Чтение онлайн

Зал притих — больше двух сотен пар глаз смотрели с танцплощадки в сторону сцены. Я почувствовал эти взгляды, пока запоздало проделывал дыхательное упражнение. Замер, успокоил пугливо затрепыхавшееся сердце.

Заметил, что Сергей Рокотов показал мне и музыкантам «три» — кивнул ему в ответ, улыбнулся, поправил очки.

И в тот же миг из динамиков полилась бодрая музыка.

Я прослушал вступление, поднёс микрофон к губам и запел.

Школьники всё же нарушили план Рокотова. Уже после «Олимпиады-80» они сотрясли пол сцены громкими требованиями исполнить «Котёнка». Кричали, как я заметил, даже парни. Увидел, как почти в центре зала махал рукой и выкрикивал своё требование Руслан Петров. Заметил, что хором скандировали «Котёнок!» мои одноклассницы. Рокот, уже озвучивший ансамблю название следующей песни, скомандовал «отбой». Сергей недовольно скривил губы и покачал головой. Выслушал подбежавшую к нему Изабеллу Корж, кивнул и поставил на пол гитару. Рокотов прошёлся мимо музыкантов — каждому лично дал распоряжение. Я отметил, что парни не расстроились из-за срыва «списочной» композиции — ухмылялись. Ко мне Рокот подошёл в последнюю очередь. Он выдал своё любимое выражение «ёлы-палы» и заявил: «Да фиг с ними, Крылов. Давай слабаем „Котёнка“». На счёт «три».

Я поднёс микрофон к губам и без музыкального сопровождения пропел:

— Я весь для тебя…

Направил набалдашник микрофона в сторону зала.

Собравшиеся на танцплощадке школьники ответили мне дружным многоголосым рёвом:

— …Котёнок!!!

Рокотов махнул рукой — начал отсчёт.

В сегодняшнем «списке» песен встретились и незнакомые мне названия: всё же музыкой я всерьёз заинтересовался уже в двухтысячных годах (после аварии) — тогда на слуху были вовсе не нынешние «хиты». «Новые» композиции исполнял Рокотов. Я же во время его пения беззаботно восседал на верхних ступенях лестницы около сцены. Отдыхал. И переглядывался с раскрасневшимися от танцев девицами. Белла Корж и хмурый усатый дружинник держали школьниц на расстоянии от меня. Они будто опасались, что «поклонницы» разберут меня на сувениры. Я не спорил с ними: в зал не спускался. Уже не пропускал советы «опытных товарищей» мимо ушей — после встречи (недельной давности) с ПТУшниками. И не пренебрегал отдыхом: помнил, как быстро в прошлую субботу пение превратилось из развлечения в работу.

Заметил, что сегодняшнее «пение с перерывами» меня почти не выматывало. Мои голосовые связки восстанавливались, пока из динамиков звучал голос Рокота. И следующую композицию я вновь исполнял бодро, охотно и с удовольствием. Поэтому я сегодня «жульничал»: пропускал не только незнакомые мне песни — почти все, которые не значились в прошлом «списке». Во время очередной «паузы» я задумался: нормальное ли явление — сольное исполнение песен в течение двух с половиной часов. Обнаружил, что читал на эту тему статьи в интернете. Там утверждали: трёхчасовой концерт — это очень долгий. А цифра «пять» часов в тех текстах вообще не мелькала. Я невольно восхитился Рокотовым и его ансамблем: парни «лабали» по два с половиной часа еженедельно, девять месяцев в году (и это всего лишь за семьдесят рублей в месяц).

Новая тактика выступления дала хороший результат: к окончанию концерта я не сильно устал, оставался весел и не чувствовал себя рабом на галерах. И следил за временем. Под занавес «детских» танцев подсказал Рокотову, что не мешало бы завершить вечер «Котёнком»: из зала всё настойчивей звучали подобные призывы. Сергей согласился с моим предложением — скомандовал музыкантам. Парни (Чага, Бурый и Веник) уже предвкушали скорую встречу с портвейном. Поэтому с лидером коллектива не спорили. Они покорно согласились на требование Рокота. Я спел песню при активной поддержке зала — школьники мне энергично подпевали, будто не чувствовали усталости после двух с половиной часов танцев. Завершили мы пение уже при ярком свете: работники ДК включили иллюминацию зала точно по расписанию, не подгадывали для этого действия удачный момент.

Сегодня я и мысли не допустил пойти на выход вместе с хлынувшей из зала шумной толпой. Я лишь взглянул поверх голов идущих в сторону гардероба школьников, подхватил свою куртку и метнулся к служебному ходу — вместе с парнями из ВИА (и с Беллой Корж). Дружинник грудью загородил нас от визжащих школьниц — «прикрыл» наш поспешный «отход». Мы шумно выдохнули, когда дверь отгородила нас от взглядов поклонниц ансамбля. Переглянулись, взбодрили друг друга шутками и зашагали в репетиционную комнату. Я почувствовал, что в коридоре Дворца культуры мы словно окунулись в тишину. Сообразил, что не оглох — когда чётко различил шаркающие шаги музыкантов и всё отдалявшиеся женские голоса (приглушённые запертыми на замок дверями).

До репетиционной комнаты мы добрались вчетвером. Белла и Рокот отделились от нашей компании: «по делу». Но пообещали, что вскоре к нам присоединятся. Хмурый Чага закурил ещё в коридоре. Бурый и Веник ринулись к забытой на столе пачке с сигаретами, едва переступили порог зала, где обычно репетировали. Я снова занял табурет, прижался спиной к стене. Сегодня не чувствовал «разбитости» и «дрожи в ногах». Но всё же подустал. Хотя и не вымотался, как в прошлый раз. Охотно поделился с парнями своими впечатлениями от концерта. Выслушал шуточки Веника и откровения Чаги о том, каких «прикольных девок» он сегодня заметил около сцены. Понаблюдал за тем, как Бурый ласково поглаживал пока запечатанную бутылку с портвейном (Курочкин ждал возвращения Рокота).

Крышка с бутылки слетела в тот же миг, когда Рокотов переступил порог комнаты. Горлышко бутылки звякнуло о края расставленных на столе стаканов. Красноватая жидкость хлынула в гранёные емкости — к витавшим в воздухе запахам пота и табачного дыма добавились ароматы виноградного сока и спирта. Сергей подошёл к столу, уселся на «персональный» стул (лицом ко мне) и схватил стакан. Изабелла встала позади своего ухажёра, положила ладони ему на плечи. Рокотов провозгласил тост «за очередное хорошее выступление». Музыканты поддержали его — я и Белла от своих порций портвейна отказались (девчонке даже не налили, а мою «дозу» Бурый разлил по другим стаканам). Сергей вынул сигарету из «общей» пачки. Прикурил, затянулся дымом. Взглянул на меня.

— Белла сказала: ты не хочешь в наш ансамбль, — произнёс Рокотов.

Я увидел, что музыканты, будто по команде, скрестили взгляды на моём лице.

Кивнул и подтвердил:

— Не хочу.

Рокотов указал на меня почти опустевшим стаканом.

— Но сегодня ты пел, — сказал Сергей.

Я пожал плечами, заявил:

— Мне нравится петь.

Рокотов хмыкнул.

— А что не нравится? — спросил он. — Ты нормально лабаешь на лопате. Твой голос приглянулся девчонкам. Ты уже стал для них Котёнком, а не каким-то там неизвестным пацаном из первой школы.

Он развёл руками.

— Нас с парнями ты тоже устраиваешь, — проложил Сергей. — Белла без проблем убедит свою маму, что ты нам нужен. Два вокалиста — лучше, чем один. Да и второй гитарист нам не помешает. Я всё верно сказал, парни?

Бурый и Веник хором поддержали своего лидера — Чага промолчал.

— Или тебя зарплата не устроила? — спросил Рокотов. — Мало тебе семьдесят рублей?

Музыканты и Белла усмехнулись, словно посчитали его слова за шутку.

— Или наши рожи не понравились? — спросил Чага и поправил очки.

Теперь усмехнулся я.

А вот Рокотов не улыбнулся — он поглаживал лежавшую у него на плечо девичью руку, смотрел мне в лицо.

— Ваши… эээ… рожи, мужики, меня совершенно не интересуют, — сказал я. — Мне интересны не вы, а девчонки.

Вздохнул и добавил:

— Вы уж не обижайтесь.

Улыбнулась в ответ на мою шутку только Изабелла. Музыканты не увидели юмор в моих словах. Я повёл плечом. И объяснил Рокотову (и парням из его ВИА), что мне понравилось вместе с ними выступать. Заявил, что пел я перед заполненным школьниками залом с превеликим удовольствием. Повторил парням, что не рвусь в профессиональные артисты. Но не строил из себя бессребреника. Лишь пояснил, почему не нуждался сейчас в официальном трудоустройстве. Рассказал, что с большой вероятностью уже в начале ноября перееду из Рудогорска на постоянное место жительства в другой город — за тысячи километров от рудогорского Дворца культуры. А потому не взвалю на себя «обязательства перед коллективом».

— Капец Котёнку, — пробормотал Чага.

Мне почудилось, что Боря Корчагин после моих объяснений повеселел. Чага ухмыльнулся — опустил лицо, будто спрятал ухмылку. А вот радости на лице Сергея Рокотова я не заметил (как и печали). Они лишь задумчиво повертел в руке стакан, полюбовался на его грани. Изабелла Корж выпрямила спину, задумчиво покусывала губу. Она смотрела на стену чуть выше моей головы. Бурый устало вздохнул, постучал пальцами по столешнице, словно выбивал ритм барабанными палочками. Я усомнился, что он обдумывал мои слова. Веник посмотрел на своих приятелей, хмыкнул. Он извлёк из сумки непочатую бутылку портвейна — разлил её содержимое по четырём стаканам. Парни снова опустошили тару — без тоста.