Чтение онлайн

— Зубов, к ректору срочно! — едва завидев меня, еще издалека заорала она, при этом выглядела так, будто, бегая по летней жаре, искала меня, как минимум пару часов.

Удивился ли я? Да ничуть. Чуйка меня еще ни разу не подводила, к тому же, ночью кошмар привиделся, благо о чем конкретно там было напрочь выпало из памяти после моего пробуждения и слава Богу.

— Здравия желаю Ваше Высокопревосходительство! — рявкнул на пороге ректорского кабинета.

— Проходи Зубов, рад видеть одного из самых подающих надежды студентов первого курса, и это вовсе не мое субъективное мнение, практически все преподаватели так считают. — Голос Блинова при этих словах буквально источал мед и патоку. — Присаживайся, Владимир, на вон тот стул. — Уселся, деваться некуда, коль тебе приказывает самый главный человек в университете. Однако стоило моей пятой точке коснуться мягкой поверхности стула, как на меня навалилась «стопудовая» тяжесть мощного ментального заклинания. Ну как навалилась? Это Константин Константинович считает, что взял мое сознание под полный свой контроль. Блинов не только выдающийся стихийник, ему как менталисту равных долго искать придется. А мне изобразить, что полностью подчиняюсь его воле вообще ничего не стоит. Сделал вид, как и подобает, придурковатый, дабы умом своим не смущать высокое начальство и ненароком не навлечь на себя вполне обоснованных подозрений. — Выходи, Паша! — После этих его слов из соседней комнаты появился мужчина, по внешнему сходству с усопшим Олегом мне было несложно идентифицировать его личность. — Задавай свои вопросы.

Подойдя поближе, Павел Афанасьевич посмотрел мне в глаза и тут же едва ли не огорошил неожиданным вопросом:

— Зубов, это ты убил моего сына?

— Нет, — кратко ответил я, поскольку находился под «полным ментальным контролем», и пространный ответ не предполагался.

— Ты имеешь какое-либо отношение к гибели Олега? — не унимался несчастный отец.

— Не имею, — лишенным намека на эмоции голосом ответствовал я.

— Ну я же говорил, Павел, Зубов вовсе не какой-то хладнокровный убийца. К тому же, обстоятельства дела свидетельствуют о полной его непричастности. Сам же рассказал, что Олега обнаружили изрешеченным пулями, а его убийц обгоревшими головешками.

— Сердце, Константин Константинович. Чувствую, что с этим парнем что-то не так. Вы уверены, что в данный момент он не валяет Ваньку? — От этих его слов у меня сердце едва в пятки не провалилось. М-да, Штирлиц как никогда был близок у провалу.

Ситуацию спас ректор. Он громко и задорно расхохотался. Хорошенько повеселившись, Их Высокопревосходительство промокнули носовым платком ненароком выступившие слезы радости.

— Паша, ты сам-то веришь тому, что какой-то адепт первой ступени способен противиться моему ментальному воздействию? Если что, я десяток таких как ты в бараний рог скручу, а ты у нас, если не ошибаюсь, магистр от менталистики. Эх, Паша, Паша, не будь ты наследником Великого рода, ходил бы уже в грандмагистрах, как минимум, а то и в архимагах. Великий потенциал в твоем лице потеряло государство Российское. Ладно, коль мне не веришь, передаю тебе управление сознанием этого юноши. Взгляни-ка его собственными глазами, чем он вчера занимался.

Тут в мою башку будто липкие щупальца внедрились. Я был к этому вполне готов. Подсунул незваному гостю заранее заготовленный отчет о своих вчерашних хождениях по столичным достопримечательностям, магазинам и прочим заведениям. Не зря по Москве как угорелый мотался. Даже время на попадавшихся на глаза часах и положение дневного светила на небесах в «своих воспоминаниях» отредактировал, чтобы совсем уж никаких вопросов. Разумеется, там малейшего намека не было на нашу встречу с мстительным наследником рода, тем более посланными по мою душу бандитами. Получив доступ к информации, Демидов минут на пять застыл с закрытыми глазами. Этого времени ему вполне хватило, чтобы понять, что Владимир Зубов не имеет никакого отношения к убийству его сына. Выйдя из транса, он тряхнул головой и, обратившись к Блинову, сказал:

— Похоже, вы правы, Константин Константинович, этот парнишка непричастен к гибели Олега.

— В таком случае, — архимаг удовлетворенно потер ладошки, — во избежание разного рода слухов и пересудов, прошу тебя пройти обратно в мои апартаменты. Провожу Зубова, вернемся к делам нашим насущным. Ты, Паша, теперь передо мной в долгу, сам понимаешь, то, что мы с тобой только что проделали в отношении студента, абсолютно противоречит букве закона и неоправданно с точки зрения морали и этики. — Вот же паскудная парочка! А если бы я заранее не подготовился? Демидов уж точно поджарил бы мою тушку прям в кабинете ректора. Ну или еще какой каре подвергнул. По любому, живым отсюда я вряд ли бы вышел. Ладно, припомню ректору эту его подлянку. Павла Афанасьевича также не забуду, мало, что морального урода воспитал, еще и виноватым в его гибели хотел выставить меня. Сердце, видите ли ему подсказывает. А где было твое сердце, когда давал добро на мое устранение? Ведь наверняка о планах сына ему докладывала служба внутренней безопасности, в противном случае грош цена такой СБ и её руководству.

Едва глава рода Демидовых покинул кабинет, архимаг взмахнул рукой в непосредственной близости от моего носа и молвил:

— Очнись, Владимир.

Мне пришлось снова отыгрывать роль человека выпавшего из сомнамбулического состояния. Часто-часто захлопал ресницами, при этом изобразил на лице полное недоумение:

— Ваше Высокопревосходительство…

— Ты молодец, Зубов… и вообще, как я уже отметил, все преподаватели тебя хвалят. В случае успешной сдачи экзаменов, можешь продолжить обучение на любом факультете.

— Вообще-то я артефактором собираюсь стать, — с наивно-детским выражением на физиономии выдал ректору свои «тайные» планы.

— Похвально, что заранее выбрал жизненную стезю. А на какой кафедре, если не секрет?

— Общей артефакторики.

— Значит, универсалом хочешь стать без узкой специализации. Похвально, похвально! А теперь свободен. Иди, готовься к следующему зачету.

Изобразив смущение на лице, я все-таки спросил:

— А зачем вызывали, господин ректор?

— Да так, собственными глазами взглянуть на перспективного студента.

Врет, как дышит. Впрочем, Бог ему судья. А я покамест свалю-ка отсюда от греха подальше.

Выйдя в коридор, ощутил непередаваемую радость и легкость, будто гора с плеч свалилась. Только теперь я осознал, что такое избавиться от подспудного страха разоблачения. Впредь буду осторожнее, и храни меня Господь от общения с высокородными говнюками.

К середине июня экзаменационная сессия практически подошла к концу. Нашей группе предстоял последний экзамен по курсу «введение в целительство». Мои друзья, как обычно, пребывали в предэкзаменационном стрессовом состоянии. Чтобы не видеть мою самодовольную рожу, выдворили меня из комнаты и усердно повторяют расположение на теле человека акупунктурных точек, строение скелета, способы немедикаментозного воздействия на внутренние органы и прочую подобную хрень-замудрень. Мне же ни к чему готовиться не нужно — все знания уже давно забиты в подкорку головного мозга, ну или где они там хранятся.

После успешной сдачи экзаменов, нас ожидает учебная практика на полигонах, где её уже проходит основной поток первокурсников. Там под наблюдением опытных преподавателей мы будем заниматься отработкой применения несложных стихийных заклинаний, сбором трав, ловлей насекомых и грызунов для разных опытов по монстрологии, алхимии и целительству, медитативными практиками и так далее по всем изученным на первом курсе предметам. Так же в процессе означенных занятий будет проведено распределение студентов по факультетам с учетом силы их магического дара и личных предпочтений. Насчет будущей специализации я не парился ни разу, желающих стать артефакторами не так уж и много, поэтому мое место ждет меня с нетерпением. Разумеется, без студентов факультет не останется, все неудачники огнеборцы-молниевики и прочие менталисты и метафизики, коим не достанет таланта продолжить обучение по выбранной специальности, будут распределены по менее престижным факультетам. Не желаешь стать алхимиком, медиком или артефактором, документы в руки и прямиком в Армию, со специальной отметкой в военном билете, что ты в полной мере прошел начальную мажескую подготовку в стенах МУМ. Там полученные тобой на первом курсе знания и навыки будут задействованы отцами-командирами с пользой для личного состава. Однако желающих добровольно покинуть стены Московского университета за всю историю существования ВУЗа было считанные единицы.

Но самым главным для меня лично, да и всех прочих студентов было то, что после двух месяцев в поле, нам полагаются каникулы аж до первого октября. Родная Бобровка, как я по тебе соскучился! Близкие отношения с Исидорой ни к чему нас не обязывают. На практике и каникулах мы вольные птицы. Так пожелала девушка, именно так мы заранее обговорили наши с ней отношения. А еще регулярный секс с одним партнером нам обоим изрядно приелся. Как выяснилось, мы с подругой ни разу не лебеди, в плане постоянства. К тому же, у Исидоры пунктик имеется — любыми путями задержаться в столице. А это означает, берегись какой-нибудь москвич, и не простой, а из родовитых, рано или поздно тебя охомутает брачными узами эта зеленоглазая златовласка. Во мне, как будущем муже девушка успела разочароваться, ибо под её каблучком как-то не помещаюсь и цепляться за столицу по окончании универа не собираюсь. Скорее всего, на следующем курсе мне придется подыскивать новую пассию. Надеюсь, при моей-то внешности и безграничном обаянии это будет сделать довольно просто.

А может, ну их на фиг этих баб? Неподалеку от МУМ приличный публичный дом с девочками на любой вкус. Скажу по секрету, я там уже побывал и неоднократно. А нечего постоянно ныть про больную голову и лишать человека интима в связи со сдачей очередного зачета или экзамена, который состоится аж через два дня или из-за банальной отговорки насчет больной головы. Подобным отношением бабы сами провоцируют мужиков на измены.

Короче, разочаровался я в своей подруге, чего не скажешь про моего друга Кольку Жомова. У них с Валюшей Петровой полный абгемахт, иными словами, акт непротивления двух сторон матримониальному процессу. Эко я выдал! Аж самому противно, насколько заковыристо. Хе-хе! После практики Колян везет девчонку сначала к своим родакам, потом отправятся в Нижний Новгород к её родне. А там честным пирком, да за свадебку. Вот такой решительный наш Ален Делон, то есть, Жан Руссель, главный сердцеед французского синематографа, на которого мой приятель стал очень и очень похож, аж девки оборачиваются, не оригинал ли из самой Лягушатии пожаловал в стены МУМ. Ха-ха-ха! Кто ж иностранца-то сюда пустит?