Чтение онлайн

— Гав! — официально закрепил нашу взаимную договоренность Шеболок. Интересно, почему столь неприглядным именем хозяева нарекли такую милую псину? Шеболок по-местному рваная тряпка годная лишь для мойки полов или для сдачи тряпичнику, разъезжающему по городу на запряженной в телегу лошадке., в обмен на сахарных петушков, хлопушек, бенгальских огней, пугачей, водяных мельниц и прочих детских забав. Всякий раз Вовка хотел задать этот вопрос сродственникам и всякий раз за суетой забывал.

Тут на крыльцо дома вышла и сама хозяйка дома Лукерья Максимовна. Женщина сорока пяти годов, яркая блондинка с небесно-синими глазами, еще вполне привлекательной наружности. Ну это я с высоты своего сороковника так считаю, бывший же владелец моего тела отчего-то воспринимал тетку едва ли не как старуху.

— Здрасть, теть Лукерья! — Первым поздоровался я.

— А, Володенька… В хату зайдешь? Покормлю с дороги. Чайком напою.

— Не, спасибо, сыт. Я ненадолго. По магазинам пробегусь и назад в Бобровку. А ребята ваши где? — У Матвеевых трое: старший сын Петр женат и живет собственным домом, погодки Машка и Толик практически мои ровесники.

— На реку с прочей уличной ребятней отправились, к вечеру лишь заявятся.

Ну и ладно, желания общаться с ними у меня не возникло. Вечно нос задирают, мол, мы городские, а вы там у себя только и знаете, что ногами коровье говно месить. Короче извечный антагонизм между городом и деревней, закрепленный как научный факт разного рода философствующими мыслителями. Впрочем, мысли на данную тему благоразумно придержал при себе. Оставив велосипед на попечение Шеболка, поправил лямки заплечного рюкзака и скорым шагом направился в центральную часть города, где, собственно, кипела вся его коммерческая жизнь.

— Доброго дня, Ростислав Андреевич, — войдя под сумрачные своды букинистической лавки господина Юрьева, поприветствовал хозяина, мужчину неопределенного возраста с убеленными сединой висками и усами щеточкой а-ля Чарли Чаплин, ну или Алольф Гитлер — кому как нравится. Впрочем, ни того, ни другого здесь не знают и модная стрижка усов именуется на французский манер brosse, что в переводе на русский, собственно, и означает «щеточка».

— И тебе не хворать Владимир свет Прохорович. — любит букинист выражаться в старинной загогулисто-чопорной манере. — Вас, молодой человек, как обычно, влекут книжные путешествия в дальние страны, морские сражения и поиски несметных сокровищ? Намедни поступила партия таких книг. Есть на французском, скажу вам, увлекательнейший роман господина де Жюпена, на немецком також имеется парочка увлекательных книжиц. На русском практически ничего не осталось, хотя, для вас кое-что сыщется.

— Дражайший Ростислав Андреевич, — стараюсь поддержать чопорный тон общения, — приключения, конечно, здорово, но сегодня я к вам совершенно по иному вопросу. Дело в том, что у одного моего знакомого недавно открылся мажеский дар, и я хочу приобрести для него пару-тройку книжек… Ну как бы поточнее выразиться?..

— Для начинающих чародеев, — поспешил мне на помощь книготорговец.

— Точно так, именно для начинающих, но чтобы с перспективой на будущее развитие дара. Вдруг мой товарищ окажется настолько смекалистым и махом освоит элементарные вещи.

— А что ваш друг сам не смог приехать?

— Так подарок на день рождения хочу ему сделать. Мыслю так, что для магика пользительная книжка будет в самый раз. А чтобы не промахнуться, вы мне их несколько подберите, авось что-то да подойдет ему по способностям. А что не пригодится, в следующий свой заезд я вам же и возверну с потерей обычных десяти процентов от стоимости покупки. — Вполне обычная практика у торговцев подержанными книгами, поскольку общественные библиотеки в этом мире существуют, но ассортимент в них скуден, ограничен, как правило богословскими книжонками, лубочными изданиями патриотического содержания и прочей подобной ерундой, абсолютно неинтересной для юных пытливых умов.

Моя просьба ввела господина Юрьева в недолгий ступор. Продавец даже закрыл глаза и пару минут стоял, беззвучно шевеля губами. Наконец он встрепенулся и вперив в меня взгляд своих карих глаз, довольно заулыбался. Затем проворно рванул за прилавок, присел и принялся там копошиться. Обнаружил искомое довольно быстро, аж целых четыре книги.

— Вот, Владимир, рекомендую, как раз для начинающего дарования: «Начала» господина Гумбольда, «Основы алхимии, магической ботаники и минералогии» Тихонова, «Рунический алфавит толкования и комментарии» под редакцией академика Бьерна, и наконец «Практикум по курсу создания элементарных и комплексных конструктов». Больше пока ничего нет, но если ваш друг пожелает, могу заказать из столицы много всякого разного. По окончании очередного курса мажеских ВУЗов студиозы охотно сбывают учебники и практическую литературу по магии моим коллегам букинистам, так мы между собой ведем довольно интенсивный обмен. Если что-то конкретное понадобится, добро пожаловать в мою лавку.

Ух ты! Сразу аж четыре книги. И по цене получилось не так уж и дорого — всего-то пять рублей и три алтына, то есть девять копеек. Расплатился за покупку. Книги поместил в рюкзачок. Распрощались с букинистом вполне довольные друг другом.

Прочие книжные лавки посещать передумал, мало ли пойдет какой нежелательный слух. А мне таиться нужно. Вот не понимаю, по какой причине мне следует скрывать свой дар, но подсознание нашептывает не объявлять пока широкой общественности о своей одаренности. Обычно неофиты рады-радехоньки раструбить на всю округу о своей исключительности, но я-то не местный, то есть не совсем местный. Как бы какой дотошный чародей не определил во мне чужака и не устроил жесткую процедуру экзорцизма. Я в этой телесной оболочке без году неделя, окончательно не пообвык, не притерся к ней. Боюсь проколоться. Оно ведь уже успел сдуру показать себя матерым механиком. Не хватает объявить себя еще и одаренным.

Тормознул у табачной лавки не за папиросами или каким иным куревом. Купил пять запечатанных колод карт фабричного производства. На развалах торгуют всякой кустарщиной с фотографиями голых девок, но мне подобная пошлятина ни к чему.

Забрал велосипед, не забыв угостить Шеболка парой кусочков рафинада, припасенных заранее для этой цели еще в Бобровке.

До дома домчался намного быстрее, нежели добирался до Климовска. На этот раз на окрестные красоты внимания не обращал, усердно давил на педали. Отличная тренировка для практически всех групп мышц и вообще, обожаю скорость. Нет, не нужен мне мопед, велосипед намного лучше. От мотоцикла не отказался бы, но это за пределами моих финансовых возможностей. Пока за пределами, но это поправимо.

Подъезжая к дому, у ворот заметил знакомый мотоцикл с коляской. Такой техники в Бобровке и окрестностях не так уж и много. Этот является штатным транспортным средством местного участкового уполномоченного полиции Евграфова Федосея Ивановича.

«От оно как, — промелькнуло у меня в голове, — кажется, кто-то из моих вчерашних оппонентов все-таки настучал в полицаю. Может быть, родаки постарались, мол, невместно какому-то заморышу мутузить их драгоценных чад, кои мухи за всю жизнь не обидели».

М-дя, трабла! Придется как-то разбираться и с этой незадачей. Участковый хоть и туповат, но педант и в законах империи вполне шарит, то есть явного произвола в отношении несовершеннолетнего не допустит. А воспитательную беседу на тему, как нехорошо калечить старших товарищей я как-нибудь переживу.

С этими мыслями повернул кольцо запорного устройства встроенной в ворота калитки, потянул на себя створку и уверенно шагнул во двор родного (без каких-либо натяжек) дома.

А в доме, точнее во дворе наблюдалась абсолютно безмятежная обстановка. Можно сказать, было атмосферненько. За вкопанным в землю столиком под двумя раскидистыми антоновками на лавках, также вкопанных в землю, заседали Евграфов Федосей Иванович поручик от жандармерии участковый уполномоченный сельских поселений Большое, Бобровка, Устюжино и Хохловка. На столе штоф батиной самогонки, с отрубленными головами и хвостами и выдержанной положенный срок в дубовой бочке. Напиток я не удержался продегустировал во время отсутствия родительницы, початый пузырь на кухне в шкафчике обнаружился. Понравилось, готов биться об заклад, что всяким там «ред лабелям», «глэнфилдишам», «гленморанжам» и прочим скотчам далеко до батиной золотистой «амброзии», это он так называет данный продукт. Что абсолютно верно, напиток, хоть и крепкий, но прокатился мягко даже по моему пока еще неокрепшему детскому пищеводу и легко растекся приятным теплом по всему телу. В первой своей жизни я хоть и не злоупотреблял алкоголем, но бокал хорошего вискарика одиноким тоскливым зимним вечером под бушующую за окном вьюгу, да под проникновенные завывания уважаемого мной Григория Лепса: