Чтение онлайн

Искомый образ тут же возник перед внутренним взором монарха. С запада на его Великую Империю надвигается, сверкая молниями и потрясая земную твердь громами, темная туча. Неожиданно из небесного мрака выныривает могучий дракон. Страшный монстр устремляется к его прекрасной Нихон и начинает в буквальном смысле откусывать и проглатывать огромные участки суши вместе с населением. Посланные ему навстречу небесные и воздушные флота он буквально смел всепожирающим огнем, изрыгаемым из ноздрей и пасти. В первую очередь, жертвой стал Хонсю, жемчужина и становой хребет Империи, его Империи. В считанные мгновения проклятый демон не оставил от процветающего трудами и заботами его многочисленных подданных острова ни кусочка, ни крупицы. Затем взялся за все прочие острова: Хоккайдо, Кюсю, Сикоку, отобранную у немощных китайцев Формозу. Вскоре прочие участки суши отправились в ненасытную пасть небесного чудовища, а место, где до этого находилась его могучая держава покрыла непроницаемая взгляду мгла.

Примчавшийся на зов микадо придворный толкователь снов древний как сам Мир китаец Ли Ван Чжоу лишь развел руками.

— Это от трудов праведных, Ваше Императорское Величество, — придворные частенько именовали Арахито-гами на европейский лад, поскольку при всем своем яром национализме, монарх старался быть равным среди прочих своих коллег и во время многочисленных визитов в дружественные государства Европы облачался исключительно в европейские одежды, общался с коллегами на нидерландском или на французском языках, при этом своими манерами ничем от них не отличался. — Явное психическое переутомление. Внешних факторов ментального воздействия не усматриваю, поскольку, если какому вражескому чародею и взбрело бы в голову оказать влияние на ваш дух, охранные амулеты тут же тому воспрепятствовали бы. Что я могу порекомендовать? Для приведения энергии Цы в гармоничное состояние вам следует отстраниться хотя бы на полгода, лучше на год от дел государственных. Прогулки на свежем воздухе, умеренное питание и ограниченное питие спиртного, общение с умными людьми на темы не касающихся любых политических аспектов.

Государь хоть и выслушал речи старца вполне благосклонно, однако мудрому совету не последовал — весь день провел в личном кабинете, работая с бумагами.

Однако на следующую ночь он увидел совершенно другой сон. Там в муках погибали самые близкие ему люди: супруга, гарем, его дети, братья, сестры и прочие члены многочисленного императорского семейства. Их искривленные гримасами боли лица вновь заставили Арахито-гами с криками вскочить посреди ночи. И на этот раз Повелителю Тысяч Островов сыну Полярной Звезды прямому потомку богини Аматерасу и обладателю еще множества других титулов потребовались услуги не только Ли Ван Чжоу, но всей дюжины придворных целителей — самых продвинутых в этом плане магов Империи Нихон. После осмотра императорского тела и сканирования его душевного состояния ученые пришли к единогласному мнению: покой, покой и еще раз покой. Арахито-гами, разумеется, волен поступать так, как самому ему угодно, но в этом случае консилиум не дает никаких гарантий, что через год-другой Государь не останется в ясном уме и твердой памяти.

Я наблюдал за всеми этими придворными хороводами и прочими шаманскими штучками глазами уважаемого Ли Ван Чжоу и от всей души веселился. Признаться, мне стоило преогромных усилий преодолеть артефактную защиту Его Императорского Величества и показать ему во сне несколько апокалиптических картин. Лучше, конечно, было бы устроить Арахито-гами кровоизлияние в мозг, чтобы стал навсегда овощем, но тут даже моих возможностей недостаточно, поскольку тот и сам сильный волшебник, к тому же защищен от любых атак множеством амулетов. Так что мне осталось лишь заниматься мелкими пакостями. Но оно того стоило, ибо гарантированно снижало рабочую активность императора, как минимум на полгода. А мне именно того и нужно, поскольку, согласно уточненным мной данным, война между Японией и Россией должна начаться всего лишь через год. Мне же для подготовки этого срока недостаточно, ибо то, что я застал на Дальнем Востоке в плане подготовки к отражению грядущей атаки противника выходило за все границы разумного…

Впрочем, обо всем этом речь пойдет далее.

Командующий Дальневосточной Группировкой Войск генерал-полковник Крымов Василий Кондратьевич не был по натуре гневлив или вспыльчив. К тому же, любовь к добрым застольям в исконно русской традиции, чтобы стол ломился от яств и вино рекой со временем сделали его тело весьма и весьма тучным, так что всякое беспокойство вызывало у мужчины прилив избытка крови к голове, как следствие серьезные мигрени. Генерал-губернатор Дальневосточной провинции Российской Империи Днепров-Поплавский Игорь Иванович, наоборот был человеком сухощавого телосложения, немного аскет и напоказ ревнитель христианских традиций.

Эти два абсолютно разных человека в данный момент находились в курительной комнате губернаторского дворца и смаковали душистые кубинские сигары под французский коньячок. Мужчины имели крайне недовольный вид, причиной которому стало прибытие в Восточный некоего хлыща. Молоко на губах не просохло, уже майор. Ладно бы только это, но по прибытии, непонятно за какие подвиги обвешенная высшими государственными наградами штафирка нагрубила командующему ДВО и потребовала особых полномочий и невмешательства в свои дела. Более того, столичная штучка, в самой наглой форме заявила о своей неподотчётности тем, кто считает себя хозяевами российского Дальнего Востока.

Стоит отметить, что и у Крымова, и у Днепрова-Поплавского были некоторые делишки коммерческого плана не только с местными российскими предпринимателями, но с дельцами из ближайшего зарубежья, прознай о которых в Москве, им мало бы не показалось.

Генерал-полковник сбывал на сторону, якобы списанное армейское и флотское имущество, не заботясь о том, куда оно попадет в конечном итоге. Благо ума хватало государственными секретами не торговать.

Генерал-губернатор, в свою очередь, без зазрения совести разбазаривал богатейшие промысловые запасы Охотского и Японского морей в ущерб интересам Российской Империи. Выловленные сельдь, треска, крабы и прочие виды морских организмов по большей части попадали не на внутренний российский рынок, а утекали в Китай, Японию и другие страны. Более того, с явного попустительства этого чиновника в тайге орудовали сотни ватаг ушлых китайцев. Узкоглазые нещадно вырубали строевой лес, мыли золотишко, в сезон отстреливали пушного зверя в преогромных количествах.

Разумеется, вся эта противозаконная деятельность не проходила мимо внимания общественности. Честные офицеры писали в столицу рапорты о существенных недопоставках в гарнизоны армейского имущества и провианта. Ватажники-россияне засыпали петициями соответствующие министерства и ведомства. Но как у Крымова, так и Днепрова-Поплавского были в Москве покровители в самых высоких властных структурах. Посему, жалобы на столь вопиющий чиновничий произвол не попадали в соответствующие руки, а оседали мертвым грузом в бюрократических отстойниках. Более того, прилетало самим жалобщикам. Честных офицеров под разного рода благовидными предлогами отправляли в заморские территории. А вот с гражданскими обходились куда жестче. Для этого в распоряжении генерал-губернатора была специальная группа отлично подготовленных боевиков из числа одаренных.

На протяжении нескольких десятков лет после памятного замирения с японцами и знаменитого Байченского договора, согласно которому большая часть Манчжурии отходила Российской Империи, в этой части Земного шара царили тишь да гладь и внешне полная благодать. Дальний Восток не привлекал внимания высшего руководства государства, ибо «дальний». И вот, нате вам, нежданно-негаданно, как снег на голову посреди лета, сваливается этот наглый молокосос…

— Ну и как он вам, Василий Кондратьевич? — отхлебнув изрядно из своего бокала спросил генерал-губернатор.

— Наглый мальчишка, иного определения у меня для него нет, Игорь Иванович. Это же надо, заявить прилюдно: «Внутренние дела моей группы, Ваше Высокопревосходительство, вас не касаются. Ваша обязанность, в соответствии с указаниями Его Императорского Величества, относиться с пониманием ко всем моим просьбам и своевременно их исполнять». Вот так-то, уважаемый. Это я-то заслуженный генерал должен стоять на цырлах перед каким-то без году неделя майоришкой! — О, сколько было гнева, горечи и пафоса в голосе столь заслуженного и уважаемого человека, словами не передать.