Чтение онлайн

— На чью? Её или мою? — попытался я сразу разобраться, есть ли смысл за бесценок, отдавать «последние» штаны.

— А это брат, кому как повезёт. Судьба, она нам не подвластна — красиво высказался Герман, попутно проворачивая ключ.

Блатной магазин находился всего в двух кварталах от дома моего арендодателя и я его, уже не раз посещал. Но сегодня нас обслуживали не в торговом зале, как обычно, а совсем с другой стороны. Причём намного быстрее и качественнее, чем раньше. Больше времени ушло на знакомство и на расхваливание Германом, очередного прикрепленца. Хороших слов в мой адрес было сказано много и поэтому мне, сразу же пришлось много пообещать.

— Не расстраивайся, деньги вернуться — попытался извиниться приятель, за внезапно разыгравшийся зверский, директорский аппетит, до моих ковбойских штанов. — Сам увидишь, тётя Зина умеет быть благодарной.

— Да я и не расстраиваюсь. Было бы из за чего. Деньги дело наживное, а нужные знакомства, просто так, не найдёшь.

— Точно. Сразу видно — наш человек — складывая в багажник бутылки с коньяком, ещё раз похвалил меня приятель и посмотрев на тёмное, прямо таки свинцовое небо, почему то очень громко, сказал: — Садись давай быстрей! Сейчас ливанёт!

Для меня день рождения проходил, как обычный, плотный ужин, в компании абсолютно незнакомых людей. Остальные же, напротив, были очень веселы и счастливы, отчего я откровенно заскучал. Ладно бы это, сидел просто и пожёвывал невкусные котлеты, так нет, с дуру взял да и покопался в головах сидевших за столом гостей, изрядно перебравших халявного пойла. И вот оно мне надо было? Не сделай я этого, возможно через какое то время и для меня бы праздник стал настоящим праздником, и счастье полилось широченной рекой. А так, сижу сейчас возле именинника, скучаю и поражаюсь, сколько же всё таки фальши, во всех нас. Барышни, мило улыбаясь моему другу, сами только о том и думают, как бы затащить его в постель, а потом и в «ЗАГС», да не просто так, по любви, а с разными там извращениями, типа: если не захочет, скажу что забеременела и он, как миленький согласится, а иначе в ментовку его сдам, как коварного насильника. Кстати, парочка таких дур и на меня нацелилась, но им я быстро противоядие в говорящую задницу ввёл и они резко переключились на моего, ничего не подозревающего, друга. Парни тоже недалеко отъехали, всё прикидывают, сколько водки осталось на столе, да размышляют, согласиться ли Герман ещё выпивки заказать. Даже официант, сволочь такая и тот просчитывает в уме, насколько можно будет обуть главного виновника торжества. Нет, себя обелить я и не пытаюсь, такой же, как и все. Отбил Вахида у Германа и сделал вид, что так и было. Но я то тут человек новый и мне жить не было на что. А эти? Знают друг друга, чуть ли не сотню лет, у каждого родители под боком, работа официальная есть, а всё туда же и главное когда, в самый, что ни на есть светлый праздник — день рождения.

Настроения, для лояльного общения с псевдо друзьями друга, хватило чуть больше чем на час, а потом я откровенно игнорировал все предложения повеселиться. От налитого в рюмку успешно отбивался, все притязания на тело, предусмотрительно, задвигал, с танцами не получалось, а на ночь переедать, сам не хотел. В конце концов от меня все отстали и я засобирался домой. Не так я представлял себе этот праздник, совсем не так.

Последующие четверо суток занимался тем, что обычно называется рутиной. По ночам, вместе с переводчиком, работал над текстом, а потом на пару с ним же и накладывал его, изменяя свой голос до неузнаваемости, и доводя новые фильмы почти до совершенства. Заканчивая с этим, заполнял новинками чистые кассеты, а утром пересматривал их вместе с членами комиссии, готовыми собраться у меня по первому же звонку. Повеселив халявщиков очередным шедевром, провожал их на основное место работы, а сам топал домой, отсыпаться. Часов через пять снова возвращался в кинозал и подменял, уставших не меньше моего, Саню или Мишу, в зависимости от того, кто с нами работал ночь. Таким образом к концу недели наш репертуар пополнился ещё тремя кинокартинами и двухчасовым сборником мультфильмов, про кошку и мышку, премьера которого назначена на выходной. Кроме кино про акул, у нас появились «Блеф» и «Омен», идущие в прокат под эгидой борьбы со злом. Особенно намаялись с последним, порой меняя на противоположный, смысл сказанных в нём слов. Но тяжёлый труд не прошёл даром, выручка в видеосалонах растёт день ото дня. Надеюсь и эти фильмы принесут мне финансовую пользу, так как в планах у меня открыть ещё парочку небольших залов, в отдалённых районах нашего города, где по прогнозам кинотеатров не будет ещё много, много лет. Данный вопрос уже находится на проработке у моего друга-комсомольца, уверен он меня и на этот раз не подведёт.

С Фёдором созвонился точно в назначенное время, но, казалось бы, самый заурядный звонок, ничего хорошего с собой не принёс.

— Вахид не отзвонился — тихо проговорил водитель в мою трубку, словно сообщал мне какой то, страшно секретный код.

— Что значит не отзвонился? — в той же тональности, нервно поинтересовался у него я.

— Откуда я знаю. Не было звонка и всё.

— И, что это может значить? — попробовал я, зайти с другой стороны.

— Ты меня спрашиваешь? — сообразив, на кого хотят переложить функции дознавателя, ушёл от прямого ответа хитрый, «райповский» шофёр.

— Не спрашиваю — перешёл я в наступление, — а просто советуюсь. Пытаюсь на пару с тобой сообразить, чего нам дальше делать? Ещё ждать или так, без звонка, ехать?

— Не знаю, сам решай. Моё дело баранку крутить, а всё остальное меня не интересует. Это ваши дела — сказал, словно отрезал, мой, очень предусмотрительный знакомый.

— А может в порт смотаться, вдруг там чего то получится разузнать? — не отставал я от него.

— Один не поеду — категорично отказался Федя, понимая на что я намекаю.

Вот же гад, как деньги получать, так всегда пожалуйста, а как помощь оказать, сразу в кусты? Ну ничего, дай бог разберёмся с временными непонятками, я с тобой тогда по другому поговорю. Есть в моём арсенале парочка методов, способных поднять смелость у трусливого человека.

— Хорошо, не поедешь, значит не поедешь — жёстко ответил я. — Тогда встречаемся там, где и собирались, у Вахида в гараже. И уже на месте будем решать кому, куда потом ехать. Но ты всё таки постарайся, далеко от телефона не отходить, вдруг он позвонит.

— Смеёшься? Я чего, директор или его секретарша. Кто меня спрашивать будет, где мне сидеть. Скажут поехать по делу, как миленький поеду. Я же всё таки на работе.

Пришлось срочно бросать все дела и мотать в соседний город. Повлиять на ситуацию я и там ничем не смогу, но болтаться за пол сотни километров от места ночного сбора, когда твоего товарища могли на чём нибудь прихватить, для нервов ещё хуже.

Страшного ничего не случилось, об этом мы узнали прямо на проходной. В местном порту, по какой то непонятной пока причине, ввели новые правила по приёму кораблей прибывающих в страну из-за кордона. Всем им приходится стоять на рейде ровно двое суток, без права схода команды на берег. Решение странное и даже Виктору, бывшему моряку, кажется не совсем обычным.

— А чем вызвано такое новшество? — попытался я выяснить причину нововведения у сотрудника проходной, сообщившего нам эту, не очень приятную новость.

— А тебе не всё ли равно? Ты вообще кто такой, чтобы такие вопросы мне задавать? Тебя проинформировали и вали отсюда, нечего тут топтаться и проход загораживать — подозрительно посматривая на мою высоченную фигуру, бросил в ответ бдительный вахтёр.

Ну вот, снова придётся исправлять человеку характер. Неужели его мама в детстве не учила, как нужно разговаривать с незнакомыми людьми? А школа, куда смотрела? Хотя бы в старших классах могли педагоги объяснить, что к «людям» нужно относиться «мягше», а на вопросы смотреть, тоже немного по другому… Или что, все ждут, когда придёт умный дядя и всё сделает за них? Я конечно всё могу исправить, но меня одного на всех не хватит. Я же не железный.

— Послушай, любезный — начал я процедуру излечения словами, услышанными мной недавно на радио «Маяк». — А не мог ли ты нам, простым языком разъяснить, зачем это всё сделано?

Человек, под моим лечебным воздействием, менялся прямо на глазах. Взгляд его становился теплее, лицо одухотворённее, а губы расплывались в такой приветливой улыбке, которую я до этого и вовсе никогда не видал.

— Да просто всё, ребята — огладив заметно подросшую щетину широкой ладонью и продолжая улыбаться, словно конь на заре, бархатным голосом заговорил мужчина. — Вируса начальство испугалось. Вот всех матросиков и держат подальше от берега. Вы сами то в курсе, что в ЮАР творится?

— Ну так, владеем, кое какой информацией — взглянув на стоящего рядом Фёдора, сказал я, — но если честно, не совсем в полном объёме.

— Рассказываю, как «лепшим» корешам. Хотя на собрании нам и запретили об этом говорить, с кем либо из посторонних. Но для вас, так и быть, сделаю исключение. Короче, народ в этой Африке дохнет, словно мухи от потравы. Говорят, что ямы под трупы у них чуть ли не экскаваторами роют, а людей на кладбища целыми самосвалами вывозят.

— Врёшь — вырвалось у Феди, наверняка, услышавшего про вирус в первый раз.