Чтение онлайн

«Да дрянная штука, честно говоря. Включаешь по своему желанию, во время драки вводит тебя в состояние берсерка, слегка поднимая скорость реакции. И купируя болевые ощущения от ран. Проще говоря с включенным берсерком волочащиеся за тобой кишки не будут мешать тебе сражаться».

Я вспомнил о специализации Текео — боец Арены. И согласился с Альтой, имплант не давал каких-либо неоспоримых преимуществ в бою, зато для потехи публики был незаменим.

Капсула открылась, и я буквально из нее выпал. Зря я подумал, что последствия вмешательства в мою нейронику пройдут быстро и без следа. Головная боль-то утихла, но конечности слушаться отказывались.

«Чего разлегся?».

«Ноги, как парализованные!».

«Это называется нейронный откат. Ничего — через секунд пять-десять отпустит», — пообещала Альта.

«А если не отпустит?».

«Тогда до наступления голодной смерти тебе гарантирован приятный собеседник».

«Утешила, ничего не скажешь».

«Хватит ныть, шевелись, Елагин! Быстрее мышцы в тонус придут!».

Я попробовал последовать совету Альты. В бедра как будто тысячи игл впились, мускулы как из ваты сделаны, но поскрипев зубами я кое-как встал. И держась за стену сделал пару шагов.

«Слушай, у меня такое чувство, что меня дробью нашпиговали».

«Шевелись быстрее! Нам еще с подарком для смагглера дело надо уладить! Кстати, хочешь подрубим берсерка?», — предложила Альта.

«Что сделаем?», — я не понял, о чем она говорит.

«Включим твой имплант! Ты о нем уже забыл? Он рассчитан на сто восемьдесят секунд непрерывной работы. Потом перезарядка в полтора часа».

«К какому порту он подключен?» — задал я непраздный вопрос. Всего у стандартных церебралов было три порта. И подключаемые к ним импланты делились на три вида. Первый тип — Сома. Сюда входили все моды, которые так или иначе влияли непосредственно на тело. Сила, скорость реакции, заживление ран — за все это отвечали моды типа «Сома». Подключаемые ко второму порту моды относились к типу «Логос» и повышали работоспособность мозга. Энциклопедическая и фотографическая память, способность в уме проворачивать гигантские расчеты и решать сложнейшие формулы, на слух анализировать интонации голоса собеседника — это лишь малая толика возможностей гениев, у которых установлены продвинутые версии «Логосов». С третьей разновидностью имплантов я был меньше всего знаком лично. Импанты типа «Нейрос» позволяли мозгу напрямую взаимодействовать напрямую со сложнейшей техникой. Спектр их применения был наиболее широк, их ставили себе как пилоты челноков, так и хакеры.

Я сомневался в том, что стоило мне ли мне задействовать имплант «берсерка». Все, что связано с омегами у меня ассоциировалось с суррогатами. Да, их моды работали, но, во-первых, они не были защищены от многочисленных сбоев и багов, а во-вторых улучшали своего хозяина несильно. Ну как несильно — с моей точки зрения их импланты давали крохи. Сами же омеги считали, что моды делают их чем-то вроде полубогов.

Дешевые импланты типа «Сома» работали в основном за счет резервов самого организма. Мой «берсерк» располагался в основании черепа и, скорее всего, стимулировал гипофиз. А тот, в свою очередь, накачивал организм лошадиными дозами эндорфина.

«Ладно, давай попробуем. Как он активируется?».

«У „берсерка“ два варианта активации. Первый — при получении тяжелого ранения, он активируется самостоятельно».

«А чего же он тогда сейчас не включился?!».

«Значит ты испытываешь не такую уж и сильную боль. Ты слабак, Елагин, потерпеть чуть-чуть не можешь. Второй вариант — принудительная активация. И так, как я сейчас фактически исполняю обязанности интерфейса твоего церебрала, то попросить включить имплант ты можешь меня!».

Черт! А я еще и в работе с собственными имплантами зависим от этой сумасбродной атлантки! Для меня управлять модами это все равно, что руководить своими руками или ногами. Но теперь в эту «цепь управление» влезла доктор Салазар.

«Хорошо — врубай!», — скомандовал я и приготовился к последствиям.

А они внезапно оказались приятными. Где-то в груди появилось приятное тепло, начавшее волнами разливаться дальше по всему телу. Одеревенение конечностей сразу как рукой сняло. Сердце застучало об ребра барабаном, кровь прилила к лицу так, будто к нему хорошо разогретой сковородкой прикоснулись.

«Как самочувствие?», — поинтересовалась Альта.

«Бодрячком!» — честно ответил я, — «говори, куда идти!».

«Скажу, только ты генератор отключи и с собой забери!».

Таскать туда-сюда тяжелую бандуру по подземному комплексу занятие глупое и малоприятное, надо как можно быстрее обзавестись нормальным стационарным источником энергии. А пока приходится терпеть, но «берсерк» не только болевые ощущения снял, но и придал ощутимую живость моим движениям.

«Елагин, ты чего свистишь?», — осторожно спросила Альта, когда мы шли по коридорам-близнецам базы атлантов.

Я и сам с удивлением заметил, что насвистываю какую-то веселую мелодию.

«Радуюсь, что жизнь потихоньку налаживается».

«Рано радуешься», — хихикнула Альта, — «здесь налево. И к двери руку приложи».

Я думал, что на этот раз Альта привела меня на какой-нибудь склад, где мы могли бы раздобыть ценную мелочь. А может и две. А может мы набьем полные карманы технологиями атлантов, вернемся в лабораторию, заберем контейнер с квантовыми вычислителями, загоним всю добычу смагглеру и устроим вечеринку с дикой оргией прямо на платформе… так стоп! Куда меня вдруг понесло?! Ох не зря я сомневался в омега-импланте! Этот недоделанный прибор меня еще какими-то гормонами пичкает, помимо эндорфинов. Причем это побочное действие остаточное — сто восемьдесят секунд с момента активации мода уже прошли.

— Вот это масштаб! Вот это размах! — вырвалось у меня после того, как дверь отворилась. Попробуй удержи себя в руках увидев такое. Хотя, положа руку на сердце, на мою бурную реакцию все-таки подействовали и плещущиеся в моей крови опьяняющие гормоны.

Но прийти в восторг было в принципе от чего. Мы оказались в огромном прямоугольном пустом зале, где кроме уже привычных геометрических узорах, светилась стена. Вся! Целиком! Очень приятным для взгляда мягким голубым светом. Причем размер этой стены был примерно с футбольное поле.

«Елагин, ты чего кричишь? В океанариуме никогда не был?».

«Прости, меня после „берсерка“ что-то прет», — признался я, — «что еще за океанариум?».

«Самый большой в мире. Сейчас увидишь — подключай генератор к точке питания».

Точка оказалась в том же самом месте, что и в лаборатории — прямо у двери. Открыв крышку, я справился на этот раз и без подсказок Альты. Чем заслужил похвалу от Альты.

«Радуешь ты меня, Елагин. Молодчинка — быстро учишься».

«И что мы на этот раз подключили?».

«Ты сейчас будешь визжать от восторга!» — пообещала мне Альта, — «Дуй к стеклу».

Я направился к светящейся стене. Ее поверхность, до этого бывшая матовой, оттаивала, приобретая прозрачность. А за ним…

— Ну ни черта себе экземпляр! — вырвалось у меня.

За стеклом в воде парила туша невероятных объемов. Пару раз мне доводилось видеть китов, когда я пролетал над морем и эти гиганты всплывали подышать. Но сейчас синий кит находился от меня за стеклом на расстоянии вытянутой руки. И какой же это был кит! Торпедообразное тело, покрытое мраморной сине-серой шкурой в разводах, резко уменьшалось к хвостовому плавнику. Вокруг глаза животного поблескивала сталь, также дорожка из аугументаций под кожей бугром уходила куда-то на макушку кита. К дыхалу животного атланты подвели систему из шлангов, под брюхом расположилась вытянутая обтекаемая капсула.