Чтение онлайн

— Как? — спросила она.

— Как, как… Завтра расскажу, — сказал я.

Мне показалось, что Волкова растерялась.

— Почему, завтра? — спросила Алина. — Почему не сегодня, не сейчас?

— Потому что, — ответил я.

И после короткой паузы добавил:

— Завтра.

Волкова вздохнула. Мазнула невидящим взглядом по спинам сидевших за партой перед нами школьников. Провела розовым кончиком языка по губам. Царапнула ногтями столешницу. И снова повернула ко мне лицо, посмотрела мне в глаза.

— Завтра я в школу не приду, — будто нехотя сообщила она. — Так что завтра мы с тобой, Иван, не встретимся.

Я пожал плечами.

— Значит, загляну к тебе в гости. Там и побеседуем. А заодно проведаю Барсика.

Алина решительно помотала головой.

— Нет, только не завтра, — сказала она. — Завтра ко мне нельзя.

Я усмехнулся.

Вынул из дипломата тетрадь и пенал, небрежно бросил их на парту.

— Это не обсуждается, Волкова, — сказал я. — Приду к тебе домой завтра десятого сентября, рано утром. И мне безразлично, хочешь ты того или нет.

Утро четверга началось, как и несколько предыдущих. Я проснулся по сигналу будильника, вдохнул уже витавший в воздухе запах гренок из белого хлеба. Воскресил в памяти планы на сегодняшний день. Решительно встал с кровати. За завтраком пообщался с мамой: выслушал её наставления, насладился звуками её голоса. Мы с мамой в очередной раз пересказали друг другу свои вчерашние телефонные разговоры с папой (тот позвонил поздно вечером). И снова обсудили наш скорый переезд в Первомайск. Точную дату этого переезда мы вслух пока не говорили: мама её не знала, а я о ней помалкивал. Мама немного с сожалением сообщила, что будет скучать по «девочкам с работы» (она с ними потом на протяжении нескольких лет обменивалась письмами и открытками). Я же вспомнил свою встречу на Московском вокзале со Свечиным. Отметил, что о своих одноклассниках совершенно не скучал — «тогда».

Мама ушла — я вымыл посуду. Погладил брюки. На полный желудок выполнил приседания и отжимания — в это утро предпочёл упрощённую версию зарядки. К дипломату, тетрадям и прочей связанной со школой ерунде не прикоснулся. Потому что посещение уроков в моих сегодняшних планах не значилось. Маме о намерении прогулять занятия не сообщил. Решил, что вечером поставлю её перед свершившимся фактом: сомневался, что мама одобрила бы мой поступок. Раньше я прогулами не увлекался, учителя на меня по этому поводу не жаловались. Потому мой поступок не покажется маме опасным рецидивом. Спишу его на «трудный» возраст. С десяток минут я повертелся около зеркала — привёл в порядок свои чрезмерно (на мой взгляд) длинные волосы, которые всё планировал укоротить. Из ставшего уже привычным расписания не выбился: вышел за порог в обычное время.

На лестничной площадке, по уже сложившейся традиции, встретился с Леной Кукушкиной. Семиклассница переминалась с ноги на ногу, посматривала за окно, где виднелся лоскуток яркого безоблачного неба. Заметила меня — радостно улыбнулась, блеснула глазами. Резво подхватила с пола портфель, сверкнула ярким пионерским галстуком, махнула тонкими косичками. Я прикрыл дверь, щёлкнул замком — соседка уже стояла передо мной навытяжку, готовая сопроводить меня до дверей школы. Я по привычке принюхался. Запах табачного дыма не почувствовал. Не увидел на полу окурки. Придирчивым взглядом с ног до головы осмотрел девчонку. Щёки Кукушкиной порозовели от смущения. Но пионерка не отвела взгляда — глядела на меня восторженно, с собачьей преданностью. И вдруг она ойкнула; хихикнула, прикрыв рот ладонью. Указала на мою правую руку и сообщила, что я «забыл портфель».

Покачал головой.

— Сегодня не провожу тебя до школы, — сказал я.

Лена удивлённо помахала ресницами.

— Почему? — спросила она.

— Потому что бывают дела поважнее учёбы, Кукушкина, — заявил я. — И как раз сегодня у меня появилось именно такое важное и неотложное дело.

Я решительно нажал кнопку звонка около двери в сорок четвёртую квартиру. Приосанился, растянул губы в отрепетированной улыбке (первая жена именовала её «от уха до уха»). В упор посмотрел на рыбий глаз (дверной звонок). Заметил в стекле глазка своё отражение — поправил очки, придававшие моему лицу «интеллигентный» вид. Мысленно произнёс крылатую фразу из мультфильма о Винни Пухе и Пятачке: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро: на то оно и утро». Вспомнил, как отговаривала меня вчера Волкова от сегодняшнего визита к ней — отговаривала голословно: она не предъявила достойных внимания доводов в пользу своего запрета. Будто почувствовала, что меня её объяснения не интересовали. Я откашлялся (прочистил горло). Перед мысленным взором промелькнуло видение: стоявший на небольшом возвышении закрытый гроб и сидевшая рядом с ним на лавке пожилая женщина с воспалёнными глазами — Нина Владимировна Волкова.

«Тогда» я не видел бабушку Алины до той нашей встречи с ней в траурном зале. Потому в тот раз я и не заметил в её внешности ничего необычного: не понимал, как сильно женщина состарилась всего за несколько дней (после смерти внучки). Услышал за дверью шаги — воскресил в памяти заготовленные для Нины Владимировны комплименты. Светлое пятно в глазке приветливо подмигнуло мне. И тут же звякнули запоры. Дверь бесшумно приоткрылась — я увидел присыпанное веснушками лицо Алины Волковой. Прогульщица не выглядела сонной. Я отметил, что мой визит не разбудил её. Заметил, что девица куталась в короткий фиалкового цвета халат (по фасону похожий на тот: из «Бриллиантовой руки» — с перламутровыми пуговицами). Рассмотрел на её ногах и руках несколько свежих царапин, оставленных кошачьими когтями. Волкова переступила с ноги на ногу. Посмотрела на меня с недовольством и плотно сжала губы (отчего ямочка на её подбородке стала глубже). Покачала головой.

— Явился, — сказала она.

Я кивнул.

— Привет, Волкова! Хорошо выглядишь. Со вчерашнего дня почти не постарела.

Арина бросила быстрый взгляд через плечо: вглубь квартиры. Снова повернула ко мне лицо и толкнула меня в грудь. Шагнула мне навстречу. Не смотрела мне в глаза. Прикрыла дверь — тихо щёлкнул замок.

— Ладно, Крылов, — сказала Волкова. — Иди за мной.

Она обошла меня по дуге и неторопливо зашагала по ступеням вверх. Я уловил оставленный девицей в воздухе аромат мяты. Послушно направился следом за Алиной.

Без стеснения разглядывал ноги девицы. И вдруг зажмурился: через оконные стёкла лестничные пролёты осветило солнце. С каждым днём солнце появлялось над домами Рудогорска всё позже. Я вспомнил, что уже в ноябре ходил в рудогорскую школу под тёмным небом, при свете уличных фонарей (а мои родители уходили из дома ещё затемно и возвращались с работы уже по темноте). Отметил, что к тому времени уеду отсюда. Порадовался тому факту, что в Первомайске светало раньше; а долгих полярных ночей в тех широтах не было. Я снова опустил взгляд на девичьи лодыжки, признал их «симпатичными». Но попридержал свой комплимент: поостерёгся смутить одноклассницу.

На пятый этаж мы поднялись, не обменявшись по пути ни единой фразой (Волкова в домашних тапках шла бесшумно — я беззастенчиво грохотал по ступеням ботинками). Алина будто позабыла на этот отрезок времени о моём существовании. А я развлекался: путешествовал взглядом по её ногам. Прогулка завершилась у знакомой двери, помеченной (нарисованными под трафарет) белыми цифрами «четыре» и «восемь». Алина чиркнула по замочной скважине ключом — распахнула дверь. Первая шагнула в квартиру, щёлкнула клавишей выключателя на стене. Обернулась.

— Входи, Иван, — сказала Волкова.

Я выполнил её просьбу, закрыл за собой дверь. Вдохнул пропитанный несвежим, но хорошо ощутимым запахом табачного дыма воздух. Скользнул по прихожей взглядом. Не обнаружил на полу ковровую дорожку. Заметил на стене светильник с желтоватым плафоном и большое прямоугольное зеркало — рассмотрел в нём своё отражение. Убрал со лба чёлку. Но долго собой не любовался. Потому что услышал громкое мяуканье.

Обернулся на звук — увидел, как к ногам Волковой метнулся белый пушистый комок с оттопыренными острыми ушами: Барсик. Котёнок потёрся об обувь хозяйки. Запрокинул голову и снова пожаловался на жизнь (его резкое «мяв» не походило на приветствие). Алина присела, подхватила Барсика на руки. И поспешила на кухню: оставила меня скучать в прихожей в одиночестве. Я внимательно осмотрел линолеум вблизи своих ног, но не заметил блеск луж. Поэтому всё же снял ботинки, пристроил их на обувную полку. Повесил на крючок куртку. И осторожно, словно по минному полю, пошёл на звуки кошачьего голоса.