеждах из грубой кожи и высоких, доходящих до бедер сапогах. Иссеченные солеными морскими ветрами, лица казались вырезанными из темного дерева. Узкие, глубоко сидящие глаза смотрели настороженно, но без злобы. Подошедших было шестеро; один из них заметно выделялся ростом и качеством одежды, и лишь у него висевший на поясе нож был отделан блестящими камешками; на его начальственное положение указывала и властная манера держаться. Предводитель опустил копье (остальные пятеро тут же повторили этот жест), шагнул вперед и произнес длинную фразу на неизвестном человеку, но как будто бы странно знакомом языке… Смысл сказанного тем не менее остался ему неясен; используя все те же общепонятные жесты, человек развел руками и покачал головой, придав лицу выражение сожаления. Тогда предводитель, сотворив в воздухе какой-то сложный жест, бросил через плечо короткий приказ; тут же один из бородачей торопливо извлек из заплечного мешка меховой плащ и бросил человеку. Это оказалось очень кстати, поскольку холод уже проник в человека до мозга костей. Ухмыляясь, предводитель наблюдал, как незнакомец укутался в плащ, сотрясаясь всем телом, и повелительным жестом приказал следовать за ним. Вскоре процессия из семи человек затерялась среди холмов.

В первую ночь двух лун месяца Зартак жрецу пурпурной мантии Уну Тааргу было видение. Огромное ложе под тяжелым алым балдахином казалось тесным погруженному в Священный сон Зоарха жрецу, он с хриплыми стонами и криками метался по пуховым перинам, и коленопреклоненные Ближайшие с трепетом и благоговением внимали ему. И лишь один из них, высокий худой старик в белом одеянии высших иерархов со сверкающим знаком Посвящения на груди, слушал с холодным, даже брезгливым выражением изрезанного морщинами лица, но тем не менее очень внимательно.

– Пришел!.. Он пришел… Зверь из Бездны… О Сверкающие!.. Длань его подобна молнии разящей… Силу… страшную силу чувствую!.. В Звере лишь частица ее… Тень… огромная… за ним… Предвестник… Наконечник копья… Нацелено… нацелено… Тар… щит… встать… на… надо… – Речь Уна Таарга становилась все более невнятной и бессвязной, на губах выступила голубоватая пена.

– Куда?! Куда нацелено копье?! – резко, как удар хлыстом, прозвучал вопрос старика в белом.

– О… Сверкающие… молю о благости вечной… На Тарнаг-армар… Тарнаг-армар, о великий!